Совок 15 (СИ) - Агарев Вадим - Страница 33

После этих слов никаких раздумий, либо сомнений на лице Хлебникова я уже не заметил. Зато хорошо разглядел выражение радости и блаженства. Которые подполковник даже не попытался как-то скрыть за чекистской суровостью или тревожными мыслями. Рассудив, что сейчас самое время для торга, я приступил к процессу, ради которого и затеял весь этот чувашский краковяк вприсядку.

— Только у меня к вам просьба, Борис Олегович! — поймав ускользающий взгляд подпола, начал я самое трудное, — Точнее сказать, условие…

Я умолк, чтобы дать возможность воспрявшему гэбэшнику озаботиться и нахмуриться. Мысленно он уже просчитал ситуацию и осознал, что вероятность того, что озвученные мной нью-васюки вполне реальны. И теперь спускаться с небес, сверкающих алмазной пылью на покрытую навозом землю ему вряд ли захочется. Возвращаться к прежнему корыту в виде неуступчивой и в своём упрямстве непредсказуемой цыганке, теперь ему будет гораздо труднее.

— Какое еще условие⁈ — недобро сверкнул глазами чекист, — Ты кто такой, чтобы мне здесь условия ставить? Забыл, с кем разговариваешь, щенок⁈

Я терпеливо стоял и ждал, когда подполковник Хлебников пробздится и будет готов к конструктивному диалогу. Для того я его и вытащил из кабинета в коридор. Народишко тут, хоть и не шибко интенсивно, но из кабинета в кабинет всë же мычется. Стало быть, здесь он многого себе позволить не сможет. А не разойдясь по полной, надолго из себя не выйдет.

Примерно так и случилось. От души пошипев и вдоволь нагрозившись небесными карами и адовыми муками, мой пузырящийся «смежник» наконец сдулся. И относительно нормальным тоном начал интересоваться, чего я хочу от жизни. То бишь, от неискушенного в милицейском коварстве простодушного и доверчивого подполковника КГБ. По своей наивности поверившего в ментовскую порядочность и бескорыстность.

— Гражданка Радченко Роза Мирославовна на все время предварительного следствия должна пребывать в статусе свидетеля! И, чтобы никаких приводов в органы следствия, или дознания без её на то согласия! — твёрдо, тоном опытного вымогателя, огласил я первое и самое главное своё условие, — Ну и для себя тоже хочу у вас сущую безделицу попросить. Чтобы меня вместе с вами, товарищ подполковник, одним списком в справку по реализации включили. Не потом в чей-то рапорт, а непременно вместе с вами и уже сегодня!

Как ни странно, но глядя в лицо чекиста, я не увидел на нём злобы или каких-то иных проявлений неприязни к себе. К своему и немалому удивлению, я заметил, что товарищ Хлебников смотрит на меня с интересом, и даже с уважением. Последнее меня удивило только в первую секунду. Затем в моём мозгу всё встало на свои места. Но я по-прежнему продолжал разглядывать глаза чекиста чистым и честным взором советского комсомольца.

— На хера она тебе сдалась? — задал вопрос подполковник, которого я меньше всего ожидал от него услышать, — Пялишь её? — понятливо ухмыльнулся охранитель существующего государственного строя.

Я виновато пожал плечами и, чтобы не множить непонятные сущности, порождающие большое недоверие, согласно склонил голову.

— Есть такое дело! — тяжело вздохнул я, давая понять старшему товарищу из ГБ, что и сам прекрасно осознаю глубину своего падения, — Пялю! Сами видите, какая она красивая!

— Ну и дурак же ты, Корнеев! — почти с искренним сочувствием покачал головой Борис Олегович, — Ладно, хер с тобой, забирай свою цыганку! Но только после того, как всё, что ты мне тут наобещал, будет выполнено! Ни секундой раньше! Ты понял меня, старлей?

Эвон, как! Выходит в курсе товарищи комитетчики, что я в новом чине хожу! И называя меня простым летёхой, они надо мной куражились и потешались. Что ж, мы и это запомним. А кто из нас дурак, это мы еще тоже посмотрим…

— Очень хорошо понял вас, Борис Олегович! Всё, что я вам пообещал, будет выполнено! — пристально глядя в глаза контрагента по нашей оперативно-барыжной сделке, заверил я его, — Но только и вы своё слово сдержите, пожалуйста! Вы же понимаете, как оно аукнется, если всё наружу вылезет и московские товарищи узнают, как их провинциальные колхозники цинично облапошили? Мы же с вами для них колхозники, товарищ полковник! — поделился своими переживаниями на этот счет с гэбистом. И увидел, что тот снова возжелал сообщить мне, что я придурок. Но на этот раз он сдержался.

— Да на хрена ты мне со своей кобылой сдался! — устало отмахнулся товарищ Хлебников, мысленно уже подбивший сальдо с бульдо. И уяснивший, что при сложившемся балансе, от нашей с ним сделки он получает тысячу процентов рентабельности, — Пошли, Корнеев, тебе еще свою бабу отрабатывать предстоит!

