Второй шанс для сгоревшего феникса (СИ) - Дэвлин Джейд - Страница 32

— А разве ты не хочешь? — так же мягко осведомился отец настоятель. — Защитить ее, уберечь?

— Кого, эту маленькую ведьму? Ха! Пожалуй, это от нее надо беречь тех, кто осмелится напасть. Вы же чувствуете, сколько в ней магии?

— А разве магия делает ее менее женщиной? Менее хрупкой и нуждающейся в стене за спиной?

Ялис будто нутром почуял, что я рядом. Резко обернувшись, он поднялся, изогнул губы в кривой усмешке:

— Леди, подслушивать нехорошо.

— Пфф, ладно, я потом подробно расспрошу… — улыбнулась я.

Скорчив рожу, Ялис отвернулся, скрестил руки на груди и замер неподвижно. В душе едва уловимо всколыхнулось забытое чувство, как я искренне млела от этого парня, как смотрела на него, не веря, что могу быть с ним, мечтала… Чувство всколыхнулось и растаяло, потому что дразнить Ялиса гораздо веселее, чем тихо обожать.

Наши переглядки не прошли незамеченными. Впрочем, настоятель ни слова не сказал, только прищурился, погладил подбородок и жестом пригласил нас занять места у алтаря.

Свечи разом вспыхнули, языки пламени взвились под самый потолок, и меня окатило волной уютного тепла.

Настоятель понизил голос и начал ритуал с молитвы богине матери.

Очнулась я, когда большая восковая свеча на правом алтаре прогорела почти наполовину. То есть не меньше чем через час. Удивленно моргнула, огляделась. Настоятеля нигде видно не было, а я по-прежнему стояла в центре храма, а вокруг меня словно кто-то пеплом вычертил сложную пентаграмму. В одном луче которой, свернув ноги кренделем, сидел Ялис, таращился на меня сквозь полутьму задумчивыми сапфирами и чесал нос. Обыденным таким жестом…

— Что это значит — сгоревший феникс живет дважды? — спросил он после довольно долгой паузы.

Глава 38

Вздрогнув всем телом, я ничего не ответила, оглянулась в поисках предлога сбежать то ли от неудобного вопроса, то ли от прямого взгляда синих глаз, в которых было слишком много сложных чувств. Сглотнув, я все же сделала шаг к Ялису, тоже села и даже повторила его позу.

Молчание затягивалось.

— Это одна из легенд, — нашлась я. — Разве бабушка тебе не рассказывала сказку об огненной птице, восставшей из пепла?

— Рассказывала, — сухо откликнулся Ялис и отвел взгляд.

Мой ответ… фальшив насквозь.

С одной стороны, у меня нет никаких причин быть откровенной с Ялисом. Зачем? Нас связывают условия сделки, хоть и выходящей за рамки деловой, но личных откровений не предполагающей. С другой стороны, именно Ялису я могу рассказать правду как она есть, клятва не позволит ему ни использовать услышанное против меня, ни выдать мою тайну кому бы то ни было. Наоборот, если я расскажу, многое упростится.

— Ты не мог не видеть картину с изображением феникса в кабинете деда, — продолжила я. — В родовой книге записано, что основатель династии женился на огненной птице.

— Не держи меня за дурака, — резко выдохнул он и даже хлопнул по полу ладонью. — Ты знаешь то, что знать невозможно… если только ты не живешь свою жизнь заново.

Ну вот, признаться не так уж и сложно:

— Все так и есть. В прошлый раз отраву, которую ты мне принес, я выпила до донышка, до последней капельки.

Ох, вот это его проняло! Кажется, приставая ко мне с неудобными вопросами, Ялис все же не ожидал, что я возьму и отвечу правду.

Для начала он дернулся, словно хотел вскочить, но то ли перестарался, то ли ноги затекли. И парень просто опрокинулся на спину, пару секунд изображая детскую считалочку про «был жук на стене, стал жук на спине, лапками машет, но никак не спляшет».

Сам понял, насколько смешно это выглядит, разозлился, вскочил. И замер, словно оглушенный догнавшей мыслью: а что, если я не вру?

— Тебя обвинили в покушении, — продолжила я, глядя на него снизу вверх. — И отправили на каторгу. Мои дорогие родственники постарались. Я была парализована и ничем не могла помочь. Ты умер меньше чем через полгода после суда. А следом очень быстро умерли все твои родные. Некому стало взывать к справедливости, добиваться пересмотра дела и искать настоящих преступников.

