Охра (СИ) - Прягин Владимир - Страница 51

Поперечная улица была уже рядом. Выскочив на неё, я шмыгнул за угол. Следующая пуля, едва не нагнав меня, улетела через дорогу, к строящемуся зданию.

Туда же метнулся я.

Собственно, каркас здания и внешние стены были уже достроены. Бетонная коробка дожидалась отделочных работ, внутри и снаружи.

Её окружал дощатый забор, но, к счастью, невысокий. Я, подбежав, подпрыгнул, опёрся о верхний край и перевалился через него.

Краем глаза успел при этом заметить — на перекрёстке слева показалась очередная машина-квакалка, с включённой мигалкой.

Я бежал к дому. Оконные проёмы без стёкол в цокольном этаже располагались невысоко, и была возможность запрыгнуть внутрь.

Водитель-патрульный не стал терять ни секунды — вывернул руль, и его машина, протаранив забор, вломилась на территорию стройки, у меня за спиной.

Рефлекторно я обернулся через плечо — и зря. Ботинок зацепился за кочку, и я едва не впечатался мордой в грунт. Устоял-таки на ногах, но меня ощутимо повело в сторону.

В последний момент я выставил руки, чтобы не врезаться в стену лбом. Воткнулся в неё без травм, достаточно мягко. Она прервала мой бег, не дав мне упасть.

Я вновь оглянулся.

Инструкции насчёт беглецов, оказавших сопротивление, здесь были, похоже, максимально простые — валить их сразу, любыми способами. А может, азарт погони снёс водителю крышу.

Он поддал газу, направив автомобиль на меня.

Форсированное зрение подсказало — отскочить в сторону не успею.

И я подпрыгнул вверх, что есть силы, как псих-кузнечик.

Бампер подо мной вмялся в стену. А сам я с грохотом приземлился на широкий капот машины и повалился набок.

Патрульный на пассажирском сиденье не был готов к тарану и приложился о приборную доску. Это дезориентировало его на пару секунд.

Водитель подготовился лучше, и столкновение не повредило ему. Теперь он распахнул дверь, выскочил наружу и дёрнул из кобуры пистолет.

Я кинулся на него с капота, через крышу машины, сверху. Сшиб с ног, придавил всей массой, впечатал в землю. Он трепыхнулся, и я добавил кулаком в репу.

Его напарник очухался, полез из автомобиля. Я вырвал у водителя пистолет, вскочил, развернулся и по-над крышей взял на мушку второго. Рявкнул:

— Брось ствол!

Очевидно, рожа была у меня достаточно зверская, и он подчинился, глядя на меня с ненавистью. Я обошёл машину, держа его на прицеле.

Когда мы сблизились, он, улучив момент, рванулся ко мне. Но этот рывок я отследил заранее своим следопытским зрением и ударил навстречу.

Пистолетная рукоять влепилась ему в лобешник, над левой бровью. Ноги у него подкосились, он рухнул наземь и застонал, ворочаясь в цементной пыли.

Отбросив оружие, я наконец-то нырнул в окно. Пересёк квадратную комнатёнку, выскочил в коридор. Тот был длинным, как в общежитии.

Я бросился к лестнице и взбежал на третий этаж. Навстречу мне никто не попался. Выходной день? Заброшка?

Вновь коридор, длиннейшая вереница дверных проёмов. Пусто и сиротливо. Было бы тихо, если бы не заполошное кваканье, которое доносилось снаружи.

Я шагнул в проём справа, подкрался к внешней стене, выглянул на улицу. Там скопилось с полдюжины патрульных машин. Рябило в глазах от синих мигалок.

У пролома в заборе затормозил громоздкий фургон. Распахнулась задняя дверь, и оттуда стали выпрыгивать крепыши в тяжёлой экипировке.

Спецназ, похоже.

У них были бронежилеты, каски и автоматы. Мне даже стало лестно. Их командир оглядывал фасад здания, я поспешно отпрянул.

Никто не орал мне с улицы в матюгальник, чтобы я вышел с поднятыми руками. Такими глупостями местные парни не заморачивались.

Я перебежал в комнату напротив, на другую сторону здания, посмотрел в оконный проём. Пейзаж был убогий — точно такие же панельные новостройки, только со стёклами, уже заселённые. Кто-нибудь из жильцов мог заметить меня оттуда, да и патрульные поджидали меня внизу — прибежали, наверное, из-за этих домов, получив приказы по рации, чтобы перехватить меня. Но это уже не играло роли.

