После развода в 40. Между нами твоя истинная (СИ) - Гераскина Екатерина - Страница 48

Я затрясла головой.

— Крис… — он сделал шаг, медленный, осторожный. — Я не пришёл ломать тебя. Я пришёл сказать правду. Ты должна знать это. Наш сын выжил. Когда я думал, что ты умерла, я так корил себя за то, что не признался раньше… а сейчас я не хочу тянуть. Ты должна знать.

Слова не укладывались в голове.

Мой сын…

Где-то.

Жив.

Я начала оседать на пол, но Арден подхватил меня. Он был обеспокоен. Мы оказались на полу, он держал меня на своих коленях. Прижал руку к моему животу и начал вливать свою магию. Я хотела оттолкнуть его, но сил резко не стало.

— Если ты врёшь… — прошептала я. — Если это ложь…

— Кристина, — сказал он тихо. — Я клянусь тебе всем, что у меня есть. Он жив.

И в этот момент во мне что-то сломалось окончательно. Я расплакалась.

— Почему ты… не сказал… мне сразу? Почему?

— Потому что шансов почти не было. И если бы я дал тебе надежду, а потом снова отобрал бы её… Это было бы ужаснее всего.

Он выдохнул тяжело, будто это признание давило на него всё это время куда сильнее, чем он показывал.

— Потому что я уже однажды отнял у тебя всё, — сказал он глухо. — Я не имел права рисковать снова. Не имел права поселить в тебе надежду, если не был уверен, что Кристофер выживет. Понимаешь?

Он провёл ладонью по моему лицу, стирая слезы.

— Он был слишком слаб. Его едва удержали. Сиятельная поддерживала его, кормила магией, но даже она не знала, к чему это приведёт. Каждый день мог быть последним.

Он посмотрел на меня прямо, не скрывая боли. Успокаивал, прижимая к своей груди. Укачивал как ребенка в своих объятиях.

— Если бы я пришёл к тебе тогда и сказал: «Он жив», а через неделю… через месяц ты бы снова его потеряла — это сломало бы тебя окончательно. Я бы не пережил этого. И ты тоже.

Он говорил быстро, сбивчиво. Прижался губами к моему виску. Шумно дышал. Я цеплялась за ворот его куртки.

— Я решил, что лучше ты будешь ненавидеть меня за молчание, чем я стану причиной твоего второго падения в ту же самую бездну. Я выбрал быть чудовищем в твоих глазах, если это означало дать тебе шанс выстоять.

Тише, почти шепотом, он добавил:

— Я сказал тебе сейчас, потому что сын выжил. Опасность миновала. Никто и ничто не отнимет его у нас.

Арден замолчал. Он смотрел на меня.

— Где он? — надрывно спросила я, посмотрела в его глаза. — Я хочу… его увидеть…

А потом пространство размылось, и Арден перенёс нас.

Как мы сидели на коленях на полу, так и оказались сидящими на полу в другой комнате. Там горела пара магических огней. В центре небольшой комнаты стояла колыбель, сплетённая из веток и листьев. Вся комната была пронизана свечением и магией фейри.

Арден помог мне подняться. Прижал меня к себе со спины, одной рукой поддерживая мой живот.

А я… ничего не видела.

Не слышала.

Я подошла к колыбели и зажала рот руками, чтобы не разбудить… сына.

Он спал. Такой маленький, накрытый теплым одеяльцем в белой распашонке. Волосы были как у меня светлые. Тёмные ресницы лежали на щеках, словно нарисованные. Губы — чуть приоткрыты, дыхание тихое-тихое, едва уловимое. Грудка поднималась неровно, как у птенца, который ещё не уверен, имеет ли право дышать.

Я посмотрела на его крошечную ручку. Я боялась прикоснуться, словно одно неловкое движение могло разрушить это чудо, стереть его, доказать, что всё это лишь жестокий сон.

Но я всё-таки коснулась. Кончиками пальцев. Едва-едва. И он среагировал.

Крошечные пальчики вздрогнули, и вдруг вцепились в меня. У меня перехватило дыхание.

Слёзы застилали глаза, я едва удержала всхлип.

— Боги… — выдохнула я беззвучно.

Позади меня Арден не шевелился. А потом он тоже протянул руку.

Медленно. Осторожно. Его пальцы коснулись ручки сына. Наши руки сомкнулись вокруг ладони Кристофера.

В этот момент внутри меня что-то окончательно сломалось и исцелилось одновременно.