Ялис сжал кулаки до побелевшей кожи на костяшках, отвернулся, сделал пару шагов прочь от меня, от алтаря. Я могла только догадываться, насколько тяжело ему услышать о случившейся-неслучившейся трагедии, узнать, что он проиграл, не смог уберечь дорогих ему людей.

Мне в этом смысле легче: я страдала в одиночестве, не было никого, кто был бы мне дорог, они покинули этот мир раньше.

Наверное, я тогда не ощущала боль одиночества так остро, как ощутила сейчас. И раньше, чем я успела остановить себя рациональными доводами, я тоже поднялась, подошла к Ялису со спины, почти подкралась, коснулась его плеча.

Сперва он вздрогнул, а мгновение спустя коснулся пальцами моих пальцев.

— Этого не случилось. И не случится.

— Ты не можешь быть так уверена, — глухо выдохнул он.

— Могу. Я была парализована, но не оглохла и не ослепла. Почти одиннадцать лет, Ялис Иглори. Я прожила почти одиннадцать лет в полной власти людей, которые превратили меня в беспомощную куклу. И они не стеснялись обсуждать при этой кукле все свои секреты.

— А потом? — как-то напряженно спросил мужчина.

— А потом они меня убили. — Я пожала плечами и усмехнулась. Зло и горько. — Но ошиблись. Решили спрятать следы убийства. Как думаешь, почему все в храме называют меня фениксом?

Ялис дернулся и попытался обернуться, но я схватила его за плечи и не позволила. Прикладывать усилий даже не пришлось, ему хватило того, что он понял: не хочу, чтобы сейчас мое лицо кто-то видел. Не надо оборачиваться.

— Ты…

— Я сгорела заживо. И феникс возродился из пепла. А вот почему в прошлом — понятия не имею. Но согласись… приятный бонус.

Ялис застыл, несколько секунд смотрел куда-то в темный угол храма, потом чуть повернул голову:

— И ты собираешься отомстить.

— Какой ты догадливый. — Я тихо хмыкнула. — А что, ты думаешь, я не имею на это права?

— Имеешь, — сразу же, без тени сомнений и колебаний ответил мужчина. — Имеешь. И я тебе помогу.

И тогда я сделала то, чего не следовало, — приобняла его, прижалась к его спине щекой. Всего на долю мгновения. Тут же отстранилась и отступила на пару шагов.

— Тогда давай дождемся, пока мне сделают амулет. Где, кстати, отец настоятель? Я не заметила, как он ушел.

— Ушел сразу, как завершил ритуал. Ты стояла статуей, смотрела перед собой пустыми глазами, настоятель запретил тебя будить. — Ялис вздохнул. Мне показалось, что вместе с шумным выдохом он сбросил с себя пелену тяжелых мыслей и мрачных картин неслучившегося будущего.

В проеме появился младший жрец, тот самый, который проводил нас к настоятелю в самом начале. Он кашлянул, предупреждая о своем присутствии, и сказал, что для каждого из нас готова гостевая комната.

Учитывая, что амулет будет закончен только к утру, большая забота со стороны настоятеля. И вообще, в храме, что здесь, что в прошлый раз, когда я встречалась с бабушкой Ялиса, у меня было чувство, что я в родном гнезде, в безопасности.

Может, время от времени приходить на службы?

Дверца скрипнула, и за ней оказалась маленькая келья, освещенная огнями свечей. У входа вешалка для одежды. На полке религиозные книги, на прикроватной тумбочке чайник с парой чашек. Койка одна, неширокая.

— Уборная в конце коридора, — объяснил жрец. — Хорошего отдыха.

Я кивнула, улыбнулась и поблагодарила служителя. А сама с каким-то вялым интересом прикинула, как отреагирует дорогая родня на то, что я не явилась домой ночевать. Не настолько крепко Арчи приложился головой, чтобы обо мне совсем забыли.

Но самое смешное, что мне даже претензий нельзя предъявить: у меня сегодня магия родилась, а потом гадкая служанка, неизвестно кем подученная, пыталась навредить мне в собственной спальне!

Кто осудит бедную девочку за то, что она со всех ног кинулась в храм родственной стихии? Никто. Все еще и скажут, что я правильно поступила.