Стратегия. Дипкурьер (СИ) - Денисов Вадим Владимирович - Страница 17

Помощника позвали, но он через минуту выскочил от капитана багровый, как рак, можно к пиву подавать. Стукнул кулаком по планширу и зло рявкнул на всю палубу:

— Кто вылакал треть виски из капитанской бутылки, негодяи? Как всегда, неизвестное лицо, приведение? Всех выпорю!

Никто, конечно, не признался, дураки на флоте редкость.

— Везде мистические истории, — негромко заметила Селезнёва. — Мне и в этих пропажах мерещится что-то мистическое.

— Вокруг бутылок с крепким алкоголем всегда творится что-то мистическое… — выдал я мудрость.

— А что! — оживился Дино. — Ужас из глубин! Или какой-то злой дух Берега Скелетов! Тебе надо обязательно расспросить экипаж, они знают. У всех профессионалов есть свои мистические истории и приметы. Так ведь, отец, знаешь такие у автобусников?

— Ещё бы! — с готовностью отозвался я и продолжил самым серьезным тоном, — Никогда не сворачивай с лесной трассы на детский плач! Бойся белой обожжённой собаки, седого старика, стоящего на левой обочине с длинной витой клюкой, и мохнатого автобуса ЛАЗ, выскакивающего на дорогу из глубины таёжного омута! Выключай дальний свет при приближении Чёрного Грузовика! А то он тебя отметит, как жертву, и покатит за тобой с неумолимой решимостью! И тогда ты поседеешь и исчезнешь на двадцать лет!

— Всё в хохму превратишь, — улыбнулась русалка. — Ты припасы сразу положи в прохладное место, чтобы пирожки не испортились.

Почту привезли, мы быстро попрощались, коллеги укатили на «Ниве» к главе греческой общины договариваться о русско-греческом фестивале кулинарного искусства.

А я, грешный, с «винчестером» сбоку рюкзака отправился в ответственное дальнее плавание.

«Медуза» — среднеразмерный пароход, что называется, «за старые деньги», это вам не турецкий скоростной новострой, он здесь найден. Размером это весьма примечательное судно в два раза больше «Ярославца», у него есть мачта с какими-никакими парусами на случай поломки паровой машины. На баке зачехлён крашеным брезентом пулемёт на турели, судя по размерам, не крупнокалиберный. Скорее всего, это Browning M1919 — версия с воздушным охлаждением ствола в калибре.30−06 Springfield, на торгашей тут «крупняк» обычно не ставят.

На правом борту красуется настоящая спасательная шлюпка оранжевого цвета на шлюпбалке, а нависает над ней чёрная, помятая в двух местах труба. Ума не приложу, где и как можно помять дымовую трубу.

У «Медузы» на удивлении хорошо сохранившийся крепкий стальной корпус с обводами, достаточными для каботажного плавания, и новенькая деревянная палуба. В те дни, когда на побережье стояла августовская жара, специальная смола, которой были залиты пазы, выступила и надулась меж узких тиковых досок тёмно-коричневыми блестящими жгутами.

«Медуза» под командой хозяина идёт вдоль южного берега через Стамбул в деревню рыбаков и китобоев Саг-Харбор, названной так в память о ныне оставшемся на Земле курортном посёлке на юго-востоке штата Нью-Йорк, в округе Саффолк. В XIX веке это был важный китобойный порт, до 1830-х годов соперничавший с Салемом и Нью-Бедфордом, штат Массачусетс.

Груз в трюме — товары повседневного спроса в широком ассортименте, да заказы коммерсантов и частных лиц. Обратно капитан возьмёт продукцию лова.

Обычный коммерческий рейс.

…Свежий ветер дул с востока, прохладный, с дождём и почти попутный. Тяжелый намокший парус, поднятый по распоряжению шкипера, едва маячил на вечернем небе серым пятном. По мачте, трубе и надстройкам холодными струями сбегала вода. На мокрой палубе было темно и скользко.

Впрочем, сейчас и ходить-то особо некому. Вахтенный рулевой стоял у штурвала и о чём-то говорил с заглянувшим в тепло боцманом и ёжился под фуражкой, когда высовывался в окно, чтобы посмотреть на парус — струя холодного воздуха залетала под воротник. В тесном матросском кубрике, что расположен в носу судна, в сырой духоте спало по койкам трое матросов. Из рубки долетал терпкий запах трубочного табака, а из открытой двери рядом с моей каютой доносился аромат машинного масла.

