Физрук: на своей волне 4 (СИ) - Гуров Валерий Александрович - Страница 31

— Ох и тяжёлый день сегодня получился, — сказала она устало. — Скажи, пожалуйста… а ты успел посмотреть те ссылки, которые я тебе прислала?

Я вспомнил, что Аня действительно кидала мне какие-то сообщения по бизнесу. Увы, я их так и не открыл — просто не было времени. Да и голова весь день была занята другим.

— Если честно, как-то не до того было, — признался я. — Но я помню, Ань.

— Если хочешь, можем посмотреть их прямо сейчас, — предложила она с явным энтузиазмом.

Я подавил вздох. Последнее, чего мне сейчас хотелось, — это разбираться в ссылках, документах и длиннющих условиях, которые она накопала. Всё, о чём я мечтал, — просто лечь спать.

Но, видя, как у неё загораются глаза… Игнорировать это было бы неправильно. Не хотел её обижать.

— Давай посмотрим. Что ты там нарыла? — сказал я.

Аня буквально заёрзала от нетерпения, устроилась поудобнее на стуле. Следом открыла первую ссылку на своём телефоне.

— Вот смотри, Володя. Здесь условия, по которым можно работать с маркетплейсами, — начала она, показывая на экран.

Экран был усыпан множеством пунктов, сносок, примечаний и каких-то юридических формулировок.

Писанины было столько, что проще было бы перечитать «Войну и мир», чем вникать во всё это в текущем состоянии.

— А ты можешь мне вкратце сказать, в чём суть? — попросил я.

— Вкратце, Вова, суть в том, что на маркетплейсах не получится делать так, как ты хочешь, — объяснила она. — Если, конечно, ты не хочешь попасть на крупные штрафы и прочие неприятности.

— А почему так? — уточнил я.

— Ну… наверное, потому что они хотят сохранить возможность сотрудничать с этими крупными фирмами, когда те вернутся на российский рынок, — предположила она. — Точно не знаю, но мне так кажется.

Я задумался.

Интересный, конечно, подход получался. Все эти бренды ушли из России, хлопнув дверью, сделав вид, что страна им больше не нужна. А теперь, выходит, Россия должна заботиться о том, как обеспечить им комфортное возвращение?

Ушли? Так скатертью дорожка. Только пусть возвращаются уже на тех условиях, которые выгодны нам, а не им.

Но, судя по всему, далеко не все в этой системе думали так же.

— Ясно, — сказал я.

Хотя на самом деле ни ясности, ни желания продолжать разговор у меня уже не было. Для подобных тем нужно время, спокойная голова и минимум эмоций, а у меня сейчас не было ни того, ни другого.

Однако Аня явно увлеклась всей этой историей куда сильнее, чем могло показаться. Видимо, пока меня не было, она всё уже успела продумать.

— Смотри, Вова, — она снова повернула ко мне экран телефона. — Мы с тобой можем вообще не лезть на эти маркетплейсы со всеми их правилами и соглашениями. Можно торговать прямо в телеге.

На экране была открыта какая-то группа со шмотками — обычный канал, где продавали одежду.

— Вот, — вдохновлённо продолжила Аня. — Мы можем открыть свой бизнес прямо здесь, в мессенджере. Тут никто не регулирует, никто не контролирует, и условия мы сами себе ставим.

Она начала увлечённо перечислять преимущества, рисовать схемы, объяснять логику. Но, честно говоря, слушал я уже вполуха. Рубило меня знатно. День был тяжёлый, насыщенный, да ещё и после морковного торта сон навалился с такой силой, что веки едва держались.

Аня всё это видела, но, кажется, остановиться не могла — слишком была воодушевлена тем, что придумала.

— Володь, ну ты подумаешь на эту тему, хорошо? — наконец подвела она итог.

Я не стал признавать, что пропустил мимо ушей едва ли не половину её речи, но уверил:

— Конечно. Внимательно всё изучу.

Аня наклонила голову, посмотрела на меня чуть мягче и спросила:

— Ты, наверное, спать хочешь, Володя?

И вопрос был настолько в точку, что я едва удержался, чтобы не зевнуть прямо в ответ.

