Чернокнижник из детдома (СИ) - Богдашов Сергей Александрович - Страница 38

— Скажите, а мотоциклы должны быть одинаковы, или они как-то по-разному настроены? — спросил я у преподавателя.

— Маститые спортсмены обязательно под себя свою технику настраивают, а у нас все одинаковы. На любой садись, и разницы не заметишь.

— А я заметил, — пробурчал я вроде негромко, но так, чтобы он меня услышал.

— Да, и что же? — ехидно прищурился он в ответ.

— У первого задние амортизаторы ватные, а вот у этого — упругие. И цепь у них по-разному натянута. Вот только я не знаю, у какого правильно, — состроил я простецкое выражение лица.

Разумеется, мужик мне не поверил. Полез сам всё проверять, а потом вызвал механика и хорошенько его пропесочил. Обе найденные мной неисправности, которые не вдруг, но скоро доставили бы неприятностей, подтвердились. Подтекающая стойка и прослабленная цепь.

— Ты же из детдома? — вспомнил вдруг дядька, так как я у него записывался.

— Угу, — не слишком порадовался я тому, как он меня перед другими парнями тем самым выставил.

— Ваши на механиков иногда идут учиться. Если соберёшься, то только скажи, есть у меня там, кому словечко за тебя замолвить можно будет. Талант у тебя, парень. Ей-богу, талант!

Глава 17

Защита электроники

Когда серьёзные люди в тебе заинтересованы, то оказывается можно многое из того, что нельзя.

Мне нельзя было открыть счёт и заиметь свою банковскую карту, привязанную к телефону? Как бы не так! При поручителе — можно. А кто у нас, детдомовцев полномочный поручитель? Правильно — директор детдома.

Впрочем, лучше обо всё по порядку…

Началось всё с разговора. Всеволод Степанович лично приехал принимать первую партию раций. Ещё и пару военных с собой притащил. Те назвались связистами, и я перепоручил их своим старикам. Судя по тому, как через несколько минут со двора сорвалась машина, они поехали дальность связи проверять. Не поверили на слово, что для маленьких раций больше двух километров в городе — запросто.

— О чём ты хотел со мной поговорить? — спросил у меня Всеволод Степанович, проводив внедорожник взглядом.

Так-то он тоже собирался участвовать в проверке, но я сказал, что у меня есть к нему важный разговор.

— А пойдёмте к директору? Я по пути ребятам свистну, и они всё туда притащат, — продолжил я его интриговать.

— Удобно ли? Человек же работает, — с сомнением глянул он на меня.

— Пожалейте моё и ваше время. Будет лучше, если директриса сразу в курс вопроса войдёт, глядишь, сама что-то дельное подскажет. А то мы сейчас с вами напридумываем всякого, а потом выяснится, что всё это не так. По закону не положено.

— Ой, мутишь ты что-то, Александр, но пошли. Мне уже интересно.

Я пропустил гостя вперёд, а сам, тем временем, дал Ваське, наблюдающему за нами в окно, отмашку. Сейчас он всё притащит.

Эльвира, увидев гостя, даже не изобразила радость, а реально обрадовалась. Ещё бы. Она, с его поддержкой, теперь для детдома всё положенное шутя выбивает, до копейки.

— Эльвира Захаровна, вы нам как специалист нужны, ну, и как директор тоже, — начал я свою вступительную речь, — Как я полагаю, речь пойдёт о договоре трёх сторон, но юридические отношения для меня пока — тёмный лес. Так что без вас — никак.

— Всеволод Степанович, чай будете? — ласково проворковала директорша.

— Мне две ложки сахара, и лимон, если есть, — недовольно фыркнул я, оттого, что она меня перебила, — Мы тут, вообще-то, о деньгах собрались говорить. И вполне приличных, если что. Это первую партию раций я бесплатно пообещал отремонтировать, а у нас уже и вторая готова. Я-то могу и неучтённой наличкой оплату принять, но она вам потом боком выйдет. Вы оба — государственные люди. Я же предлагаю всё легализовать. Особенно, платежи. Вы, Всеволод Степанович, сможете вполне законно производить платежи по договору подряда, а наш директор — сдавать в аренду пустующие классы. Осталась мелочь — оформить мне банковский счёт и карту. Лучше бы, конечно, признать меня совершеннолетним, но до дня рождения и так меньше трёх месяцев осталось, поэтому лишь лишние хлопоты получатся. Пока возимся, всё само по себе наступит, а мы напрасно время потеряем.

