Жрец Хаоса. Книга IV (СИ) - Борзых М. - Страница 52

— Как я могу к вам обращаться, прекрасное юное создание?

Насчёт юности я, конечно, не приврал. Выглядела она в лучшем случае лет на шестнадцать. Однако же я помнил ремарку похабника о том, что девушка уже находится во вдовствующем статусе.

— Прошу прощения, сударь, что вы стали свидетелем столь безобразной сцены, — сказала она, чуть вздёрнув острый подбородок.

Девушку слегка потряхивало, однако же сквозь вуаль я видел её спокойный блеск глаз. Остальное было всего лишь женской игрой на публику.

— Что вы, сударыня, не стоит извинений. Любой другой поступил бы также на моём месте.

— Не любой, — тяжело вздохнула Алиса, — с учетом его статуса и связей.

— И кто же у нас обидчик?

— Командующий Кавказским военным округом генерал-адъютант Митрий Сафарович Тенишев, — последовал ответ. Девица из-под опущенных ресниц внимательно следила за моей реакцией.

Если не ошибаюсь, бабушка относила Тенишевых к лояльным родам. Но если там весь род такие подонки, то мне такие «лояльные» соратники и даром не нужны.

И словно в ответ на мои мысли, чувство опасности внутри взвыло. Я услышал тихий свист и едва успел обернуться и оттолкнуть себе за спину Алису, как меня оплели плети тьмы.

Глава 24

Алиса за моей спиной вскрикнула на высокой ноте, но тут же умолкла. Я же пытался разобраться в собственных ощущениях. Тьма была чем-то необычным. Её не хотелось сожрать; она ощущалась липкой, приставучей дрянью не только на теле, но и на системе энергетических каналов. Она будто бы пыталась заполнить собой мой «пустующий» источник, который и без того был заполнен пустотой. Тьма была отдельным видом магической материи, пытающимся подчинить себе и растворить в себе.

Ощущения были не из приятных, но, встречаясь с новой магией, мне нужно было понять, как я и как пустота на неё могут отреагировать, потому я попросту накинул на себя шкуру горга, и давление магии тьмы на меня кратно уменьшилось. Всё-таки мне несказанно повезло, что горг выбрал меня в соратники. Если бы не он, мне бы сейчас пришлось гораздо хуже.

Однако же под шкурой горга воздействие ощущалось раз в пять меньше, чем до того. Но я не стал сразу проявлять улучшение собственного состояния. Во-первых, хотел оценить соперника, осмелившегося напасть на аристократа в императорском дворце, а, во-вторых, попросту подпускал его ближе. Одно дело — столкнуть вазон, и другое дело — применить силу с угрозой для жизни главнокомандующего Кавказским военным округом.

Тенишев шёл ко мне из соседнего зала с самодовольной ухмылочкой на лице. Борода до пояса и серьга из червонного золота, покрывающая почти всё левое ухо, — вот что бросалось в глаза в его облике. И лишь потом замечалась неуместность его расшитого парчового халата на массивной фигуре и туфель с загнутыми носами, будто бы перед нами был не главнокомандующий военным округом, а халиф из детских сказок про тысячу и одну ночь. Халиф, как есть халиф. На голове у него даже было подобие чалмы, изукрашенной драгоценными камнями, а на поясе висел с одной стороны неизменный боевой скипетр, с которым бабушка никогда не расставалась, а с другой стороны — странная серебристая рукоять, подразумевающая либо появление в дальнейшем из рукояти некоего клинка, либо какого-то сюрприза для соперников Митрия Сафаровича.

Уважения соперник у меня не вызывал, более того, вызывал какое-то странное чувство на грани брезгливости и омерзения, будто, связавшись с ним, я бы изгваздался в дерьме.

— Это что ещё за молодой щенок посмел поднять руку на главнокомандующего Кавказским военным округом? Ты что, сучонок, думал, я не распознаю иллюзию? Я тебя, мелкое отродье, не иллюзорными змеями, а самыми настоящими травить буду! Из чьих ты молокососов? Из Иллюмовских или из Миражевских? Вас там, в роду, как блох, чтобы со мной не связываться! Тебя отдадут на корм моим псам!

