Чернокнижник из детдома (СИ) - Богдашов Сергей Александрович - Страница 52

Оно уже через три дня. Не просто день рождения. Рубеж. Граница, после которой я переставал быть «несовершеннолетним детдомовцем» и становился почти полноправным гражданином с паспортом. Это означало свободу. И колоссальную ответственность.

Я проводил последние сверки. Счет в банке, который Эльвира открыла на меня как на «малолетнего предпринимателя», теперь должен был перейти под мой полный контроль. Контракты с Всеволодом — легализоваться на мое имя. И, самое главное, мне больше не нужно было бы выпрашивать разрешения на поездки в Пробои. Я мог зарегистрироваться как охотник-одиночка.

Но и угрозы возрастали. Побитые уголовники обо мне помнят. Банщики, которых я лишил доходов с «детдомоских девочек», тоже меня не забыли. А теперь, с моими наработками в техномагии, я рискую привлечь внимание куда более серьезных хищников — корпораций и государств.

Нужна была новая стратегия. Новая «легенда».

Вечером накануне дня рождения я собрал в своей каморке узкий круг: Эльвиру, Всеволода Степановича (который, к моему удивлению, согласился приехать), стариков — Алексея Петровича и Семёныча, и своих ближайших «лейтенантов» — Сергея и Гришку.

— Завтра мне шестнадцать, — начал я без предисловий. — Это меняет правила. Я больше не ваша проблема, Эльвира Захаровна, и не ваш подопечный, Всеволод Степанович. Я становлюсь самостоятельным игроком. И я хочу продолжать сотрудничество, но на новых условиях.

Всеволод внимательно смотрел на меня, его лицо было непроницаемо. Эльвира нервно теребила носовой платок.

— Каких условиях? — довольно строго спросил капитан.

— Первое. Я официально регистрирую ИП — индивидуального предпринимателя. «Мастерская Соколова». Ремонт и модернизация спецтехники, консультации. Все контракты там будут оформляться абсолютно легально, с всеми положенными налогами. Это защитит и меня, и вас.

Всеволод кивнул. Для государства прозрачность всегда предпочтительнее. Оно и понятно. Есть две вещи, которые вечны: — смерть и налоги.

— Второе. Я подаю документы на регистрацию, как охотник на аномалии. Специализация — техническая поддержка и разведка. Мне сейчас нужен не только доступ к форумам, базам данных и, в перспективе, к закрытым заказам, но и выход на их торговую площадку, и с хорошими рекомендациями.

— Это можно устроить. Как мне сказал Иван Матвеевич. Твои испытания в «Болоте-12» произвели впечатление. Ты у Охотников на хорошем счету. — спокойно заметил сотрудник органов.

— Третье. Я остаюсь здесь, в детдоме. Пока, — я посмотрел на Эльвиру. — Но не как воспитанник. Как арендатор. Я беру в аренду мастерские и жилое помещение. Плачу деньги. И оказываю техподдержку детдому — ремонт, обучение ребят. Это даст вам дополнительное финансирование и статус.

Эльвира закивала, в ее глазах блеснула надежда. Это было для неё спасением от перспективы вернуться обратно к нищенскому бюджету, потеряв связь с ФСБ.

— И четвертое, самое важное, — я сделал паузу. — Мои исследования… уходят в новую плоскость. Речь идет не просто о защите электроники. Речь идет о новых источниках энергии. Очень мощных и работающих в Пробоях. Я не буду вдаваться сейчас в детали. Но я даю слово: первыми, кто получит доступ к рабочим образцам, будет наша армия и ФСБ. При условии полной конфиденциальности и их серьёзного прикрытия.

Комната замерла. Всеволод Степанович медленно откинулся на спинку стула.

— Новые источники энергии, — повторил он, усилием воли проглотив остальное. — Александр, ты понимаешь, что это…

— Понимаю, — перебил я. — Поэтому и нужна конфиденциальность. И крыша. Не детдомовская. Государственная. Я предлагаю партнерство. Я — мозги и технологии. Вы — ресурсы и защита.

Капитан долго молчал, буравя меня взглядом. Вовсе недобрым, если что.

