Геном хищника. Книга седьмая (СИ) - Гарцевич Евгений - Страница 61

Я осмотрел «ваншот» и проверил, заряжен ли он. После всех последних приключений и купаний надо бы всерьёз заняться чисткой. Даже пожалел, что так долго проспал. Ладно. Что об этом сейчас думать, были бы проблемы, меня бы разбудили. А так хоть восстановился перед проблемами, которые будут дальше. А они точно будут. Всё, что мы выиграли на воде, противник отыграет в горах. Но и об этом сейчас думать некогда.

Выкинув все лишние мысли из головы и куда-то туже запихнув чувство голода, сфокусировался на конкретной задаче. Попросил «эхолота» держать лодку ровнее, провалился поудобнее между лавками и вскинул «ваншот». Навёлся на узкий каменный участок, где уже вот-вот промелькнёт мелкий, и стал ждать, привыкая и подстраиваясь под лёгкую качку.

Есть контакт! Тёмно-серое пятно вылетело из кустов и по широкой дуге взмыло в воздух. Глаза у шакрасика отсвечивали внутренним демоническим огнём, который раньше я как-то не замечал. Ну просто демон ада какой-то! Ещё пару голов и вылитый младший цербер. И пусть дополнительные головы у него не вырастут (я надеюсь), но в остальном — когда зверёныш станет взрослым зверем, то и убегать ни от кого не понадобится.

Но пока кое-какие действия предпринимать ещё было нужно. Пришёл новый запрос от Пепла, мол, всё сделал, теперь уже ты не подведи…

— Это я уж постараюсь, — прошептал я, фиксируя в прицеле силуэт «Искателя», выпрыгнувшего вслед за мелким.

«Искатели» не скрывались и неслись на полной скорости. Помимо первого прыгуна, в котором я разглядел не фрика, а полноценного «бригадира», прорубая просеки в листве, неслось ещё несколько человек. Но самым быстрым, видимо, со специально подобранным набором геномов выскочил именно «бригадир». Этакая ищейка без мутаций, худой, лёгкий и очень быстрый. Лучше бы бежал, а не прыгал, потеряв в скорости. По меркам моего генома, «Искатель» будто бы завис в воздухе, перескакивая длинную неудобную трещину в камне. Я взял упреждение, целясь в верхнюю точку дуги полёта, и, качнувшись на воде, потянул спусковой крючок.

Без «Кондрашки», чтобы, наоборот, ненароком не испортить «Искателю» траекторию. Тощий, но быстрый принял тяжёлую пулю в грудь. Хорошо принял, и как мячик, который встретили бейсбольной битой, отлетел обратно в кусты. Я передёрнул затвор и сразу же прицелился в листья, которые тряслись сильнее остальных. И тут же в прицеле показалась перекошенная татуированная морда. Это уже «ищейка» — и сам ниже, и попытка прыжка, который я тормознул «Кондрашкой» планировался какой-то неуклюжий.

Выстрел!

Отбросить целиком мутанта не получилось, только скальп снял с куском черепной коробки. С такой раной даже фрики не живут. Я слишком резко перенёс прицел на следующего, и лодку закачало чуть сильнее. Что-то пьяно заворчал Джон и, заработав веслом, попытался нас хоть как-нибудь, но выровнять. Пока получилось не очень, и следующую «ищейку» я принял, когда она уже выбралась на ровную поверхность. Мутант замешкался, либо потерял след Пепла, либо без связи с «бригадиром» просто стал медленнее соображать.

Я выстрелил, целясь в сложенный на четвереньках корпус, и попал в плечо, подрубив фрику переднюю «лапу». Этот уже не бегун, только если перестанет дурить с этим своим квадробингом. Из кустов показалось сразу два фрика, и оба лишь мельком посмотрели на уже убитых. Я не стал метаться между целями, уловил посыл от мелкого и поймал того, что покрупнее. Выстрелил, пробив грудь, и свалил его на второго, в котором я хоть и не видел, но уже торчал дротик шакрасика. Пепел не ушёл далеко, замаскировавшись среди камней.

Слаженная командная работа позволила нам перебить одну бригаду «Искателей», и, я надеюсь, что это была именно поисковая бригада. Дальше только бойцы, ну и «ведьмы», но среди них я бегуний не припомню. Странности разные у них, но, видимо, статус сломя голову через джунгли не позволяет носиться. Итого: эти без нюха, банда Хлойта без чуйки. Остаются «Волки», но они что-то притихли. Либо отстали, либо задумали что-то совсем уж гадкое. Но пока можно уходить.

