Хозяин облачного трона. Дилогия (СИ) - Опсокополос Алексис - Страница 34

— Да как ты смеешь⁈ — заорал он, на капитана, топнув сапогом по грязи. — Ты, простолюдин в мундире, перечишь самому барону Бильдорну⁈ Да ты знаешь, что тебя за это ждёт?

Граст, захлёбываясь, орал про лишение звания, про каторгу, про то, что его отец дружен с самим Советником Императора, и тот лично прикажет казнить капитана публично — как изменника Империи.

Капитан слушал эту истерику спокойно, ни одна мышца не дрогнула на его лице.

— Я не сделал ничего противозаконного, ваша светлость, — ответил он, когда Граст заткнулся. — Я лишь следую уставу.

Я смотрел на них и радовался, что всё обернулось довольно неплохо. Хотелось, конечно, прибить эту истеричку в штанах или хотя бы хорошо отпинать при всём честном народе, но это был бы однозначно перебор. Не сейчас. Я пока ещё не освоился в этом мире настолько хорошо. Но вот как-нибудь потом — обязательно.

А пока были проблемы и посерьёзнее — например, умирающий Аркас. Он уже лежал неподвижно, глаза закрыты, дыхание едва заметное. Руки, что зажимали рану, разжались, и из-под пальцев вытекала алая струйка.

— Эй! — окликнул я лекарей. — А вы чего стоите? Лечите раненого!

Те переглянулись, замерли. Старший состроил страдальческое лицо, но не двинулся с места.

— Я сказал — лечите! — повторил я, делая шаг к лекарям.

Они всё равно не шевельнулись, только грустно посмотрели в сторону барончика. А тот словно только этого и ждал, он вскинул руку и выкрикнул:

— Запрещаю! Запрещаю лечить преступника! Пусть сдохнет, как собака!

Я подошёл к Грасту и рявкнул ему в самое лицо:

— Пока дежурство не закончено, он просто дежурный!

Барончик испуганно отшатнулся от меня, а я повернулся к капитану и спросил его:

— Почему твои лекари не оказывают помощь раненому бойцу?

Капитан на это лишь развёл руками и сказал:

— Лекари мне не подчиняются. У них своя служба. Свой командир и свои приказы.

— Прекрасно, — буркнул я. — У всех свои службы, у всех свои приказы, а человек помирает из-за какой-то крысы, пырнувшей его в бок.

Я подошёл к седому лекарю, посмотрел ему прямо в глаза и спросил:

— Кому служат лекари императорской гвардии? Сыну барона Бильдорна или Императору?

Старик дёрнулся, словно от пощёчины — было видно, что ему обидно слышать такие слова. Его глаза метнулись в сторону барончика, потом обратно на меня. После он вздохнул и нехотя ответил:

— Императору…

— Я вот почему-то тоже так думал, — сказал я. — И раз так, то, может, вы приступите уже к исполнению своих прямых обязанностей и начнёте лечить раненого? Потому как в противном случае в столице обязательно узнают, что лекарь императорский гвардии отказался помочь тому, кто уничтожил тварь из разлома. Уверен, в имперской канцелярии оценят такую преданность уставу и Императору.

Я откровенно пытался взять лекарей, как говорят в моём родном мире, на понт. Какая ещё столица? Кому я там пожалуюсь? Но в старом мире такая штука иногда срабатывала. Оставалось, надеяться, что и здесь прокатит. Не силой же их заставлять.

И похоже, прокатило. Седой лекарь решил не испытывать судьбу. Он тяжело вздохнул и сказал своим помощникам:

— Приступайте.

Два молодых лекаря тут же подбежали к Арксу и опустились возле него на колени. Один достал флакон с густой тёмной жидкостью, другой принялся бормотать заклинание. Над их ладонями появился мягкий золотистый свет. Они осторожно приподняли Аркаса и срезали ткань вокруг раны.

Старший лекарь и опустился рядом, приложил к груди Аркаса ладонь. От его пальцев пошёл слабый голубой отсвет, будто тонкий дым, который втянулся внутрь тела.

— Он готов, — пробормотал старик через некоторое время. — Вливайте эликсир.

Помощник быстро влил в рот Аркасу несколько глотков из фляги. Парень закашлялся и хрипло застонал. А лекари начали операцию. Работали, как и в прошлый раз с Лирой — быстро и слаженно: один останавливал кровотечение, другой сводил края раны, третий усиливал регенерацию, прикладывая ладони к боку. Кровь почти сразу перестала течь, ткань начала стягиваться, оставляя лишь розовую полосу на месте недавней жуткой раны.