— Ты взрослеешь не по дням, а по часам, — наконец произнес он. — Хорошо. Согласен в принципе, но лишь после того, как мы обсудим это наедине. Как ты понимаешь, обязательно будет проверка. Комиссия из наших специалистов и ученых. Они оценят твои «новые источники». Если это не фантазия — получишь всё, что просишь. И даже больше. Но если это блеф…

— Это не блеф, — уверенно сказал я. — Через неделю после получения паспорта я готов предоставить демонстрационный образец. Электрический генератор с удельной ёмкостью, на порядок превышающей лучшие литий-ионные аккумуляторы. Понятное дело — в их весе и размере.

В комнате воцарилась гробовая тишина. Даже старики перестали шептаться.

— Ладно, — выдохнул Всеволод, вставая. — Жду твоего звонка со сканом полученного паспорта. А теперь, если позволите, я пойду. Мне нужно многое… обдумать.

Ага, обдумать. Начальству стучать пошёл. Да и пусть.

После его ухода в комнате повисло напряженное молчание.

— Саш, — тихо сказала Эльвира. — Ты уверен? Это может быть очень опасно.

— Безопаснее, чем прятаться, — ответил я. — Очень скоро у меня будет не просто «крыша», а целый «бункер». А вы все — внутри него, — подмигнул я нашей несгибаемой директрисе.

На следующий день, в мой день рождения, с утра не было торта и громких поздравлений. Была поездка на такси в паспортный стол, где мне вручили маленькую, темно-красную книжечку. Я открыл ее. Фотография. Печать. Подпись. Александр Сергеевич Соколов. Гражданин Российской Федерации.

Я вышел на улицу, сжимая в руке паспорт. Холодный ветер бил в лицо, но внутри горел огонь. Детство, пусть и такое, какое было, у этого парня закончилось. Начиналась взрослая жизнь. Жизнь инженера-мага, охотника на аномалии и, возможно, человека, который перевернет энергетику этого мира. Или, по крайней мере даст всем понять, что такое Техномагия!

Я посмотрел в серое небо Уссурийска. Где-то там были Пробои — дыры в чуждые реальности, источник опасности и силы. Где-то там же были враги, ждущие моего промаха. А здесь, за моей спиной, была моя цитадель — люди, которые в меня поверили. Да, пока многие из них — дети. И это совсем неплохо. У них ещё нет шор и они не знают слова «невозможно». Вера и жажда стать не хуже кумира, вполне могут сотворить чудо! Не стану обещать, что все они у меня обретут возможность управлять энергией силами магии, но понимать сущность этого процесса я их научу.

— Ну что ж, — подумал я, пряча паспорт во внутренний карман. — Наша Игра началась. По-крупному.

А торт… Он всё-таки был, но вечером. И целая куча подарков, зачастую — трогательных.

* * *

Первое, что я сделал, став полноправным гражданином — отправился в банк и переоформил счет на своё имя. Цифры на экране выглядели солидно: накопления от ремонта раций, авансы за фонари и ремни, премия за закрытие Пробоя. Хватило бы даже на полугодовую аренду большой престижной квартиры. Но квартира мне не нужна. Мне нужна была лаборатория.

Я вернулся в детдом, но уже не как воспитанник, а как арендатор. С Эльвирой мы быстро составили договор: я плачу символическую сумму за мастерские, кладовку-кабинет и крохотную комнатушку на третьем этаже, которая раньше была каптёркой. Взамен — продолжаю ремонтировать технику для детдома и обучать желающих.

Но главное началось на следующий день. Я спустился в подвал центрального корпуса — сырое, заброшенное помещение, заваленное хламом времён СССР. С помощью парней и пары нанятых рукастых мужиков мы за два дня вынесли весь мусор, просушили стены тепловыми пушками, залатали протекающие трубы. Петрович и Семёныч, узнав о моих планах, притащили туда старый, но исправный сварочный аппарат, тяжеленные тиски и ящик с инструментами, который, как выяснилось, тоже был частью гаражного «клада».

Это должно было стать моим святая святых — мастерской по производству артефактов. Местом, где магия перестанет быть тайным знанием, доступным лишь избранным, и станет технологией. Пусть пока примитивной, штучной, но технологией.