Я маякнул мелкому, что мы срываемся дальше. Отобрал у Джона вёсла и, так сказать, поддал ходу. Переключил мозг и мышцы в автоматический режим и на несколько часов выключился. Мышцы что-то пытались возражать, но потом онемели и перестали сопротивляться. Казалось, что это уже браслеты «Древних» только и продолжают двигаться.

Включился в окружающую действительность, только когда позвала Анна. Показала вперёд, на отдельно стоящее дерево с довольно приметной распальцовкой. Одна ветка снизу, вторая с другой стороны и так далее — никакой природной симметрии, а чуть ли не специально выращенный знак-указатель, подсвеченный лунным светом.

— Я помню это дерево, — прошептала Оса. — Я точно мимо него проходила.

— Значит, причаливаем, — кивнул я и начал править к берегу.

Не сразу, но нашёл удобный участок, ткнулся туда и после этого растолкал Джона. В отличие от меня, он включился не сразу. Кажется, даже вообще не включился, ошарашенно глядя по сторонам. Поймал мой взгляд и скривился.

— Однако ты слишком часто ты мне стал сниться, — проворчал он.

— Шуруй давай, водная часть экспедиции закончилась, — я спрыгнул в воду и подтянул лодку повыше.

Джон тоже выбрался, и вдвоём мы перенесли Анну. Я чуть зубами не заскрипел… Не знаю от чего. Наверное, от злости на Феликса и Кристину. С другой стороны от желания поскорее помочь Анне даже сил будто бы прибавилось. Сама идти сейчас она не могла. Состояние то ухудшалось, то совсем ухудшалось. Просветы активности становились все реже и короче, а сейчас его не было совсем.

Я перенёс все вещи, добавил в пустую лодку несколько камней и оттолкнул от берега так, чтобы её подхватило течение. Прикрыл следы нашей вылазки, а потом сначала нахлобучил на Джона «ваншон», рюкзак и мешок с остатками еды, подхватил Анну.

— Я сама могу идти, — проворчала она.

— Можешь, — утвердительно ответил я, не став спорить. — Но так быстрее. И по сторонам тебе будет проще смотреть…

Пока мы возились на берегу, нас догнал шакрасик. Тявкнул что-то утвердительно-довольное и снова растворился в темноте, но уже впереди нас. Моментально разведал ближайшие пятьдесят метров и сделал круг, поглядывая заодно и за тылами. Острохвостов я тоже выпустил, получив и второй защитный круг, который заодно был и моими глазами с чуйкой. У самого и сил, и мыслей хватало, только чтобы сконцентрироваться на дороге — и похудевшую, почти прозрачную, но очень горячую Анну не придавить, и ноги не переломать на склонах.

Точно надо будет выбрать какого-нибудь бога Аркадии, и помолиться ему, что горы здесь хоть и массивные, но отвесных участков пока нет. Редкие деревья, чуть побольше кустарника, большие гладкие валуны — всё, что хоть немного, но скрывало наши силуэты. Я взял довольно бодрый темп, по крайней мере, мне так казалось, но то ли меня подвёл дальномер, то ли я переоценил свои возможности и недооценил ландшафт, но к дереву мы добрались только с рассветом.

Джон уже тоже стал бледной тенью самого себя, а самым бодрым из нашей компании выглядел Пепел. Эх, вот что значит молодость, ну и шило в жопе, они же костяные дротики в хвосте. Как только объявили привал, «эхолот» тут же рухнул, как подкошенный. Рядом с ним я разместил Анну, а сам принялся за изучение окрестностей. Примерно на три четверти открывался прекрасный вид.

И только на последнем участке вид перекрывала здоровенная гора, у которой я даже верхушку, спрятанную в облаках, не смог разглядеть. Вроде и снег там был, что всколыхнуло в груди какие-то далёкие и удивительно тёплые чувства. Ещё приятней было то, что туда нам точно не надо. Ни в одном из воспоминаний Осы она не поднималась выше двух-трёх километров.

А, значит, восточное направление вычёркиваем. Запад и юг тоже отметаем — там Рекадия течёт. С севера мы как раз пришли и там погоня. Так что остаётся юго-восток, где я сейчас в дальномер наблюдал некую ландшафтную гребёнку с участками разного размера и на разном уровне. Словно когда-то здесь была огромная долина, а потом её перекопали какие-то великаны. Там, где поглубже и поплодородней устроили огород, а куда посуше накидали камней. Горы, джунгли, сельва — непонятно, как это правильно назвать, но понятно только, что никакая машина там не проедет, и никакой бегун не пробежит.