Любовь под омелой - Хейзелвуд Эли - Страница 14

Вдобавок в мужчинах я все равно не разбираюсь. Может, у этого фермера поганый характер или он маменькин сынок. А может, у него по дому удав свободно ползает. Или он держит на кухне манекен и обсуждает с ним урожай и надои. Откуда ж мне знать.

Короче говоря, номер я ему не дам.

Однако по какой-то необъяснимой причине, когда он опускает голову и уже поворачивается к выходу, у меня вырывается:

— Знаете, я могу сшить вам джинсы. На заказ.

Он резко тормозит и оглядывается на меня, прищурившись.

— А вас не затруднит?

— Вовсе нет. Мне нравится шить одежду. — Я рассеянно киваю на вешалку с моими товарами и тут же жалею о сказанном.

Прозвучало так, будто я хвастаюсь, а ведь просто хотелось ободрить беднягу.

— В смысле мне нравится шить новую одежду из старой.

— Откуда вы? — внезапно спрашивает он.

У него низкий и глубокий голос, таким только в церкви гимны петь.

— Что?

Фермер раздраженно встряхивает головой, явно сердясь на самого себя.

— Я знаком со всеми в этом городке, а вот вас не знаю. Вы просто однажды здесь появились, — кивает он на прилавок.

— Так почему бы для начала не спросить мое имя? — мягко поддразниваю его я.

«Осторожно, это уже почти флирт».

Похоже, флиртуют с ним нечасто: он смотрит на меня так, будто ушам не верит, а его мощная грудь вздымается и опадает чаще, чем прежде.

— И как вас зовут? Если вы не против представиться.

Либо он хороший актер, либо и правда совсем безобиден.

— Я Иви, — протягиваю я руку через прилавок. — Иви Кроув.

Он глядит на мою ладонь и обхватывает ее своей гигантской лапищей. Ну просто полярный медведь, берущий леденцовую палочку.

— Люк Уорд.

Прикосновение загрубевшей от работы ладони к моей нежной коже оказывается неожиданно приятным. Интересно, каково было бы, если б он сжал мои бедра, позволяя оседлать себя? Боже, я уже так долго одна, что порадовалась бы, даже если б этот мужчина почесал меня за ухом. Наверное, застучала бы ногой, как кокер-спаниель.

— Приятно официально с вами познакомиться, Люк.

— Иви, — повторяет он, будто смакуя мое имя, и задумчиво хмыкает. Люк до сих пор держит мою руку, но, кажется, даже этого не осознает. — Как и говорил, не хотел бы вас утруждать.

— Ничего сложного, клянусь. Но мне придется снять с вас мерки.

— О нет. — Он наконец разжимает ладонь и пятится к выходу, снова красный как пожарная машина. — Пожалуй, нет.

— Да там ничего особенного, я за минутку управлюсь.

— Давайте так: если придут джинсы размером побольше, вы просто отложите их для меня.

— Сомневаюсь, что это случится, Люк. Все-таки вы… — Я обвожу его жестом. — Весьма впечатляющий.

— А я всегда про вас так думал.

Его ошеломительное признание обрушивается на меня как пианино на тротуар, пусть и не с таким оглушительным звуком. Нет, не может быть, он не заигрывает со мной. Похоже, Люк вообще не собирался это говорить, и потому его слова особенно меня трогают. Они кажутся такими искренними. Мурашки пробегают под моим платьем-рубашкой, а глаза… увлажняются? В последнее время я особенно ценю хорошее отношение, пусть даже его фраза выходит за рамки простой вежливости.

Кажется… я ему нравлюсь. И таким вот образом он дал мне это понять.

— Спасибо, — с трудом произношу я, не представляя, что дальше делать или говорить.

Сын избавляет меня от сомнений: он начинает плакать в своем манежике, где до сих пор мирно спал.

Люк таращится на меня, словно спрашивая: «Это что, твой?»

Я утвердительно вздергиваю подбородок.

Его воодушевление гаснет, и он смывается из магазина буквально в считаные секунды.

— Видимо, матери-одиночки без собственного жилья не в его вкусе, — тихо говорю я сыну минуту спустя, пока расхаживаю перед кассой, убаюкивая его. — Ему же хуже, верно, малыш?

