Чернокнижник из детдома (СИ) - Богдашов Сергей Александрович - Страница 18

— Ага, — кивнул я, откладывая в сторону учебник по физике. — Только не в суворовское. Думаю насчёт военных строителей. Говорят, там кормят хорошо и обмундирование выдают.

— Ну, ты даёшь! — присвистнул Санёк, от изумления садясь на кровать. — Это ж надо, добровольно на семь лет под знамёна. Я уж лучше трактористом. Свобода, поля, девчонки из деревень… Да и подзаработать тракторист всегда может, если не пьёт.

— Ага, свобода, — флегматично вставил Василий, не отрываясь от разбираемого им старинного транзисторного приёмника, найденного в кладовке. — Пока тебя в шесть утра на вспашку не поднимут. Или комбайн не сломается посреди поля в дождь. Ты хоть раз трактор в живую видел?

— Ну… в кино, — смутился Санёк.

— Я тебе больше скажу, — Гришка снял ногу с койки и принял важный вид. — Мой двоюродный брат в пожарные подался. Так вот, он говорит, у них в части кормят чуть ли не лучше, чем в ресторане! И даже спать во время дежурства разрешают. Если, конечно, пожара нет.

— А стипендия? — поинтересовался я, подыгрывая общему настроению.

— Стипендия? Да там вообще всё казённое! Форма, бельё, сапоги… Деньги пожарные вообще на руки почти не получают, у них всё на счёт идёт. Зато, когда он дембельнулся — у него уже приличная сумма скопилась. Сейчас брательник на неё гараж купил.

Разговор явно уходил в сторону обсуждения всех плюсов и минусов разных профессий, что меня вполне устраивало. Но тут в спальню заглянула Эльвира Захаровна, наша строгая, но справедливая завуч. Давно её вне кабинета не видели, а вот надо же, сподобилась.

— Александр, к тебе снова Марина Сергеевна из опеки. Мы ждём тебя в моём кабинете.

Общий гул моментально стих. Все понимали значимость этого визита.

— Иди, герой, — хлопнул меня по плечу Санёк. — Там решается твоя судьба,– пафосно воздел он руку.

В кабинете директора меня ждала всё та же улыбчивая Марина Сергеевна, но на этот раз её улыбка казалась немного натянутой и искусственной.

— Ну что, Саша, — начала она, когда я уселся. — Мы с Эльвирой Захаровной тут кое-что обсудили. И, знаешь, появилась очень хорошая семья. Супруги Кругловы. У них свой бизнес, большой дом. Они готовы взять тебя в семью, дать тебе хорошее образование…

Я внутренне напрягся. Всё шло не по плану.

— Марина Сергеевна, — перебил я её, стараясь говорить максимально искренне. — Я очень ценю вашу заботу. Но я уже окончательно решил для себя. Я буду поступать в Хабаровское военное училище. Как мой отец когда-то.

В кабинете повисла тишина. Завуч смотрела на меня с одобрением. Марина Сергеевна вздохнула.

— Александр, я понимаю, это благородный порыв. Но ты обо всём подумал? Это очень суровый выбор. Подъём в шесть утра, строевая подготовка, строгая дисциплина…

— Я готов к трудностям, — отчеканил я, глядя ей прямо в глаза. — Я хочу служить Родине. И я уверен, что мой отец гордился бы мной.

Сказать, что мой отец, великий чернокнижник Аратель, гордился бы, узнав, что его сын и наследник собирается в какое-то там училище, вообще-то было чудовищной ложью. Он бы, наверное, предпочёл, чтобы я открыл портал в Бездну и призвал пару легионов демонов. Но Марина Сергеевна этого же не знала.

Она снова вздохнула, ещё глубже, и закрыла свою папку.

— Что ж… Если ты так уверен в своём выборе… Мы, конечно, не можем тебя заставить. Но учти, это очень ответственный шаг. Тебе нужно будет хорошо сдать экзамены и пройти медкомиссию.

— Я приложу все усилия, — заверил я её.

Когда дверь за ней закрылась, завуч устало облокотилась на стол.

— Ну, Александр… Ты нас, конечно, удивляешь. Военное училище… — она покачала головой. — Но раз уж решил — дерзай. Только с учебой тебе придется очень сильно подтянуться. Особенно по физике и математике. Хотя, нет. С математикой у тебя порядок. По физике.