Я спокойно слушал, ждал, когда же этот боров подойдёт ко мне как можно ближе. Нет, возможно, ранее он и был подтянутым воином — фигура всё-таки сквозь несколько слоёв жирка прослеживалась, — однако уже давным-давно он не уделял должного внимания физическому развитию. Поэтому при ходьбе фигура его колыхалась в движении, и я даже задумался, в какое же место следовало бить для того, чтобы пробиться сквозь несколько слоёв совершенно точно излишнего веса.

Но когда меня приняли за Иллюмова или Миражева, у меня даже бровь вздёрнулась: неужто они настолько не ценят собственную молодую поросль? Или же у Тенишева настолько высокий авторитет, что связываться с ним не хотят? Надо бы узнать, что ли, у бабушки, что это за Митрий Сафарович такой, который позволяет себе подобное, в том числе и нападение в императорском дворце.

Когда до меня оставалось не более пяти метров, рука Тенишева потянулась к поясу, и он вынул ту самую любопытную серебряную рукоять, слегка тряхнув ею. Рукоять превратилась в хлыст. Только хлыст с плетью тьмы, а не каким-либо материальным воплощением.

— Никто не смеет отбирать у Тенишевых их добычу!

Кнут из тьмы щёлкнул практически у моего лица. Терпеть больше подобное отношение я не стал. С момента появления Тенишева прошло уже несколько минут, а потому стоять дальше истуканом смысла попросту не было, ведь стража не спешила вмешиваться в наш конфликт.

Я напитал сразу несколько фигур горгов, которые пока ещё находились на грани видимости, окружая нас. Лишь воздух дрожал от переливов магии, формирующейся и набирающей плотность, но пока их видел лишь я. Прикинув, что для верности хватит и шести особей, я при попытке замаха Тенишева в следующий раз попросту заставил горгов проявиться.

Сделали они это все разом. Двое синхронно защёлкнули пасти на запястьях у Тенишева; один из горгов вырвал у командующего из рук хлыст, который тут же, при потере контакта с ладонью растаял, словно туман; а три другие твари окружили меня и принялись угрожающе рычать на Тенишева. Причём в этот раз твари были абсолютно реальные: я напитал их силой под завязку, и сейчас у них даже с клыков капала слюна, а взгляд выражал желание полакомиться тем же Тенишевым.

Но на Митрия Сафаровича произвело впечатление даже не это.

Впервые некоторая осознанность в его взгляде и опаска проскользнули, когда я повёл плечами, внутри кокона его тьмы, размял шею, а после двинулся ему навстречу. Эти пять шагов были той ещё затеей: тьма никуда не отступила, и даже при уменьшении воздействия полностью его нивелировать шкурой горга не удавалось.

Я попытался выставить перед собой пустотный щит, но впервые понял, что пустотный щит — не панацея. Удивительно, но факт: эти две силы будто бы старались не взаимодействовать друг с другом в том плане, что пустота не пожирала магию тьмы, а лишь отчасти её ослабляла, как и в случае со шкурой горга, но при этом и сама тьма хоть и пыталась заполнить собой пустоту, но бессильно сползала с неё.

Однако же в визуальном плане это всё выглядело, будто вокруг меня вдруг взбурлил океан тьмы и словно огромный спрут своими щупальцами пытался ко мне присосаться, но что-то ему мешало. Что именно — рассмотреть никто не мог, зато это позволяло мне делать шаг за шагом навстречу к обездвиженному и, скорее, даже обескураженному Тенишеву. Он совершенно не привык, судя по всему, чтобы кто-то выдерживал спокойно влияние его магии.

И когда до главнокомандующего Кавказским военным округом оставалось меньше полуметра, я сделал то, за что, в принципе, наказать меня, конечно, бы могли, но это был самый адекватный ответ из возможных, с наименьшими для нас последствиями: я попросту ударил лбом ему в переносицу, сломав нос и пустив кровь.

Дальше один из горгов вложил мне в ладонь серебряную рукоять артефактного хлыста.

— Что ж вы так неосторожно, Митрий Сафарович, нападаете на людей, да ещё и в императорском дворце? Неужто не знаете правил поведения? Более того, нападать на незнакомцев чревато последствиями. Чай, не на Иллюмовых напали или на Миражевых, с которыми у вас есть некоторая история взаимоотношений.