Предречение (СИ) - Барабашкин Артем - Страница 62

– Епископ? – не веря своим ушам, переспросил Корнелио.

– Они не дадут тебе выехать из города. Большая часть горожан уже обращена.

– Но как это возможно. Как такое прошло мимо вас?

– Трое из четверых служащих инквизиции в Чермолане матрииты. Они считают, что я тоже. Только поэтому я жива. В городе была два паладина, теперь один, он тоже в этой секте. Почти все священники оказались под влиянием епископа. Из города никого не выпускают, некоторые экхалорианцы пропадают по ночам. Я пыталась посылать письма. Писала завуалировано. Инквизиция не увидела угрозы между строк и прислала только одного охотника. Его, наверное, уже убили.

– Убили на моих глазах, – кивнул Корнелио. – Мне нужно выбраться из города. Я доложу в Орден.

– Через ворота ты не выйдешь, это точно. Не через главные, не через северные. Только если найдешь способ уйти через стену.

– В Чермолане есть канализация, куда она выходит? – Корнелио придвинул стул и, тяжело дыша, сел. Он неожиданно почувствовал сильную усталость, ноги гудели.

– В реку, но тебе не выплыть, длинный тоннель, дыхания не хватит.

– Я попробую, – соврал охотник. Он не верил клирику и надеялся, что она доложит матриитам именно про канализацию. – Спасибо за совет, клирик, – Корнелио тяжело поднялся. – Мне нужно идти.

– Боюсь, это невозможно. Они уже здесь. Прости, Делука, я не могу жертвовать своей жизнью, иначе Орден так ничего и не узнает.

– Что? – зашипел охотник. В этот момент дверь в Инклириум с громким треском открылась. Зашла стража. Среди них Корнелио узнал бородатого стражника, который мирно посапывал у ворот. Тот осклабился, когда увидел охотника.

– Что, ваша милость, прием не устраивает. Господин охотник, милорд, – расхохотался бородач.

– Да, нет, что вы, у вас очень гостеприимный город, – усмехнулся Корнелио, рывком отпрыгивая за стул и извлекая меч. Кровь застучала в висках, глаза застила дымка. Усталость давала о себе знать. Корнелио оставалось надеяться, что его способность не подведет, иначе живым ему из собора не выбраться.

– Ну что, ребята? – бородач обратился к трем спутникам, – прольем кровь в священном месте? – они дружно захохотали.

Они ошиблись, когда встали в дверном проеме. Это ограничивало их в движении.

Смех стражников еще не утих, когда Корнелио пнул стул. Он влетел стражнику в грудь, повалив на пол. Остальные отскочили в коридор, невольно открывая охотнику проход. Охотник прыгнул в проем, ослепив нападающих серебряным светом. Меч обагрился кровью ослепленных еретиков. Корнелио не чувствовал сожаления, только бесконечную усталость и злость из-за предательства клирика.

Он рубанул снизу вверх по одному из стражников, затем ловко подскочил к бородачу и сшиб его ударом плашмя по спине. Еще один, оказавшийся дальше остальных, бросился на него с мечом. Корнелио ловко парировал удар, врезался в стражника своим телом, прижал к спине. Одной рукой Корнелио сжимал меч, отводя руки охотника в стороны, а второй метнулся к поясу незадачливого матриита. Выхватив его кинжал, Корнелио проткнул кольчугу матриита, оставив кинжал в животе стражника. Хриплое бульканье смешалось с ругательствами бородача. Стражник медленно сползал на пол, силясь извлечь кинжал.

Бородач и его соратник, которого Корнелио сбил стулом, наступали на охотника, выставив вперед алебарды. Бородач крикнул куда-то в сторону: – Сюда!

В этот момент охотник поднырнул под алебарду, быстро перерубил древко, и на развороте полоснул мечом по шее стражника, которого в самом начале сшиб стулом. Бородач отбросил древко и схватился за кинжал у пояса. Потом он отпустил рукоятку, и, булькая кровавыми пузырями, упал на колени. Его грудь не выдержала столкновения с острием меча.

Корнелио уперся ногой и вытащил меч. По лестнице доносился топот других стражников. Охотник бросил взгляд на клирика. Она стояла за столом, держа в руке обнаженный кинжал, но в драку не вмешивалась.