— Александр, ты что, считаешь, что у нас тысячи раций? — хмыкнул Всеволод.

— Нет конечно, я на пару сотен рассчитывал. А что, тысяча наберётся? Кстати, те, большенькие, вам по восемь тысяч встанут за ремонт. Если да, то всё хорошо, мы справимся, но я не об этом говорить собрался, — краем уха я уже слышу, что за дверями директорского кабинета Вася покашливает, — Впрочем, сейчас всё вам покажу.

Я отправился за демонстрационными образцами, которые мне Василий притащил из нашей каморки. Да, это мой новый секретный проект, о котором пока лишь мы двое знаем.

— Вот смотрите. Два шикарных диодных фонаря, в алюминиевом корпусе. Они очень мощные, у них есть боковая подсветка и датчик движения. Я их купил в магазине для охотников. Аккумуляторы там были — но дрянь полная. Раза в три хуже, чем в рекламе на фонари указано, но я их поменял на самые лучшие. Кстати, вот чеки. Фонарь полторы тысячи стоит и новые аккумуляторы к нему девятьсот шестьдесят рублей. Фонарей у меня два. Проверенные. На дальность в километр целые сутки светят, и это при включённой боковой подсветке. Первые два я вам продам всего по пять тысяч, но с обязательным отчётом о том, как они себя показали в Пробое. Если не сработают, деньги верну, но это вряд ли.

— Погоди-ка, — хохотнул Всеволод, — Каждый фонарь тебе обошёлся примерно в две с половиной тысячи, а та за него теперь хочешь пять?

— Вообще-то, десять. Пять — всего лишь за экспериментальные образцы. Вот за эти два.

— Александр, не хочу тебя огорчать, но уже не одним годом практики установлено — светодиодные фонари в Пробоях не работают. Сгорают при переходе, равно, как и литиевые аккумуляторы. Бойцы туда ходят с обычными — лампа накаливания и щелочные батареи, — поучительно заметил Всеволод Степанович.

— Угу, для походов в деревенский туалет такие фонарики пользуйте! Им там самое место! А мои прожектора в Пробоях будут работать! Правда, насколько долго, я пока не знаю. Хоть и предполагаю, что ничуть не хуже, чем у нас. Оттого и продаю первые два за полцены, но с обязательным отзывом.

— Ой, да брось-ка ты, целые институты над этой проблемой бились. Даже специальный кофр для фонаря изобрели, который размером с тумбочку, но и то он через раз работает. Далеко не в каждом Пробое. Поэтому, лучше уж по старинке.

— Хм… Тогда по шесть тысяч за фонарь, и вы платите по факту проверки. Так устроит?

— В смысле?

— Что непонятного? Если они будут работать, хотя бы восемь часов, с вас по шесть тысяч за каждый. Но это уже под договор подряда, и мне нужна ваша помощь, чтобы банковскую карту оформить.

Пьём себе чай. Молчим. Всякую фигню друг про друга думаем… А тут внедорожник возвращается, и боец с него, бегом к своему командиру.

— Товарищ капитан, на четыре с половиной километра приём у раций уверенный! — не особо что соображая, в силу восторга, беззастенчиво «палит» он звание офицера спецслужбы, — Разрешите всю партию проверить?

— Иди уже, Евдокимов, проверяй, — чуть ли не кряхтит капитан, отводя глаза в сторону.

А я… А мне опять не хватает знаний. Чисто, ради экзамена изучая историю, я знаю, что раньше было ВЧК, потом ОГПУ, НКВД, НКГБ, КГБ и ФСБ. Если с последней аббревиатурой ничего не изменилось, то капитан у нас — фээсбешник.

Хотя, о чём я переживаю. Эльвира Захаровна вовсе не доверчивая девушка, а матёрая волчица госслужбы. Наверняка уж она-то заставила Всеволода все свои документы показать и изучила их, чуть ли не под увеличительным стеклом. То есть — она знает, и тогда что скрывать от меня… Зачем? Я ведь и прямо у неё спросить могу.

Неужели фээсбешник подумал,что я, только попав в приют, тут же проникся воровской тематикой? Это тем «западло» с органами власти контактировать, по крайней мере, открыто, а у меня нет таких ограничений, особенно если за работу хорошо платят. Да и к криминалу я плохо отношусь, особенно к его некоторым разновидностям.