Хозяин облачного трона. Дилогия (СИ) - Опсокополос Алексис - Страница 46

К нашему разговору сразу же подтянулись двое соседей: один с перебинтованной шеей, другой без правой руки. Сели поближе и тоже приготовились слушать историю моего дежурства у разлома. Я присел на свободную кровать и начал рассказ.

Покинул госпиталь я уже совсем поздно. Воздух уже успел остыть, народ разошёлся по домам и злачным местам, во многих окнах зажглись огни. Было понятно, что на улице Трёх Башен экипаж мне в такое время не найти — мало найдётся желающих ехать вечером в подобный район. Но проблемой это не было, я никуда не торопился и вполне мог пройтись до более менее приличной улицы.

Да и просто хотелось прогуляться. Причём именно по этому жуткому депрессивному району. Он сейчас просто идеально соответствовал моему настроению. Если ещё и подраться получится — вообще отлично. Сам я, конечно, никогда никого первым не трону, но вот если найдутся желающие проверить карманы и у прилично одетого симпатичного юноши, то выход накопившаяся во мне злость найдёт сразу. А ещё захотелось выпить — впервые с момента попадания в этот мир. Причём так, чтобы серьёзно — по-взрослому.

Я никогда не считал алкоголь средством ухода от проблем и выпивал, лишь когда наоборот было хорошее настроение. Но вот сейчас захотелось. Впрочем, у меня и проблем сейчас не было — я их почти все решил. Частично сам, частично, как выяснилось, при помощи Тины, но решил. А вот на душе было тошно. Смешалось всё до кучи: дежурство это безумное, полнейшее разочарование в директоре академии, атмосфера безнадёги в госпитале, нищета улицы Трёх Башен. Дико захотелось домой — в мой родной мир, в Питер, в две тысячи двадцать пятый год.

Пройдя несколько кварталов по улице Трёх Башен, свернул на другую — пошире. Грязи вокруг меньше не стало, но жизнь здесь кипела: у харчевни «Кипящий котёл» двое пьяных уже мерились силой, дубася друг друга кулаками по голове; из «Крепкого глотка» шатаясь, вышел парень, сделал несколько шагов, рухнул прямо на мостовую и там же уснул; у перекрёстка стояли две девицы в ярких коротких платьях и лохматых накидках и лениво зазывали прохожих, обещая им любые прелести продажной любви за какие-то несчастные пару серебряных риалов.

На одном из углов этого перекрёстка стоял большой кабак с потемневшей вывеской: «У старого пса». Тяжёлая кованая дверь была приоткрыта, и когда я проходил мимо, до меня донёсся звон бокалов и чей-то грубый смех.

«Почему бы и нет», — с этой мыслью я и переступил порог кабака.

В нос сразу же ударил запах жареного лука, прокисшего пива и пота. Свет от нескольких коптящих ламп позволил рассмотреть помещение: довольно большие, с низким потолком и толстыми закопчёнными балками.

За столами сидели люди — самую малость поприличнее тех, что сидели на мостовой и просили милостыню. Но всё же у этих было чем заплатить за пиво. И не только за него. И по внешнему виду большинства этих ребят вполне можно было предположить, что деньги они не заработали, а у кого-то забрали или украли — очень уж мрачная была публика.

Я сразу же прошёл к стойке. За ней стоял мужик лет пятидесяти — широкий, пузатый, с редкой бородёнкой и хитрым лицом. Он прищурился и посмотрел на меня так, словно сразу оценивал, какую сумму я оставлю в его заведении.

— Ты, что ли, старый пёс? — спросил я у мужика.

— Нет, — мрачно буркнул он. — Я Гриск, хозяин этой таверны.

— А кто пёс?

— Пёс мёртв.

— Zed is dead, baby, Zed is dead, — пробурчал я под нос фразу из старого фильма и уже громче добавил: — Извини, не знал. Что есть выпить хорошего?

— Хорошего? — переспросил Гриск ухмыляясь. — Это не сюда. Есть пиво, яблочная брага, и настойка на болотных травах.

— А покрепче что-нибудь есть? — поинтересовался я. — И чтобы без болотных трав.

Хозяин кивнул и ответил:

— Есть «Зелье манны» — в горле так горит, что из глаз искры сыпятся. И самогон, на змее настоянный.

— А просто самогон есть?

— Кончился.

— А Зелье манны твоё из чего?