Не знаю, сколько мы так стояли, не замечая ничего вокруг. Как вдруг…

Он пошевелился.

Ресницы дрогнули.

Я замерла.

Кристофер медленно открыл глаза.

Зелёные.

Яркие.

И посмотрел на нас.

Глава 54

Я взяла Кристофера на руки. И мир сузился до этого мгновения.

Сын был тёплым, от него пахло медом и кедром. Я прижала его к себе — неуверенно, осторожно, я так боялась. Двадцать лет бездетного брака и вдруг такое чудо.

Слёзы хлынули новой волной. Они текли по щекам, падали на его покрывальце, на мои пальцы, и я не пыталась их сдержать.

Я чувствовала потоки. Колыбель питала его магией фейри. Она держала его, обнимала, защищала. И я… я просто не смогла остаться в стороне. Моя магия потянулась сама — тихо, осторожно, с благоговением.

Я переплела потоки. Свои и те, что шли в него из пространства.

Кристофер шевельнулся, его пальчики сжались.

— Я здесь… — прошептала я, прижимаясь к нему щекой. — Я рядом.

Я дрожала. От счастья. От боли. От того, что всё это наконец было настоящим. Арден встал с другой стороны.

Я не могла оторваться от Кристофера. Я начала укачивать его, и лишь спустя какое-то время я почувствовала, что мы не одни.

Я подняла глаза. У дальней стены стояла леди Анна. Я не заметила её сразу, она словно не хотела вмешиваться. Она плакала тихо, прижимая ладони ко рту, и в её взгляде было столько любви, что у меня защемило в груди.

— Леди Анна… — выдохнула я.

Она не выдержала. Рванулась вперёд и обняла меня — осторожно, боясь задеть ребёнка, и всё же отчаянно, как обнимают только тех, кого чуть не потеряли навсегда.

А потом я увидела и вовсе невозможное. Чуть в стороне, у самой стены, была… леди Евангелина.

Она была прозрачной, светлой, почти невесомой. Она не приближалась. Просто смотрела взглядом, полным теплоты.

— Боги! Как это возможно?

— Я расскажу тебе всё, — прошептал на ухо Арден. Я кивнула ему.

— Я не знаю, как так получилось, но я вам так рада.

— И я, моя девочка, рада тебя видеть. Всех вас рада видеть вместе. Так и уйти можно со спокойным сердцем.

— Куда же уйти? — с улыбкой прошептала я, вытирая слезы. — Мы ведь только встретились.

Евангелина тоже уронила свою призрачную слезу.

Леди Анна снова прижала меня к себе.

Её плечи дрожали, слёзы катились по щекам, она не пыталась их скрыть — и в этом было что-то удивительно живое, настоящее. Не сдержанная леди, не мать генерала, не женщина с положением.

— Я так рада… — прошептала она, и голос у неё сорвался. — Боги… Кристина, я так рада тебя видеть. Живую.

Я не нашла сил ответить сразу. Только кивнула, уткнувшись ей в плечо, и позволила себе заплакать рядом с ней. Эти слёзы были другими — не от боли, не от ужаса, а от той редкой, острой благодарности, когда понимаешь: ты не одна. Семья Драквеллов всегда поддерживала меня и все эти полгода, что я пряталась, мне их не хватало.

— Я тоже, — наконец сказала я глухо. — Я так рада, что вы здесь.

Она осторожно провела пальцами по щеке Кристофера, а потом поцеловала меня в лоб.

Мы стояли все вместе. Я, она, Арден, Евангелина — и Кристофер между нами всеми.

И только спустя мгновение я поняла, что Ардена рядом больше нет.

Он исчез тихо. Я даже не заметила, была слишком поглощена теплом этого мгновения, этим хрупким, почти невозможным счастьем.

Я хотела спросить, но не успела.

Пространство дрогнуло, и Арден вернулся. Не один. Он привёл отца.

— Кристина… — произнёс Гарольд и, растолкав всех, чтобы подойти, осторожно меня обнял. А потом всплеснул руками. — Ты в положении!

Он взял меня за плечи и окинул внимательным взглядом, а потом погладил Кристофера по щеке.

— Давай мне внука. Тебе нельзя держать тяжёлое.

Я рассмеялась сквозь слёзы.

— И кого же мы ждём? — нетерпеливо спросил он, устраивая Кристофера на руках. Сын на удивление молчал, только внимательно с детским интересом всех рассматривал.