Дед в режиме ведьмака (СИ) - Решетов Евгений Валерьевич "Данте" - Страница 3

— Вот же козёл. Ну и родственнички тебе достались, Игнатий, — прохрипел я и обессиленно грохнулся на одно колено, судорожно хватая ртом воздух.

Представление потребовало своей платы. А вот будь я в сильном теле, даже не вспотел бы.

Зараза! Впервые попал в столь великовозрастную тушку! И ведь покинуть тело старика нельзя без особого зелья «переноса души» моего собственного производства, а приготовить его — ещё та морока.

Но зелье хотя бы, как и планировалось, отправило меня в тело человека, чей характер, магия, опыт, лексикон и даже манера речи напоминали мои, несмотря на то что у нас с Игнатием большая разница в возрасте.

Ладно, придётся мимикрировать под старика. Теперь бы ещё узнать — в тот ли мир я угодил? А то подобные перемещения — это вам не из шкуры волколака шапку сшить. Можно и промахнуться.

Глубоко вдохнув, я через боль выпрямился и схватил со стола отрывной календарь. На каждом листочке были указаны наиболее крупные праздники, памятные даты или общеимперские события.

Первым делом календарь сообщил, что нынче август две тысячи пятнадцатого года.

Я принялся переворачивать листочки, шепча под нос:

— День Воздушного флота, Революция Князей Девяносто Первого года. Ну да, ну да, у кого-то в этот день СССР развалился, а в каких-то мирах лишь произошло неудачное восстание. Девяносто Девять лет со дня Первой мировой войны. А в моём мире она разразилась на десяток лет раньше. День учителя, День открытия Лабиринта, День нахождения в Лабиринте цветка Магии… О как, а местные нашли цветок довольно быстро. И наверняка доступ к отвару из него получили аристократы, став магами, а произошло это ровно девяносто девять лет назад. Так, ладно, а где даты открытия временных проходов в Лабиринт?

Я пролистал пару месяцев, обнаружив лишь проходы не особо высоких рангов. И только ближе к ноябрю наткнулся на дату открытия прохода, имеющего высочайший, десятый ранг. В него могли войти лишь те, кто имел минимум девяносто первый уровень. А вёл он в руины Разбитой Головы.

— Вот оно, мать его! — возбуждённо выдохнул я, уставившись на подрагивающий листок.

У меня аж дыхание участилось, а пальцы правой руки сжались в кулак. Внутри всё заклокотало и задёргалось от нетерпения. Как же хотелось поскорее попасть в это место! Там таилась последняя душа из девяноста девяти. Остальные я уже поймал с помощью второй ветки магии, называющейся «пастырь душ». А нужны они мне для великого зелья, способного…

Внезапно в комнату буквально ворвался тот самый белобрысый голубоглазый пухляш, назвавший меня дедом и требовавший привести врача. Следом за ним влетел остроносый худой аристократ в приталенном пиджаке. Он виновато моргал и приглаживал музыкальными пальцами длинные каштановые волосы, тронутые сединой.

— Савелий Петрович, умоляю, на сей раз тщательно осмотрите моего деда, чтобы больше не было никаких эксцессов! — страстно пролопотал паренёк, тряся рябыми щеками.

— Павел Григорьевич, вы сами знаете, что Игнатий Николаевич весь год был не в себе, а два последних месяца и вовсе провёл в коме. Немудрено было и ошибиться. Хотя я в тот день хорошо выполнил работу, установил и причину, и время смерти. Остановка сердца, что часто бывает в таком возрасте.

— Савелий Петрович, вот не надо… От вас в тот день ощутимо тянуло алкоголем. И я знаю, что вас выдернули прямо со дня рождения супруги! — в сердцах выдал пухляш, названный Павлом.

— Я выпил лишь чуть-чуть, — скомканно пробормотал врач, виновато отводя взгляд. — А почему здесь озоном пахнет и ваза разбита?

— Она мне никогда не нравилась, — пробурчал я, глянув на осколки.

Нельзя выносить сор из избы, всем и каждому говоря, что тут произошло. Нужно самому выяснить отношения с внучком.

— Как вы себя чувствуете, Игнатий Николаевич? — обеспокоенно спросил Савелий Петрович, щуря глаза.

— Явно лучше, чем в тот день, когда вы живого признали неживым. Кстати, пока я был «мёртв», то разговаривал со Святым великомучеником и целителем Пантелеймоном. Он успел мне сообщить, что боженька горе-эскулапам отрывает руки и засовывает их им же в задницы по самые гланды. Особенно тем, кто в нетрезвом виде делает свою работу! — брызжа слюной, выдал я, разыгрывая разозлённого старика, почти похороненного живьём.

