Тайный ребёнок от Босса (СИ) - Лэнг Лили - Страница 33

— Почему ты скрывала? — повторяю вопрос и стараюсь быть мягче. Не хочу, чтобы ей снова плохо стало.

— Ты не хотел детей… Ты безжалостно отправил бывшую на аборт… — едва шелестит самая уверенная в себе женщина. Хмурюсь, но быстро догадываюсь откуда ноги растут.

— Ты подслушивала и мои разговоры?

Лера кивает, но голову не поднимает. Стягиваю с её волос очередную резинку. С наслаждением зарываюсь всей пятернёй в густую шевелюру.

— Так надо было дослушать до конца, рыжая. Милана была беременна совершенно точно не от меня. Она просто искала способ хорошо устроиться, не подумав о последствиях. Как только я предложил ей альтернативные варианты, кроме аборта, она выбрала последний и с радостью прервала беременность.

— Почему ты так уверен, что не от тебя? — спрашивает почти шёпотом, но, наконец, поднимает голову и смотрит сквозь слёзы. — Потому что всегда использовал презервативы? Со мной ты тоже всегда предохранялся.

— Ты опять пытаешься убедить меня в своей неверности? Лер, ты единственная, чью верность я никогда не поставлю под сомнение. Давай начнём всё сначала?

— Уже поставил, когда безжалостно прогнал! — срывается на крик рыжая и тычет в грудь пальцем. — Ты, не разобравшись, бросил мне в лицо: «Всё кончено». О каком начале ты сейчас говоришь, Ром? Что ты хочешь? Снова секс? Увы, я теперь не подхожу для траха. Полный запрет на все девять месяцев. А потом ещё на полгода. Всё и вправду кончено. Поищи кого-нибудь по своему статусу. Кого нынче генеральные директора трахают.

— Плевать на секс, буду дрочить. Мне ты нужна! — перехватываю за руки и свожу их за спиной у женщины, прижимая к груди. — Начнём сначала, Ланская. Со свиданиями, походами в кино и прочей романтической чушью. Дай мне возможность всё исправить и вернуть тебя. Вас.

— Нас?

— Вас, Лер. Я не отказываюсь ни от тебя, ни от ребенка.

Склоняюсь ниже, едва касаюсь её солёных от слёз губ. Действую очень осторожно. Будто по минному полю иду. Ланская молчит, но главное — не отворачивается, не сопротивляется. Янтарём глаз в самую душу заглядывает. Не верит. Как бы убедителен я ни был.

Лифт дёргается и начинает движение. Кто-то запустил его вручную. Как не вовремя. Потому что в грудь мне сразу же две ладони упираются. Отталкивают.

Обижена на меня сильно.

Отступаю в другой конец кабины, давая ей пространство.

Двери разъезжаются, и Ланская выходит. Протискивается через небольшую толпу сотрудников и теряется из виду.

Знал ведь, что придётся долго извиняться. Только вот я привык откупаться от женских обид дорогими подарками. А с Лерой это не сработает.

Ей на хрен не нужны мои деньги, подарки, походы в дорогие рестораны и поездки за границу. Он предпочтёт простую прогулку по лесу дорогому ресторану. Семейные посиделки в глуши вместо поездки на Мальдивы.

Глава 26. Валерия

Я бегу, протискиваюсь сквозь толпу коллег, отмахиваюсь от вопросов. Не слышу раздражающих шепотков. Просто стараюсь быстрее оказаться отсюда подальше. От него подальше.

Добегаю до парковки и, согнувшись, надрывно дышу. Меня выворачивает прямо перед машиной. Голова кружится, перед глазами всё расплывается из-за слёз. Глотаю морозный воздух, наполняя лёгкие кислородом. Не замечаю ледяного ветра, снега, что хлопьями валит, покрывая серые улицы любимого города белоснежным ковром.

Это какой-то запоздалый откат на стресс? Или очередные побочные эффекты в купе с токсикозом? Понятия не имею, но еле стою, держась за бампер.

В голове набатом бьют последние слова Ромы. И сквозь слёзы, хриплые, частые вдохи вырывается нервный смех. Выпрямляюсь, поднимаю голову к небу, ловя мокрым лицом крупные снежинки, и, жмурясь, хохочу.

Мимо проходят мои собственные коллеги и просто прохожие. Некоторые замедляются, пытаясь понять, что со мной и нужна ли мне помощь. Или, наоборот, хотят налюбоваться истерикой «всегда холодной Ланской».

Плевать.