Корнелио повернулся и выбежал в коридор. С лестничного пролета уже выбегали другие матрииты. Охотник побежал к большому круглому окну в другом конце коридора. Вслед ему послышались грозные окрики стражи. Корнелио и сам не знал, на что надеялся. Он прикрыл лицо руками и широкими рукавами плаща, прыгнул и пробил своим телом толстое стекло окна. На миг перед его глазами пронёсся город. Корнелио неловко извернулся в воздухе и ухватился рукой за выступ соборного барельефа.

Охотник дернулся, пытаясь поднять вторую руку, но в этот момент в его руку вонзился осколок стекла. Пальцы Корнелио разжались, и он сорвался вниз.

Теорию магии вела Теодора Ласкарис, одна из самых уважаемых женщин-магов Альянса. Это была сильная женщина с небрежной укладкой светлых спадающих каскадом на плечи волос, строгим профилем лица и очень отвратительным характером. Её лекции почти всегда отходили от темы, касаясь в основном вопросом не теории магии, а дисциплины и норм поведения. Так что Артемида была полностью уверена, что Ласкарис больше внимания посвятит инциденту с Натавром, чем очередному теоретическому занятию. Но она ошиблась.

Ласкарис была на себя не похожа, слишком грустная и тихая. Она рассказывала спокойно, и не окрикивала каждую секунду отвлекшихся мафитрисов. Эта тема была опережающей и касалась в основном схваток магов друг с другом. Боевая магия. Эта тема была за гранью знаний Артемиды, поэтому девушка слушала очень внимательно.

– Как вы знаете, каждый человек является носителем определенного уровня магической энергии. У склонных к магии он выше, у тренированных чародеев достаточен для сотворения простых и средних заклинаний. Но для серьезного волшебства иногда требуется просто запредельный уровень магической энергии. Поэтому для боевого мага важно получить дополнительные силы. Кто скажет, откуда он может получить ее помимо источников наподобие Волчьего обелиска?

Все молчали. Это было понятно, мафитрисы посещали Атеней всего вторую неделю. Магия достаточно закрытое знание и ее нюансы были малознакомы для непосвященных. Артемиду это раньше не интересовало, и поэтому она внимательно вслушивалась, надеясь, что кто-нибудь спасет положение. Может Теодора Ласкарис сегодня и необычайно тиха, но молчание мафитрисов обычно легко выводило ее из себя. Октавий кашлянул и хрипло ответил:

– Маги могут сформировать так называемый круг.

– Умница! – Теодора улыбнулась. – Кто впервые применил круг?

– Архимаги Кальмадара в триста восемьдесят шестом году для подготовки магической ловушки против артарийцев.

– Замечательно. Все верно. Круг позволяет магам объединить свои силы, но и в таком случае энергия кончается очень быстро. Именно поэтому в сражениях, когда маг противник атакует вас простыми заклинаниями, есть смысл использовать физическое укрытие, а не тратить энергию на магическую защиту.

– А зачем нам это? Ни у Империи, ни тем более у Союза нет магов, – перебила Теодору одна из поступивших вместе с Артемидой аристократок. Невысокая девушка с эффектными золотыми волосами сразу позиционировала себя как армейского мага и обожала делать замечания преподавателям касательно военной сферы Альянса.

Вопреки ожиданиям Артемиды Теодора не стала по своему обыкновению кричать. Она ответила очень медленно и печально:

– Событие с Натавром показали, что против нас выступает группа сильных магов. К тому же никогда нельзя быть уверенными, что есть у противника против тебя. Кто знает, может и у Империи с Союзом отыщутся чародеи. Мы слишком мало знаем о жизни за границами. Уверена, что никто из вас даже не бывал в Империи, не знает, что жизнь там далеко не так ужасна, как вам преподносят, – в голосе у Теодоры почувствовалась привычная ей нотка превосходства. Уверенность что она всегда знает больше своих мафитрисов.

Артемида могла бы рассказать, что бывала у Таласского моря, вот только выезд ее семьи за границу был нелегален. Отец Артемиды решил повидать друга исследователя, который сбежал из Альянса, а заодно вывез свою семью к ласковому морю Империи. Естественно, отец подкупил множество людей, чтобы туда попасть. Тогда Артемида этого не понимала, и по прибытию назад многим разболтала о путешествии. Отцу это едва не стоило свободы. «Лучше бы его арестовали тогда. Он бы не бросил меня и маму». Артемида никак не могла вспомнить лица своего отца, его словно стерло из памяти. Мать мало рассказывала о нем, только то, что он был намного старше её и в результате неудачного эксперимента потерял способность ходить. Он уехал искать излечения и не вернулся. Андроник говорил, что она забыла его лицо от обиды. Но Артемида больше верила в магический блок.