Ну а мне не спалось.

В гостевом кубрике размером со школьный пенал было душно, а круглый иллюминатор полностью не открывался. Потому-то я и встал с койки, натянул выданный боцманом старый непромокаемый бушлат с капюшоном, нащупал в полутьме трап и зашлепал по мокрым доскам палубы. Зайти, что ли, к Францу Гудвину, поболтать? К чёрту, нет настроения. Поброжу немного, и спать.

Заглянул в иллюминатор капитанской каюты. Там слабо мерцала керосиновая лампа и вспыхивал огонек папиросы.

Керосиновые лампы тут кругом. На судне есть электрогенератор, но его используют ограниченно: для работы судовой радиостанции и зарядки носимых раций, эхолота и радара, скупого освещения в рабочих помещениях, кубриках и каютах по строгому расписанию, в ходовых огнях.

Зеленый и красный ярко светились по бортам, там горели достаточно яркие электрические лампы. Еще один, белый свет, горел на мачте. Этот огонь здесь носят пароходы и подобные «гибриды», в отличие от классических парусников, которым пароходы в море всегда должны уступать дорогу.

На «Медузе» электрические ходовые огни дублируются «аналоговыми» светильниками. При отказе электросистемы, в туман, как и вообще при плохой видимости, в каботажном плавании на носу парохода обязательно стоит вахтенный «баковый» и зорко смотрит вперед. Тут же висит бронзовый сигнальный колокол, которым баковый даёт знать вахтенному рулевому или штурману, когда на горизонте появится огонь: ударит в колокол один раз — значит, огонь справа, два — слева, три раза — помеха прямо по курсу.

В общем, пароход «Медуза» — очень интересное судно, максимально адаптированное для сложившихся условий. Если он остановится из-за поломки паровой машины и вырубится всё электричество, капитан прикажет поднять паруса, хотя сейчас исправная машина работает как часы. Конечно, бригантина из «Медузы», как из автобуса джип, но её парусного оснащения хватит, чтобы допилить до берега, найти укромную бухту и встать на ремонт.

В этой ситуации керосин восторжествует окончательно, на замену воки-токи придёт рупор, в ход пустят и лаг для измерения скорости движения. А юнгу с подзорной трубой безжалостный шкипер загонит на клотик. Матрос начнёт крутить ручную сирену, боцман стрелять в туман из ракетницы, а опытный кок в своём камбузе вообще не заметит инцидента.

Идеальный водный транспорт постапокалипсиса, вот что нужно у турков заказывать! Надо будет всё тут сфотографировать и рассказать суть дела русскому послу.

Ветер стих, парус убрали, на воду начал спускаться туман. Проходя мимо камбуза, я замер, остановленный блокирующим ход ароматам жареного лука. Это юнга, помощник судового кока, на дровяной плите делает заготовки к завтраку. Быстрей отсюда! Сейчас нанюхаюсь, потом не усну…

Слышно было, как за бортом шипела вода и легонько поддавала в корму попутная слабая волна. Палубы я, конечно, ещё не знал, но умудрился ни разу не споткнуться в темноте.

Море казалось черным, как чернила, и только кое-где скалились белые гребешки.

Мистическая атмосфера…

Что же заставило меня отложить в сторону плановые дела советника-завхоза и пуститься навстречу очередным приключениям, будь они неладны? Отправиться в дальнее плавание к какой-то там деревеньке на скалистом берегу, где единственная улица наверняка вымощена слоем перламутровой рыбьей чешуи, а запахом трески и тухлых креветок пропах даже картофель в огороде.

Охота к перемене мест? Нет.

Тяга к морской рыбалке? Да нет же!

Врождённая любовь к авантюрам? Я вас умоляю, это не про автобусников.

Дипкурьер у нас пропал, вот что случилось.

Пропал без вести или утонул.

Ждали мы его, ждали, а он взял и пропал. Частный пакетбот на подряде с шанхайским экипажем, на котором он плыл, выполнял очередной каботажный рейс от устья Великого Ганга, где стоит транзитный пост под патронажем Шанхая, до торгового порта Додж-Сити.