Совок 15 (СИ) - Агарев Вадим - Страница 17

С удовлетворением покосившись на ревнивую собственницу и проверив наличие воды в чайнике, я подключил его к розетке.

Чтобы привести капитана Зуеву в состояние, пригодное для дальнейшего несения службы, мне хватило получаса. Ровно столько, сколько я затратил на поедание её фирменных голубцов и трёх ватрушек с творогом. Перемеживая этот процесс с цветистыми комплиментами в адрес хозяйки стола и кабинета. В результате сеанса интенсивной психотерапии моя любимая женщина была вынуждена согласиться с очевидной истиной и моими резонами. С тем, что дальнейшее пребывание старшего лейтенанта Корнеева в одном подразделении с майорами Данилиным и Ахмедхановым просто невозможно. И в какой-то степени, даже опасно. Для всех троих. Но прежде всего, для меня. Так беззаветно любимого Лидой.

Энтузиазма по поводу принятого мною решения Зуева по-прежнему не проявляла, но и оспаривать его тоже не решалась.

— Душа моя, если бы я к тебе охладел, я бы уже давно в УВД города или в областную управу перебрался! — допивая чай, ненавязчиво закреплял я состояние душевного равновесия у Зуевой, — Ты же понимаешь, что меня взяли бы! Ведь такие, как я, они везде нарасхват! — пренебрегая неуместной при данных обстоятельствах скромностью, похвалялся я.

— Ты, кстати, зажарку для борща как делаешь? — вновь перепрыгнул я на кулинарную тему, чтобы окончательно сбить с толку и с минорного настроения свою подругу, — Лук с морковью отдельно или сразу с помидорами?

— Вместе. Так вкуснее и уксуса добавлять не надо. Помидоры хорошо кислоту дают, — машинально поделилась гастрономическим опытом Лида, которая уже принялась за уборку со стола использованной посуды.

— А тебе это зачем? — удивлённо оторвалась она от своего занятия, — Ты борща хочешь? Я тебе сварю! А поехали сразу после работы ко мне?

Я заверил заботливую мать-командиршу, что интерес насчет борща у меня праздный и чисто познавательский. Что я сам хочу когда-нибудь постичь высокое искусство приготовления её фирменного блюда. И тут же проявил сожаление, что сегодня быть гостем у неё не смогу. Хотя и соскучился до дрожи во всех конечностях. Не смогу, поскольку допоздна буду мотаться по адресам фигурантов кировской спекуляции. Которых еще не обработал в полной мере.

— Я, Лида, как можно быстрее хочу это дело в прокуратуру спихнуть! Кировчанам сдать его и забыть, как страшный сон! Спихну его на утверждение объебона и дальше, хоть трава не расти! А со своим районным судом пусть они уже сами решают.

Лидия Андреевна слушала меня внимательно, но без радости. Пришлось её забалтывать дальше.

— Потому я и подчищаю все хвосты по максимуму, чтобы мне его кировский прокурор назад не завернул! Им, сукам, только дай повод! Хоть самый мизерный! Тогда они меня в этом деле и зароют! По самую мою маковку зароют! Это дело, Лида, сама знаешь, оно изначально тухлым было. Потому его на мою холку и повесили!

Прописными и неоспоримыми аргументами я забивал всё еще воспалённое сознание подруги. Не принять их Зуева ни за что не посмеет. А приняв, уже не сможет возражать и настаивать на моём к ней визите на ужин. Какой бы ни была она гетеро-ориентированной, но по-бычьи переть против объективной необходимости не решится. О том, что уголовное дело по цыганам я уже вылизал до состояния вакуумной стерильности, знаю только я один.

Грубо нарушив столовый этикет, я, прополоскал остатками чая рот и не без удовольствия поблагодарил подругу длительным поцелуем. Настолько долгим и чувственным, что капитан Зуева бросила быстрый взгляд на сейф. А потом вопросительно взглянула на меня. Смущенно, но со значением.

Но к этой секунде в моей голове, кроме тяжелых мыслей, в том числе и о трёх военнослужащих, ожидающих меня в погребе никитинского гаража, уже ничего не было.

— Не успеем, любимая! — отрицательно покачал я лицом, полным грусти, — Через полчаса мне надо быть на другом конце города! Мы же с тобой не кролики и не собачки, чтобы делать это наспех! Для этого, Лида, ты слишком роскошная женщина! Я хочу лакомиться тобой без спешки, Лида, и без оскорбительной для тебя суеты! — добавил я в голос не только печали, но и восхищения.