Когда мы вернулись в хоромы майора Толоконникова, я первым делом окинул внимательным взглядом гражданку Радченко и поляну в целом. Радости на её лице не заметил, но и признаков того, что её в моё отсутствие прессовали, тоже не увидел.

— Пошли! — поманил я её, махнув рукой, не проходя дальше в кабинет, — Поговорить надо.

— Стоять!! — истошно возопил ничего не понимающий капитан Сафин, увидев, что Роза неуверенно, но всё же приподнимается со стула, — А ну села на место!

Глава 16

— Ты погоди, Миша, ты остынь и не шуми! — незлобливо, но твёрдо остановил гневный порыв своего подчинённого подполковник, — Ну, чего ты так всполошился? Пусть они выйдут и поговорят. Недолго. Хуже-то от этого не будет. Успокойся, тебе говорю, это я Корнееву разрешил с гражданкой пообщаться! — повторно осадил всё еще кипящего капитана Хлебников, — А впрочем, да, правильно, пожалуй, и ты с ними выйди. Они пусть поговорят, а ты прогуляйся до выхода и там постой! Просто постой у выхода спокойно и пригляди, чтобы они не слишком долго забалтывались. И, чтобы дальше того коридора никуда не ушли! — бросив на меня насмешливый взгляд, мстительно ощерился подпол, показывая, кто в доме хозяин. И давая мне понять, за какого придурка, способного податься в бега с задержанной, он меня держит. В ответ я лишь неодобрительно покачал головой.

А старший гэбнюк, не обращая ни малейшего внимания на моё недовольство, продолжил инструктировать своего подручного.

— Но ты особо там уши не грей и беседе их не мешай! Ты понял меня, Михаил? — вопросительно распорядился подполковник в сторону всё еще пребывающего в состоянии недоумённости Сафина.

— Понял вас, Борис Олегович! — вытянулся дисциплинированный капитан и опять растерянно посмотрел сначала на Розу, а потом на меня. — Есть прогуляться, приглядеть и не мешать! — и зачем-то еще раз поозиравшись на меня, и на цыганку, неохотно направился к двери из кабинета.

— Ну, а ты чего сопли жуёшь, Корнеев? Чего застыл? Сам же только что плакался, что времени ни хрена у нас нет! — барственно прикрикнул на меня старший чекист, — Поторопись! — кивком головы указал он мне на экономическую диверсантку, — И помни, если ничего не получится, то ты тогда не обижайся! Тогда не обессудь, но этой гражданке, за которую ты так хлопочешь, туго придётся! — его взгляд снова стал безжалостно-волчьим. — Ох, как туго!

Давая понять гэбисту, что воспринял его угрозу так как надо, я бодро дёрнул подбородком. А затем, решительно отмахнувшись от мыслей о несправедливой суетности мироздания, подошел к гражданке Радченко. И, взяв её за руку, ничтоже сумняшеся потянул злодейку вслед за вышедшим в коридор Сафиным.

В одном подполковник Хлебников сейчас был неоспоримо прав, времени у всех нас, включая зашуганную жульчиху Розу, было в самый обрез. А, если его еще бездарно тратить на лирические отступления и раздумья, то все мои договорённости с чекистом неминуемо пойдут прахом. И да, на то, чтобы предельно быстро собрать минимальный суповой набор для оформления Розы в «шурики» местного ОБХСС, какое-то время еще есть. Хотя не припомню такого случая, чтобы одним днём, от замысла вербовки и до оформления агентурного дела под ключ происходило. Но животворящих пинков подполковника для этого вполне хватит. Должно хватить. Тем более, что спешное выполнение данных действий в интересах и самих «колбасников» Ленинского РОВД. Всё это так и даже за хитрой бумажкой с красной полосой они с большой вероятностью успеют разок метнуться к секретчицам в Информцентр. Но после этого всё равно, даже после всего этого останутся еще некоторые специфические нюансы. Совсем небольшие, но в нашем конкретном случае, очень важные формальности. А именно, получение специального номера на агентурное дело. За которым опять и таки снова понадобится смотаться в ИЦ. Всё к тем же тёткам-секретчицам. Которых заставить задержаться на месте после восемнадцати часов могут всего три или, максимум, четыре человека в УВД. Остальные им ни разу не указ, всех остальных они смело пошлют лесом. А без него, без этого номера вся эта затея, не более, чем пошлый фарс. И даже хуже того, это самая настоящая мастурбации причиндалами дохлого ишака. С очень дурным запахом авантюры и откровенного очковтирательства. Такую попытку надувательства высокое руководство не простит никому и никогда. Особенно, под строгим взглядом москвичей. Очень болезненно и в самой извращенной форме не простит! Вотрёт каждому и непосредственно в то самое очко! Применив вместо вазелина самый красный и самый жгучий перец…