Через несколько минут дыхание Аркаса выровнялось, и он пришёл в себя. А злющий барончик стоял в стороне и злобно шипел:

— Вы ещё пожалеете! Вы все пожалеете! Все! И ты, ублюдок, достойный виселицы, и твой дружок Оливар, и эти лекари! И ты, капитан! Вы все ответите за неповиновение воле барона Бильдорна! Мой отец… мой отец разберётся с каждым! Вы все…

И тут барончик вдруг осёкся на полуслове. Замолк резко, будто ему рот рукой зажали. Глаза его уставились куда-то за наши спины, и выражение лица поменялось мгновенно — со злого на настороженное. Я машинально повернул голову, туда, куда смотрел Граст. Все остальные — тоже.

В нашу сторону шёл мужчина. Лет примерно сорока — сорока пяти. Аристократ — это было видно сразу: одет в дорогой длинный камзол из тёмно-бордового бархата с золотым шитьём по вороту и рукавам, сапоги из лакированной кожи, на поясе красовалась здоровенная золотая пряжка. Шёл размеренно, не торопясь, в сопровождении четырёх охранников. Трудно было не догадаться, что к нам пожаловал сам барон Бильдорн-старший.

Когда он приблизился, я разглядел его внимательнее. Что-то общее с сыном, конечно, было — та же форма черепа, тот же прищур, такой же невысокий рост и некрасивое лицо. Но на этом сходство заканчивалось. Отец был широкоплечим и коренастым, почти лысым, с грубым лицом и холодным уверенным взглядом.

Он подошёл к нам, равнодушно всех оглядел. Ни злобы, ни доброты, ни любопытства — вообще ничего не было в этом взгляде. Просто посмотрел, а потом спросил:

— Что здесь происходит?

И вроде негромко спросил, но в голосе была слышна такая сталь, что никто не решился взять на себя ответственность и ответить. Но через некоторое время Граст опомнился и заявил:

— Имперские лекари лечат преступника, отец!

Барон перевёл взгляд на седого лекаря, опять же вообще без каких-либо эмоций. Старик побледнел, опустил глаза и торопливо заговорил:

— Ваша светлость, я обязан лечить всех дежурных до конца дежурства. Таков приказ. Мы обязаны оказывать помощь каждому, кто получил ранения у разлома. Без различия чинов и происхождения.

— Ранение он получил уже после дежурства! — взвизгнул барончик. — После!

Бильдорн-старший снова уставился на лекаря, а тот совсем уже растерялся и не знал, что ответить.

— Формально дежурство не закончено, — сказал я, обращаясь к отцу Граста. — Нас никто не отпустил, приказа о завершении не было. А этот человек, — я кивнул на Аркаса, — получил ранение от наёмника, действовавшего по приказу вашего сына. А это, если по уставу — прямое нарушение и нападение на дежурного. И со стороны наёмника, и со стороны вашего сына.

Барон окинул меня всё тем же равнодушным взглядом и спросил:

— Кто ты такой, чтобы так нагло вмешиваться в разговор?

— Я дежурный, находящийся в данный момент всё ещё при исполнении своих обязанностей.

— Имя?

— Аристарн Оливар.

— Оливар, — повторил барон, слегка кивнув, и опять же никаких эмоций — ни удивления, ни раздражения.

Затем он перевёл взгляд на сына. Молча. И как мне показалось, Граст бы предпочёл услышать крик, потому как он сразу съёжился и поник. Но потом всё-таки смог совладать с собой и снова запустил старую пластинку.

— Это не дежурный! Это преступник! — заявил Граст, указывая на Аркаса. — И эти лекари — такие же преступники, раз лечат преступника!

Седой лекарь, всё ещё стоявший возле Аркаса покачал головой и обратился к старшему барону:

— Для меня он дежурный, ваша светлость. Прошу прощения, но я не могу нарушить присягу военного и клятву лекаря.

Барон коротко кивнул и негромко произнёс:

— Продолжайте.

Все лекари одновременно выдохнули, а Граст сглотнул обиду, но не успокоился. Он скривился, изобразил ехидную улыбку и процедил:

— Ну и ладно, пусть лечат. В тюрьме пригодится хорошее здоровье. Правда, долго оно там не продержится.