От моих слов зуевские щеки покрылись довольным румянцем, глаза потеплели и засветились теперь уже самым искренним добром. А губы расплылись в радостной улыбке. Она порывисто и обеими руками схватила меня за уши и, притянув к себе, впилась в мои губы своими. И через минуту уже я сам, и не без сомнений, начал бросать взгляды на несгораемый ящик. Уже давно ставший символом наших нежных, пусть и не совсем служебных отношений с моей начальницей…

Пообещав, что часа через полтора, максимум, через два я вернусь на своё рабочее место, я покинул зуевский кабинет.

— А мои какие действия? — проявил интерес Гриненко, зашедший ко мне через несколько минут после того, как я вернулся к себе, — Может, мне свалить пока из РОВД? А то меня Тютюнник задрал уже! Как ни попадусь ему на глаза, постоянно спрашивает, сука, когда я к своим штатным обязанностям вернусь. Да и мужики тоже уже косятся. Им же все мои неисполненные материалы раскидали. У меня только секретка осталась.

Стас, уже понемногу начавший принимать нормальное человеческое обличье после сеанса цыганской апитерапии, смотрел на меня ищущим взглядом беспризорного подростка. Опер прекрасно понимал, что находясь при мне в роли факультативного ассистента, он, кроме отдыха еще и горя хапнет. Что помимо плюсов творческой вольницы, неизбежно отхватит и негативную дозу неприятной побочки. В том случае, если задержится слишком надолго в оперативном сопровождении творчески беспредельного следака Корнеева.

— Сегодня ты свободен. В свой «угол» ты завтра вернёшься! — успокоил я своего совестливого друга, — И да, если ты еще не в курсе, имей в виду, скоро и я к вам в ОУР перейду. Рапорт мне уже подписали. И Данилин подписал, и ваш Захарченко.

Я не без удовольствия наблюдал, как от удивления расширяются глаза верного товарища.

— Да ну нах!! — шумно выдохнул старший лейтенант Гриненко, — Ты это серьёзно? Не шутишь? Зачем тебе это? — без одобрения и неожиданно для меня вдруг проявил непонимание Стас. Буд-то бы это не он совсем недавно сокрушался на предмет того, что я служу в следствии, а не у них в уголовке.

Я заверил друга, что всё сказанное мной, есть чистая сермяжная правда.

— Серый, а ты вояк вчера куда пристроил? — уже после того, как мы с ним покинули стены райотдела, осторожно поинтересовался друг, — Ты не подумай, я не из любопытства спрашиваю, ты, если что будет нужно, скажи! — исподлобья глянул на меня Гриненко, — Понадобится моё содействие, ты знай, я по-прежнему в деле и я за тебя!

Сначала я напрягся, услышав его вопрос про судьбу пленных. Но после крайних слов друга успокоился. И даже испытал к Стасу чувство благодарности. Далеко не каждый напарник в подобной ситуации предложит свою помощь. Такую помощь. Слишком уж велика цена последствий. Которые обязательно случатся при неудачном исходе.

— Забудь про них! — как можно безразличнее произнёс я, — С ними я уже всё порешал. Они раскаялись и обещали меня больше не беспокоить. В общем, забудь!

Мой верный соратник в ответ лишь кивнул. Не задавая никаких ненужных никому вопросов. На том мы с ним и распрощались.

К самому гаражу я подъезжать не рискнул. Машину оставил на проспекте метров через двадцать за остановкой. К месту содержания злодеев я подходил, как разведчики пробираются к месту днёвки-ночевки. Неспешно и по большой спирали.

После того, как накрутил пару кругов и ничего для себя неприятного не заметил, присел на алкашескую лавку под разлапистым кустом сирени. Минут пять я прилежно просекал поляну, но ничего тревожного опять не выявил. Двор, по причине дообеденного буднего времени был практически пуст. Даже бабок со спиногрызами поблизости не наблюдалось.

Поправив ствол под пиджаком, приготовил связку ключей и деловым шагом двинулся к нужным мне гаражным воротам. В любом случае, если бы по нынешним временам случился какой-то шухер, засаду здесь никто устраивать не стал бы. Приехали бы за мной сразу в адрес или по месту службы в РОВД.