Мне абсолютно всё равно, что обо мне именно сейчас подумают другие.

Рёв выезжающего авто перекрывает мой смех и всхлипы. Машина останавливается аккурат за моей спиной. Будто специально закрывая от любопытных глаз. И мне даже оборачиваться не надо, чтобы узнать, кто это.

На плечи опускается тяжёлое мужское пальто. Меня окутывает запах дорогого терпкого парфюма, табака и кофе. Не хватает запаха корицы. Ещё неделю назад он им пах. Потому что я готовила для него кофе с корицей.

— Садись в машину, пока не простыла, — вкрадчиво шепчет, кутая меня сильнее и попутно обнимая со спины. Он держит уверенно и сильно. Будто боится, что начну вырываться и закатывать скандал.

— Выпусти меня, сяду, — хриплю, мелко дрожа. Не от холода. От его присутствия.

— Замёрзла совсем, — ворчит Рома в макушку и, придерживая одной рукой, тянет назад, чтобы дверь своего внедорожника распахнуть. — Поехали, я отвезу.

— Не надо. Я на своей доеду.

— Лер, — устало вздыхает, — ты в таком состоянии до первого столба доедешь.

— Я не оставлю тут свою машину. Как мне утром ехать на работу?

— Дашь мне ключи, я пригоню твою машину к дому, — опять находит что ответить мужчина и всё-таки запихивает меня в нагретый салон своего авто.

Хлопает дверью и быстро обходит машину. Будто боится, что я выскочу и сбегу. Но нет. Сижу. Смотрю на полную парковку коллег. И они смотрят на меня. На Рому. На нас.

Ну всё. Завтра Рахлина будут все жалеть. От него любовница к боссу постарше ушла.

О чём ты думаешь, Ланская?

Вздрагиваю, когда Рома в очередной раз хлопает дверью и с прокрутами срывается с места. Едем мы в молчании. Мужчина редко отвлекается от дороги, даже музыку не слушает. А меня знобит ужасно в нагретом салоне, в чужом пальто и в собственной куртке. Пытаюсь расслабить тело, чтобы не трястись так уж явственно. Но он всё равно замечает и тянется к сенсорным кнопкам на торпедке. Через полминуты моё кресло начинает нагреваться.

— Спасибо, — бурчу, прикрывая глаза.

Мы довольно быстро добираемся до моего дома. Рома забирает ключи от моей ласточки и, оставив у подъезда, уезжает. Со вздохом поднимаюсь к себе, скидываю одежду, ставлю воду кипятиться. Замёрзла, блин, со своей истерикой дурацкой.

Я не могу расслабиться, кружу по квартире в офисном костюме. Нервно жду возвращения Бессонова. Саму себя убеждаю, что это только потому, что волнуюсь за свою любимую Черри Тиго.

Примерно через час раздаётся заветный звонок. Распахиваю входную дверь и руку протягиваю, чтобы забрать ключи и хлопнуть перед ним дверью. Но Рома и не собирается вламываться.

Спокойно опускает на раскрытую ладонь ключи и, развернувшись, уходит к лифту. Металл неприятно холодит кожу, этот холод расползается по телу до самой груди. Мужчина заходит в приехавшую кабину и разворачивается.

Наши взгляды сталкиваются. Упрямые. Оба. Обиженные. Оба.

Двери лифта отрезают нас, и только это отпускает меня. Судорожно втянув воздух, закрываю и свою дверь. Прижимаюсь к ней лбом и пытаюсь унять глупое сердце. А в голове набатом его последние слова:

«Я не отказываюсь ни от тебя, ни от ребенка.»

Оставшись, наконец, одна, я окунаюсь в привычные хлопоты. Завариваю горячий чай, согреваю ужин, который мама приготовила ещё вчера. Принимаю душ, переодеваюсь и, поев, ложусь в свою холодную постель.

Утро начинается не с кофе. И не с привычного токсикоза. Утро начинается с хриплого удушающего кашля.

Приплыли, Ланская.

Сама себя за лоб и щёки трогаю. Понимая, что горю вся. Вот так, постояла на морозе — здравствуй, ОРВИ.

Чертов Рома!

И Павел!

С ним ведь тоже стояла на морозе.

Представляю, что сделает со мной Рахлин, пока набираю его номер.

— Шеф, — хриплю еле-еле.

— Только не говори мне, что ты заболела! — рычит Натан.

— Хорошо, я на тропическом острове, — каркаю раздражённо.

— Совсем всё плохо? — зевая, уточняет мужчина.