Воздушный замок (ЛП) - Уэстлейк Дональд - Страница 13

– Здрасте, – произнёс Юстас с неприятным удивлением. – А что тут, собственно, происходит?

– Это мой двоюродный брат, – объяснила Лида, – чудесным образом спасшийся от смерти.

– А это, – сказал Мануэль на своём южноамериканском испанском, – алкогольный напиток.

– Вижу, у нас тут ещё один человек, не говорящий по-английски, – сказал Юстас.

– К сожалению, – согласилась Лида, – Мануэль не знает английского. – Затем она чопорно представила мужчин друг другу, сперва по-испански, потом вернувшись к английскому: – Мануэль Корнудо, позволь представить тебе Юстаса Денча. Юстас Денч, это мой кузен, Мануэль Корнудо.

Мануэль угрюмо, но дерзко протянул руку. Юстас замешкался, не зная, куда деть бутылку и бокалы. Подчёркнуто равнодушно Мануэль произнёс:

– Очень рад познакомиться.

Юстас протянул бутылку шампанского Лиде.

– Дорогая, будь так добра.

Она взяла шампанское, а Юстас – крепкую ладонь Мануэля, продолжая держать бокалы в другой руке.

– Как поживаете? – вежливо поинтересовался Юстас. – Любой кузен Лиды – мой кузен. С возвращением в мир живых.

Пока они обменивались рукопожатием, Мануэль смерил Юстаса мрачным взглядом и бросил по-испански:

– А не набить ли мне тебе морду?

– Очаровательно, – отозвался Юстас, отпустив ладонь Мануэля и повернувшись к Лиде. – Полагаю, нам придётся смириться… то есть помириться… в общем, принять твоего двоюродного брата.

– О, это так любезно с твоей стороны, – сказала Лида, и тут в дверь опять постучали.

Мануэль напрягся.

– Ещё один любовник?

– Мануэль! – воскликнула Лида. – Как ты можешь такое говорить? Ты же знаешь, я всегда была верна тебе.

– Даже когда считала меня мёртвым?

Стук повторился, сопровождаемый громким шёпотом Анджело, взывающим на итальянском:

– Лида? Сердце моё! Ты здесь?

– Похоже, это Анджело. – Юстас нахмурился.

Лида в смятении передала бутылку шампанского Мануэлю и открыла дверь. В комнату тут же ворвался Анджело – с широкой улыбкой, большой бутылкой красного вина и парой бокалов. Его улыбка скривилась, словно извивающаяся змея, когда он заметил двух других мужчин.

– Да уж, – с сарказмом сказал Мануэль, глядя на бутылку вина. – Я слышал, что воду тут предпочитают не пить.

Юстас, по-видимому решив, что лучший способ справиться с этой ситуацией – проявить твёрдость, обратился к Анджело:

– В чём дело, Анджело? Могу я узнать цель твоего визита?

Не обращая внимания на Юстаса, Анджело сосредоточил всю медоточивую силу своего итальянского на Лиде:

– Я боялся, что ты подарила своё сердце другому, но даже не представлял, что ты принимаешь обожателей оптом.

– Это Анджело, – объяснила Лида Мануэлю. – Он не говорит по-испански.

– И не надо, – с горечью ответил Мануэль.

Обращаясь к Анджело, Лида произнесла на ломаном итальянском:

– Спасибо. Но я уставать.

Разочарованный Анджело заметил:

– Ну, этого следовало ожидать.

Отдавая должное светским манерам, приобретённым в монастыре, Лида повторила церемонию знакомства, хотя и несколько рассеянно:

– Мануэль, это Анджело. Анджело, это Мануэль.

Мануэль протянул ладонь так, словно хотел, чтобы в неё вложили нож. Анджело немного замешкался, передавая бутылку Лиде, и пожал руку Мануэля.

С натянутой улыбкой Мануэль сказал по-испански:

– Пусть собаки вырвут твоё сердце.

С такой же вымученной улыбкой Анджело ответил на итальянском:

– Чтоб твоя мать подхватила чесотку.

В дверь снова постучали. Лида подняла глаза к небу в безмолвной мольбе.

– Без сомнения, это американская морская пехота, – прокомментировал Юстас.

– Я вовсе не хотела, чтобы так все случилось, – сказала по-английски Лида.

С огорошенным видом она передала бутылку вина Мануэлю, который теперь держал по бутылке в каждой руке, словно собирался ими жонглировать, как булавами. Открыв дверь, Лида впустила в номер Руди с бутылкой рейнского вина и двумя бокалами. Не замечая остальных мужчин, он обратился к Лиде на родном немецком (а на каком же ещё?):

– Как насчёт предварительного празднества, а? – Увидев остальных он осёкся и произнёс: – Это что, перекличка для Интерпола?