— Не знаю. Бабка одна делает по старому графскому рецепту. Но никто не помер ещё, если тех троих дураков не считать, но они сами виноваты.

Прозвучало заманчиво. В любом случае самогон, настоянный на змее, пить не хотелось.

— Ладно, наливай своё Зелье манны, — сказал я. — Будем пробовать.

Хозяин прищурился ещё сильнее, будто проверяя, не шучу ли я, потом кивнул, достал пузатую бутылку из-под стойки, налил из неё в стакан какую-то мутноватую жидкость и поставил передо мной.

— Пей! — уверенно сказал Гриск и уже с меньшей уверенностью добавил: — Тебе понравится.

Я поднял стакан, коротко кивнул и залпом выпил, стараясь не нюхать. Напиток обжёг язык и горло, будто я хлебнул расплавленного железа. Грудь свело, глаза заслезились, дыхание на секунду остановилось — до обещанных искр осталось всего ничего.

Но отпустило быстро. Мир качнулся, стал мягче и немного теплее. Я шумно выдохнул и сказал:

— Неплохо. Как удар кувалдой по голове, только приятнее.

Хозяин усмехнулся и спросил:

— Ещё?

— Можно, — согласился я. — Но попозже. Что есть перекусить?

— Похлёбка мясная с ячменём, жаркое из курицы с картошкой и луком, каша пшённая со шкварками и пирог мясной. Но он вчерашний — высох.

— Давай жаркое. И целую бутылку своего Зелья манны сразу неси на стол. И кружку пива.

Хозяин тут же начал наливать пиво и сказал:

— Садись, где свободно, сейчас принесу.

Я кивнул и пошёл к свободному столу у стены. Сел спиной к стене, чтобы видеть весь зал, и принялся с интересом читать откровения посетителей этого кабака, вырезанные и нацарапанные на столе. От этого дела меня отвлёк чей-то громкий крик:

— Смотрите-ка, какой курсантик к нам пожаловал! Наверное, заблудился и проголодался!

Я быстро поднял глаза, но заметить, кто это крикнул, не успел. По залу прокатился гогот. Похоже, мне здесь были не рады, и это меня не удивило — в чистой, сделанной из дорогой ткани форме курсанта академии я выглядел здесь инородным телом. Неудивительно, что все на меня косились.

Буквально за соседним столом сидела компания граждан с лицами, как из криминальной сводки, и не сводила с меня глаз. Один из них — здоровяк с бычьей шеей, нечёсаной бородой и шрамом на пол-лица бросил на меня совсем уже недобрый взгляд и громко произнёс:

— Я смотрю, богатенький сосунок решил посмотреть, как простые люди живут и что едят.

— Опасное это дело, — подхватил его товарищ — тощий доходяга с неприятным злым лицом. — Вдруг понравится.

И тут же вся их компания заржала, оценив шутку тощего. А я даже не повернул в их сторону головы — краем глаза на это всё смотрел. К тому же и хозяин заведения как раз подоспел.

— Жаркое, Зелье манны, пиво… — повторил он заказ, выставляя это всё на стол, а потом, перейдя на шёпот, добавил: — Не самое удачное место ты выбрал для ужина, парень.

Гриск, разумеется, шутки не понял, пожал плечами и убежал. А я поднял кружку с пивом — очень хотелось пить, а воду в таких местах не подают. Сделал первый глоток, за ним сразу второй… Третий уже не пошёл. Пиво оказалось не просто плохим. Оно было мерзким — кислое, бессовестно разбавленное, с привкусом ржавчины и запахом болота. Наверное, тоже болотных трав добавили для вкуса.

Но народ вокруг пил и не морщился, похоже, здесь это было нормой. Я отодвину кружку и принялся за жаркое из курицы с картошкой и луком. Точнее, из лука с картошкой, так как курицы я в тарелке не заметил. Но болотом не воняло, поэтому я решил попробовать. Картошка оказалась разваренной в кашу, а лук при этом был полусырой. Ещё и недосолили.

В общем, вкуса не было вообще никакого. Съев с большим трудом несколько ложек, я понял это окончательно. Но болотом не воняло, а это значит, можно было есть. И нужно было есть, если я хотел ещё выпить Зелья маны. Потреблять такое без закуски было опасно.

Потому как желание выпить по-взрослому у меня было от опытного в этом деле Вани Орлова, а вот юный и явно непривычный к алкоголю организм — от Аристарна Оливара, который, возможно, крепче столового вина или пива и не пил ничего в жизни.