Не желаю признаваться даже самой себе, насколько меня задела реакция Люка.

Дура. Ты такая дура. Да ты же его имя узнала буквально десять минут назад.

И на свидания я не хочу. Не могу. Местных нянечек я не знаю, да и позволить себе их услуги не смогла бы.

И все же…

— Знаешь что, Сонни? К черту мерки. Я пошью ему лучшие джинсы в его жизни. Он от меня так легко не отделается.

Глава 2

Замираю, не донеся чашку кофе до рта.

Какого черта?

Это она. Иви Кроув.

Как эта женщина выяснила мой адрес? Хотя, господи, ну что за вопрос.

Чего уж сложного — узнать, где живет здоровенный, как небоскреб, фермер. Да ей любой из местных подскажет. Впрочем, какой бы способ она ни использовала, в результате Иви сейчас приближается к моему дому с ребенком в слинге и коричневой сумкой в руке. То еще зрелище, скажу я вам. Настроение у нее сегодня с утра явно не очень, однако ей хватает выдержки не срываться на курах, попадающихся ей под ноги. Более того, я даже через окно слышу, как Иви перед ними извиняется. Такое поведение находит отклик в моей душе.

Правда, я не уверен, как именно назвать это чувство.

Знаю только, что испытываю подобное лишь рядом с ней.

Замужняя женщина. Ну разумеется, только я мог ляпнуть замужней, что она впечатляющая. Удивительно, как еще ее супруг не заявился ко мне на порог с ружьем наперевес. Я бы даже не стал его винить. Будь Иви моей женой, сам бы обрушил гнев Господень на любого, кто бы посмел проявлять к ней интерес. Особенно вслух, вот как я.

Да что у нее там такое в этой сумке?

Впрочем, я почти не думаю об этом — уж слишком меня отвлекает копна темно-рыжих волос, пылающих в лучах утреннего солнца. У Иви чудесный упрямый носик и чисто ирландский заостренный подбородок. А еще широкий рот.

Теперь, когда я знаю, что она не свободна, мне бы не любоваться ее фигурой, однако… Боже, какие крепкие бедра.

Большинство мужчин и внимания бы не обратили, а вот такие здоровяки, как я, оценят.

Она бы прекрасно мне подошла.

У нее есть мужчина; и мне бы стыдиться, что сегодня утром я удовлетворял себя, лежа в постели и представляя, как наклоняю ее над прилавком, как она стонет, пока я беру ее сзади, одной рукой придерживая за бедро, а другую запустив ей в волосы.

Вчера в моих фантазиях мы занимались сексом в примерочной. Господи, да с первой нашей встречи я уже где это только не представлял — по всему городу!

Такую нездоровую одержимость нужно остановить, но, похоже, она только набирает обороты. Вот, например, сейчас Иви стучится в дверь, а у меня сердце подскакивает к горлу.

Как бы мне ни хотелось вновь увидеть вблизи ее карие глаза, я мешкаю — мне все еще неловко. Сначала я умудрился порвать джинсы, спасибо моему чересчур нестандартному телосложению, затем подкатил к замужней женщине.

Уж простите, что после такого не хочется высовываться.

— Я вижу, что вы стоите у окна.

— Проклятье, — бормочу я, отставляя кофе.

Вдох, выдох — и вот я иду к парадной двери. Открываю, а за ней стоит самая прекрасная женщина, чья нога когда-либо ступала в этот город — черт, да вообще на эту планету, — и с легким вызовом смотрит на меня. Коротенькие джинсовые шорты, футболка с Санта-Клаусом и красные ковбойские сапоги. На головке спящего малыша красуется рыженький хохолок, и меня вдруг охватывает приступ зависти к тому, кому повезло обрести такую семью. Может, под влиянием праздника накатило… но моя простая жизнь внезапно ощущается какой-то неполной. Так хочется завтра вечером отмечать Рождество не одному, а с кем-то. Впрочем, в глубине души я понимаю, что вовсе не в празднике дело. А в женщине, которая навевает мне неуместные мысли.

— Доброе утро, Иви.

— Доброе утро, Люк. — Она протягивает мне сумку. — Ваши джинсы.