Покоряясь судьбе, Лида закрыла дверь. Мануэль вперился в неё взглядом.

– Не могу поверить, – сказал он, – что ты спуталась с немцем.

– Я ни с кем не путалась! – в отчаянии ответила она ему по-испански.

Размахивая бутылками шампанского и красного вина, Мануэль заявил:

– Похоже, ты спуталась со всеми!

Руди злобно посмотрел на Мануэля.

– Испанец, – сделал он не совсем верный вывод. – Кажется, я ясно дал понять, что твоё место возле параши.

– Почему никто не говорит на английском? – пожаловался Юстас. – Такой приятный язык.

С безнадёжным видом Лида провела ещё одну церемонию знакомства:

– Мануэль, это Руди. Руди, это Мануэль.

Руди немного помедлил из-за своей бутылки, затем передал её Лиде, которая уже привычно протянула руку. С сумрачной тевтонской вежливостью Руди подал ладонь Мануэлю. Тот хотел было ответить, но обе руки были заняты бутылками. Мануэль посмотрел на них, на Руди, на бутылку вина в руке Лиды, снова на две бутылки в своих руках, затем вдруг замахнулся бутылкой шампанского, собираясь обрушить её на голову Руди. Начать с него, так сказать.

Возникло общее замешательство. Руди приготовился защищаться, держа в каждой руке по бокалу. Анджело шустро отскочил в сторону, а Юстас и Лида с криками: «Нет! Нет!» сорвались с места. Они преградили путь Мануэлю, не давая ему добраться до Руди. Все кричали одновременно, на всех мыслимых языках; Мануэль грозил страшными карами всем парижским мужчинам, Анджело настаивал на своем нейтральном статусе, а Руди утверждал, что готов сразиться с целым батальоном испанцев – подать их сюда, он размажет их по полу. И всё в таком духе.

Когда все, наконец, замолчали, чтобы перевести дух, благословенную тишину нарушил стук в дверь. Собравшиеся в комнате переглянулись.

– Только не снова, – сказала Лида, сперва по-английски, затем по-испански. – Хватит.

– Достаточно, – согласился с ней Юстас. – Более чем достаточно.

Галантно вручив один свой бокал Анджело, а второй – Руди, он прошествовал через комнату и распахнул дверь. Вошла Роза.

Все вытаращились сперва на Розу, затем на Лиду.

– О, только не это! – воскликнула Лида. – Это уже чересчур!

Роза, уперев руки в бока, окинула взглядом каждого мужчину в номере, и лишь затем заговорила. На английском она сказала:

– Вы что, собираетесь перебудить всю гостиницу, идиоты?

Затем по-итальянски Роза обратилась к Анджело:

– Неужели ты не можешь хоть ненадолго воздержаться от своего распутства?

Не дав Анджело ответить, она резко повернулась к Руди и бегло, хотя и с заметным акцентом, прорычала на немецком:

– Не строй из себя пламенного любовника. Мы все знаем, что ты немец.

Пока Анджело и Руди закипали от ярости, Роза обернулась к Лиде и, кивнув в сторону Мануэля, спросила:

– А этот? Он какой язык понимает?

– Испанский, – ответила Лида. – Это мой кузен Мануэль из Эрбадоро.

Указывая на две бутылки в руках Мануэля, Роза заметила:

– У твоего кузена проблемы с выпивкой.

Следом, обращаясь к Мануэлю, Роза быстро и резко заговорила по-испански – её речь звучала, как град, бьющий по жестяной кровле:

– Ты испортишь себе печень, если будешь столько пить. – Ткнув пальцем в сторону кровати, она добавила: – А теперь, ложись спать. Утром поговорим.

Мануэль растерялся.

– Но…

– Никаких «но», – отрезала Роза и повернулась к Юстасу, заявив ему по-английски:

– Ты со своими мушкетёрами тоже. По койкам. По своим койкам!

– Роза, я уверяю тебя…

Но Роза не слушала, обратившись теперь к Лиде:

– Пойдём со мной. Сегодня переночуешь в моём номере, там ты будешь в безопасности от этих старпёров.

Лида, слишком потрясённая, чтобы возражать, позволила Розе увлечь себя из комнаты. Выходя, она вернула Руди его бутылку вина. И вот, женщины ушли, а мужчины остались одни.