Я мысленно прикинул, сколько у меня остаётся времени до того, как на мой этаж ворвётся спецназ.

Две минуты? Одна?

Физическая усталость накапливалась, пока заглушаемая адреналином, но голова работала чётко, благодаря следопытскому восприятию.

Я снял тубус, который всё это время болтался наискосок за спиной, и вытащил из него фотографию, свёрнутую в рулон.

Из кармана достал моток изоленты и складной нож.

Стараясь не терять ни секунды, наклеил снимок на бетонную стену. В высоту он имел чуть больше двух метров, в ширину — метр с небольшим. Сфотографирован был квартал рядом с Академией. Этот реверс я подготовил сам.

Снова забросив тубус за спину, я встал напротив снимка.

Мелькнула мысль — с одной стройплощадки я выбрался удачно, после дуэли с Глирреном. Вопрос теперь, выберусь ли с другой…

Что-то изменилось в звуковом фоне, и я не сразу сообразил — кваканье на улице смолкло. Всех, кого надо, уже созвали и так.

В гулкой тишине я услышал топот на этаже — ритмичный, не слишком явный, метрах в тридцати от меня. Спецназ приближался, проверяя комнаты по пути.

Я впился взглядом в картинку-реверс.

Чёрно-белый пейзаж, в который добавлена вересковая краска. Она распределена равномерно и визуально не влияет на цвет. Но она там есть и способна открыть мне дверь, путь в базовый мир…

В окрестности Академии, где я сдаю экзамены…

В город, где ездят ретро-автомобили, а над рекой гуляет туман…

И где меня ждёт Шиана с лохматой стрижкой…

А ещё там — мечтательная Илса и трезвомыслящий Бойд, стеснительная Уна и простодушный Бруммер…

И чтобы туда вернуться, мне требуется всего один шаг…

Один-единственный…

Фотография приобрела объём, распахнулась вглубь.

Чёрно-белый пейзаж наполнился красками. Зелень деревьев, красная кирпичная кладка — они проявились прямо передо мной.

Топот в коридоре стал громче.

Охотники были рядом, буквально в паре секунд.

Но я удерживал взглядом фотографию-реверс, не оборачиваясь.

И сделал шаг вперёд, в сфотографированный пейзаж.

Что случилось дальше в бетонной комнате, я увидеть уже не мог, но представил себе в мельчайших деталях, как наяву.

Спецназовец с автоматом появился в дверном проёме, повёл стволом. Но комната пустовала — лишь к стене был прилеплен кусок от фотообоев, скукожившийся от времени и покрытый жёлтым налётом.

А я шагнул на солнечный тротуар.

Какая-то элегантная дама ойкнула от испуга, когда я появился из воздуха в нескольких шагах от неё, но я успокаивающе поднял ладонь — всё нормально, мол, следопытские заморочки.

Лавочек рядом не было, и я вцепился в фонарный столб, задыхаясь, как загнанная лошадь. Серые пятна плыли перед глазами.

Вокруг шумела столица — проезжали машины, звенел трамвай. Лёгкий ветерок обдувал лицо, и светило солнце.

Через пару минут я пришёл в себя. Отлепился кое-как от столба и побрёл, пошатываясь, в сторону Академии.

Вошёл через главный вход, поднялся по лестнице и направился к экзаменационной аудитории. Там царил нездоровый ажиотаж. У распахнутой двери кучковались люди, явно вышедшие из студенческого возраста.

Среди них оказалась и леди Орния. Она что-то взволнованно объясняла, но, заметив меня, прервалась на полуслове и воскликнула:

— Вячеслав! С вами всё в порядке?

— Ну, в общем, да, — сказал я. — А у вас тут что? Расширенный педсовет?

Услышав мой голос, из аудитории выскочили ещё несколько человек, включая декана с ректором. Все уставились на меня, как на привидение.

— Вам требуется медпомощь? — спросил декан.

— Нет, просто устал. Можно, я присяду?

— Да, конечно. Входите.

Аудитория напоминала теперь филиал научной лаборатории. Возле рамы, на которой крепилась картинка-дверь, стояли приборы — разноцветные линзы на штативах, ящички с циферблатами и тонкими стрелками, пластмассовые контейнеры с лампочками и круглыми рукоятками. Сама же фотография выглядела как засвеченный кадр — невнятная муть, да ещё и с жёлтыми пятнами.