Измени меня! Академия Стихий - Вулф Алекса - Страница 8

Я глазела по сторонам, пытаясь вобрать в себя всю нереальность окружающего мира. Здесь я снова ощутила в полной мере, что попала в мир магии. Кажется, каждая травинка светилась по-особому, выдавая потоки силы.

Профессор подвёл нас к большой полукруглой площадке, которая идеально вместила рассредоточившиеся группы по периметру. У стены напротив нас в большом мраморном вазоне стоял крупный огненный цветок. Чашечка бутона его была размером с мою голову, а то и больше! А каждый лепесток светился огнём – кажется, там даже прорывались язычки пламени!

– На примере этого цветка я хочу показать вам, сколь обманчива бывает внешность и какие непредсказуемые порой случаются последствия. Может, кто-нибудь знает, как называется это растение? Да, слушаю!

– Это рубиновый огнецвет!

– Представьтесь, студентка.

– Люцилла Ноктфаль, боевой факультет.

– Всё верно, студентка Ноктфаль, это рубиновый огнецвет. Может, вы ещё и его особый секрет знаете?

– Кажется, догадываюсь, о чём вы, – вдруг не очень уверенно проговорила однокурсница. – Он…

– Ну, не будем лишать других возможности увидеть всё собственными глазами, – с улыбкой перебил Люциллу профессор. Подойдя к цветку, он провёл над чашечкой рукой, не касаясь лепестков.

– Сам огнецвет – очень редкое и ценное растение, его лепестки, стебли, листья и корни используются в не менее редких и ценных зельях и амулетах. Однако есть у него свойство, которое намеренно не используется магами. И оно заключено в пыльце растения. Отойдите подальше, мне нужен один доброволец.

Пока студенты шептались, ища того, кто был бы готов стать жертвой эксперимента, позади профессора со слышимым лишь мне одной «чпоньк!» появился Касс.

Он осмотрелся по сторонам, принюхался и вдруг весь подобрался, как перед прыжком. Небольшая лазурная бабочка пролетела мимо моего фамильяра и опустилась на край горшка рубинового огнецвета.

Моё сердце пропустило удар, а живот скрутило дурное предчувствие.

«Касс, нет!» – мысленно приказала я коту, но…

Глава 3

Кот не собирался прыгать на цветок – на это благоразумия пушистому хватило, но в дело вмешался злой рок.

Когда Касс в прыжке зацепил бабочку, падая, он толкнул своим толстым боком край вазона. Мне казалось, мраморные горшки должны быть более устойчивыми, но выдержать борьбу бабочки и… ну ладно, довольно тяжёлого кота мрамор не смог. Качнувшись на своей ножке, вазон с противным скрежетом завалился на бок. Не покатился вниз, к счастью, но зацепился ручкой за выступ, – хотя цветку и этого было достаточно. Огромная чашечка рубинового огнецвета дёрнулась, полыхнув язычками пламени на лепестках, а в следующую секунду в воздух поднялось облачко оранжево-жёлтой пыльцы. Но цветок был не обычным, а волшебным. Поэтому и пыльца повела себя совершенно «неправильно» – она разрасталась всё больше и больше и в конечном итоге просто взорвалась!

Нас всех, стоявших в полукруге, накрыло оранжевой пылью. Кто-то зачихал, кто-то закашлял. Визг девчонок смешался с ругательствами парней.

Чихнула и я, и Касс, и преподаватель, который снял очки и с суровым видом протёр их от пыльцы.

– Ой-й-й, – пропищала очередная студентка из параллели.

– Ка-а-ас-с! – прошипела я, чихнула и…

Первым заговорил профессор. Ну как заговорил… продекламировал скорее:

Профессор покачал головой и выудил из кармана пузырёк с мерцающей жидкостью внутри. Посмотрел на него с нескрываемым сожалением. Пузырёк был слишком мал…

Я догадывалась, что он предназначался испытуемому, но одному, а не целому потоку первогодок!

Я посмотрела на покрытого оранжевой пыльцой фамильяра. Касс виновато чихнул. Хотя, наверное, мне показалось. Вина и Касс? Нет, это вещи несовместимые.

Я спорить с котом не стала, да и не хотелось лишний раз рифмоплётством заниматься. Конечно, забавный эффект у пыльцы, но уж очень выматывал подобный стиль общения. Ведь я слушала лишь профессора и Касса, а за нашими спинами раздавались различные четверостишия первокурсников. И далеко не все были столь поэтичны, как речь Сейджи.

Касс, взмахнув хвостом, исчез в густых кустах академической оранжереи. Я догадывалась, что он знал, где искать нужное растение. Да и профессор не поставил под сомнение способности белого кота. Хичуна, если говорить точнее. Но я всё никак не могла привыкнуть к иномирному определению. Хичун лишь внешне походил на земного мейн-куна, а по сути был совершенно другим видом. Насквозь магическим, сотканным из равных частей вредности и сарказма, наделённым силой, грани которой мне ещё предстояло открыть.

Так или иначе, пока фамильяр добывал плод тишины ноктурны (как по-научному называлось то, что собирался использовать для усиления нейтрализующего зелья профессор Листрик), я отошла подальше от поэтично-агрессивно настроенной толпы первокурсников к одинокой мраморной скамье. Голова так разболелась от рифм и ароматов, что захотелось вакуумной тишины и покоя. И чтобы шторы задвинули – даже свет стал казаться слишком резким. Быть может, в том тоже была повинна пыльца, кто знает.

Вдруг между лопаток неприятно зачесалось. Я повела плечом, и взгляд моментально выделил в толпе Лин. Та смотрела на меня так, словно мечтала испепелить на месте. Да что происходит?!

– Соскучились, дети, а вот он и я!

Спаситель вернулся! О, славьте меня!

Я вздрогнула. К преподавателю вприпрыжку примчался Касс, а в зубах у него была зажата сухая колючка с крупным налитым плодом тёмно-бордового цвета.

Профессор Листрик перехватил веточку изо рта Касса, сорвал плод, который едва не лопался от внутреннего сока, и достал пробку из пузырька с зельем. Первые капли не произвели никакой видимой реакции, а вот когда в пузырёк упало больше пяти…

Я никогда не видела, как жидкость выстреливает в воздух, становясь искрящейся пыльцой. Что-то очень отдалённо похожее на брызги шампанского, но раз в сто сильнее.

Зелье смешалось с соком плода ноктурны, и произошла настоящая химическая реакция. Небольшой контролируемый ядерный взрыв, который закончился магическим салютом на наши головы.