— Я как раз над этим работаю, — честно ответил я. — И, Эльвира Захаровна, у меня к вам ещё один вопрос. Вы не знаете, где можно найти… подработку? Для подростка. Хочу немного денег скопить на подготовительные курсы.

Она посмотрела на меня с интересом.

— Подработку? Ну, обычно наши ребята помогают на субботниках, или в том же колхозе летом… А что ты умеешь делать?

Я глубоко вздохнул, готовясь озвучить свою безумную идею.

— Я… немного разбираюсь в магии. В частности, в магии Земли. Могу, например, помочь с ландшафтным дизайном. Разровнять грунт, перенести землю…

Завуч смотрела на меня так, как будто я только что предложил полететь в направлении Луны на метле.

— Магия Земли? — переспросила она скептически. — Александр, это же… несерьёзно. Да и кто тебе, несовершеннолетнему, заплатит?

— Я видел объявление в «Коммунаре», — не сдавался я. — Там маг Земли предлагает услуги. Я подумал… Может, я мог бы ему в помощники устроиться? Для начала — просто посмотреть, как работают профессионалы.

Это была рискованная затея, но она сработала. Лицо Эльвиры Захаровны просветлело.

— А, ну если в помощники… Это другое дело. Такое даже приветствуется — профессиональная ориентация. Покажешь мне объявление и я сама позвоню этому… магу. Узнаю, не нужен ли ему подмастерье. Договорились?

Выйдя из кабинета, я почувствовал, что одержал две маленькие победы. Опека пока снова отстала, и дверь в мир «подработки» магией приоткрылась. Пусть это всего лишь помощник, но это же только начало. А там, глядишь, и до собственного ландшафтного бизнеса недалеко. Главное — чтобы никто не догадался, что «помощник» на самом деле является одним из величайших специалистов по пространственной магии в двух мирах, временно испытывающим некоторые финансовые затруднения.

Не то, чтобы жрать совсем уж нечего, но уже хочется денег побольше. Так-то я комфорт люблю. И мне его органически не хватает.

* * *

Если кто посчитал, что у нас в комнате царит мир и благолепие, то он ошибается. Не совсем так. Тот же Гришка, чувак приблатнённый. Он и своих корешей пытался на те же рельсы поставить, но тут вдруг случился я. Цыганёнок присел на паузу и попытался разобраться, что же происходит.

Разумно, если что. Явно не глуп лидер этой пятёрки, даром, что он самый дохлый из всех их по телосложению.

Был у меня с ним личный разговор. И пусть пацан не полностью открылся, но кое-что интересное я сумел узнать.

От предыдущей плеяды старшаков цыганёнок изрядно натерпелся. Не раз был избит, пару раз переломы лечил, а отстали от него, когда он повсюду с финкой в кармане стал ходить, и даже несколько раз кого-то порезал, отбиваясь и пуская её в ход без раздумий.

Старшаки посовещались, покрутили пальцем у виска, и отстали от пацана.

А у Гришки нынче революция в мировоззрении происходит.

По детдомовским аксиомам, весь мир должен жить по «воровским понятиям». Их достоверность, право на жизнь и пересмотр никогда не обсуждались, словно убеждения религиозных фанатиков, слепо верующих в то, что им сказано, якобы свыше.

В нашем коротком с ним разговоре я поломал его внутренний мир, открытым текстом послав «воровские понятия» в одно причинное место и показав, что существуют иные мерила ценностей.

Для пацана такую ломку морали пережить не просто. Головой он понимает, что «понятия» — это удобные оправдания для очередного маргинала, чтобы творить беззаконие по отношению к нормальным людям, не достигшим степени его «авторитета». А то, что толкователь «понятий» порой шельмец, отсидевший не один срок, и мразь конченая, сказать никак нельзя. На «пику наблындят» раньше, чем рот закроешь после таких слов.

Разговор у нас с ним состоялся вечером, когда остальные ушли в спортзал. Гришка вертел в руках свой новый, уже легально принадлежащий ему нож.

— Слышь, Александр… — начал он негромко. — Ты вон всем про училище военное рассказываешь. А по понятиям это… не совсем правильно.

— А что по понятиям-то правильно? — спросил я, откладывая книгу.

— Ну… живи своим умом. Не под кого не прогибайся. А армия — это система. Там свои законы. И по понятиям на государство западло работать.