— В жизни всякое бывает, — примирительно выдал врач и робко улыбнулся.

— Дедушка, успокойся. Тебе нельзя волноваться, в таком-то состоянии. Чудо же, что ты вовремя очнулся, да ещё и разум вернулся к тебе! — застрекотал Павлушка, глядя на меня лучащимися радостью и тревогой глазами.

Вот этот щекастый, в отличие от его старшего брата Алексея, явно любил деда.

— Ладно, приступайте к осмотру, — смилостивился я и уселся на стул, повернувшись к эскулапу спиной. — Удобный у меня костюм, не находите? Даже снимать для осмотра не надо, да и вентиляция неплохая. Ну и чесаться удобно.

Врач интеллигентно улыбнулся и тряхнул руками, которые окутал светло-зелёный магический туман. Он прижал ладони к моей спине, помолчал и как-то так нехорошо хмыкнул.

— Что-то мне не нравится ваш хмык, — подал я голос.

— Игнатий Николаевич. — Врач замялся и сглотнул. — А вы… умираете.

Глава 2

Напольные часы мерно тикали, а голоса за дверью стихли. Зато Павел стоял с распахнутым в ужасе ртом, будто это он умирал, а не я, занявший тело его деда.

— Как? Как… умирает? — заикаясь, выдавил паренёк, глядя на Савелия Петровича, усиленно хмурящего лоб. — Он же только что оттуда.

— Что-то убивает его, — глухо выдал врач и посмотрел на меня прищуренными глазами. В них одно за другим мелькали предположения.

— Просто умираю. Больше никаких проблем нет? Глистов, ишемии? — иронично уточнил я, попутно лихорадочно ища причину такого прискорбного положения дел.

— Игнатий Николаевич! — повысил голос эскулап. — Отриньте свои шуточки, дело серьёзное!

— Ну ещё бы, — пробормотал я, вставая со стула и поправляя переднюю часть костюма, собравшегося гармошкой. — Сколько у меня есть времени?

— Не знаю, не знаю, — покачал головой врач. — В полевых условиях мой магический атрибут не даёт полной картины. Вам нужно пройти тщательное обследование в поликлинике.

— Пройдёт, обязательно пройдёт! — выпалил белобрысый пухляш, помедлил и опасливо уточнил: — А сколько это… будет стоить?

— Так, здесь я решаю, что буду проходить, а что нет, — прохрипел я, зная, что глубокое обследование может выявить наличие у меня необычного двойного дара. А оно мне надо? Нет, не надо.

Кстати, дар… Хм, кажется, я понял, в чём причина! И в ней нет ничего такого, что нужно держать в секрете.

— Игнатий Николаевич, вам что-то пришло в голову? — спросил Савелий Петрович, впившись в моё лицо испытующим взглядом.

— Угу. А не может ли меня убивать мой же магический дар? Прежде-то он деградировал до первого уровня, а сейчас снова вспыхнул. А дар, как известно, постоянно потребляет выносливость — понемногу, но без передышки. Вот он и пьёт мои силы, которых осталось — кот наплакал.

— А ведь точно! — распахнул глаза Савелий Петрович, восхищённо глядя на меня. — Да вы гений, Игнатий Николаевич! Сознаюсь, прежде я с таким не сталкивался, но читал об этом. Были случаи, подобные вашему, правда, очень редко. И решались они довольно просто: вам нужно всего лишь привести тело в порядок. А то вы, признаться, действительно выглядите… э-э-э… слегка уставшим. Последние годы плохо на вас сказались.

— Пфф, Савелий Петрович, не преуменьшайте. Вы с моим дедушкой одногодки, а выглядите так, словно между вами двадцать лет разницы, — взволнованно вставил Павлушка, одновременно радующийся тому, что у меня снова проснулся дар, и переживающий из-за того, что он убивает меня. — Савелий Петрович, какое лечение вы назначите моему дедушке?

— Хороший отдых, походы на процедуры к магам жизни, питьё соответствующих зелий, отменное питание и тренировки в зале, — проговорил врач, задумчиво потёр подбородок и добавил: — Да и дар вам нужно развивать. Есть шанс, что вы его сможете улучшить. У вас он десяток лет назад был шестьдесят первого уровня, а на пике в пятьдесят лет вы имели восемьдесят третий. Вам надо бы в ближайшие дни измерить уровень дара. И если у вас где-то тридцатый уровень, то, возможно, вы сумеете развить его до шестидесятого. Причём ваши уровни должны расти очень быстро. Вы ведь уже были хорошо развитым магом…