— Скажем так… не откажусь, — ответил я. — Всё-таки я целый день провёл на ногах.

Правда, стоило задуматься о сне, как меня посетила вполне логичная мысль. Если школьница заняла мою комнату, то спать мне, по идее, негде. Разве что лечь в одну кровать с Аней. Однако при всём уважении к нашей странной, непонятной бытовой конфигурации, это было бы лёгким перебором.

Однако Аня оказалась куда предусмотрительнее, чем я ожидал. На этот раз она действительно проявила себя как ответственная хозяйка.

— Значит так, Володя, — сказала она, довольно улыбаясь. — Ввиду сегодняшних обстоятельств предлагаю тебе переночевать в моей комнате. На кресле-кровати. Я его уже разобрала и застелила.

Её улыбка была такая тёплая, такая откровенно ожидающая похвалы, что мне даже стало смешно.

— Спасибо большое, что обо мне позаботилась, — улыбнулся я в ответ, снова подавив зевок.

— Ну всё, — сказала Аня, — переодевайся, умывайся и можешь ложиться спать.

Я кивнул и почти на автопилоте поплёлся в ванную. Умылся, почистил зубы — движения уже были автоматическими.

И когда поднял глаза, заметил на бортике ванной аккуратно сложенный пижамный комплект. Новый, с биркой, даже цвет подобран так, будто под меня.

— Нифига… — удивился я вслух.

— Тебе нравится? — спросила Аня, появившись в дверном проёме.

Вид у неё был немного смущённый, но довольный.

— Это я решила о тебе позаботиться, Володя. Пижаму купила, пока разбиралась со всеми этими маркетплейсами.

— Круто. Спасибо вдвойне. Сколько я тебе должен за это удовольствие?

— Нисколько, — она смущённо захлопала ресницами. — Это мой тебе подарок.

Честно говоря, в такие моменты понимаешь простую вещь: приятно, когда о тебе заботятся. Когда тебя ценят. И ненавязчиво, но искренне думают о твоём комфорте.

И это ощущение, особенно после длинного дня, было лучше любого отдыха. Признаться честно, этого мне долгое время не хватало…

Я наконец оказался в комнате, где меня уже ждала аккуратно разобранная кресло-кровать. Лёг, Аня выключила свет, и мы пожелали друг другу спокойной ночи.

— Эх… раньше Рекс приходил спать ко мне в кровать, — пробормотала Аня в темноте, — а теперь валяется, как убитый, на своей соломенной подстилке.

— Ну он как ребёнок, — ответил я. — Дети тоже до определённого возраста спят рядом со своей мамкой, а потом уходят.

— Может, ты и прав, Володя… — тихо сказала Аня.

А буквально через минуту я услышал её спокойное, ровное сопение — заснула.

Мне самому хотелось провалиться в сон как можно быстрее. Обычно стоило мне положить голову на подушку, и я тут же отключался.

Но сейчас сон не приходил.

Внутри сидело какое-то беспокойство, неприятное, липкое. Я пока не мог точно сформулировать, что именно меня тревожит.

Хотя… почему не мог? Мог. Более чем.

Вся эта ситуация со школьницей, которая сейчас спала в моей комнате… вернее, должна была спать… казалась мне подвешенной.

В этой истории чувствовались недоговорённости. Что-то в ней не сходилось, и интуиция говорила, что картина не такая простая, как выглядит.

Были нюансы — маленькие, еле заметные, которые заставляли меня держать ухо востро.

И, как оказалось, не зря.

Сквозь тишину квартиры я уловил еле слышный звук. Будто что-то тихо шуршало, словно пальцы водили по стеклу. Я задержал дыхание, прислушался внимательнее. Через несколько секунд понял, что это звук, с которым ногти касаются экрана телефона.

Школьница не спала.

И телефон, кажется, был совсем даже не разбит.

Что она там делает? Проснулась… и снова пишет тому самому уроду?

Но и это было не всё. Примерно через минуту после того, как я услышал шуршание экрана телефона, зарычал Рекс. Так он обычно реагировал, когда что-то ему не нравилось.

Я открыл глаза окончательно и напряг слух. В квартире опять повисла тишина, но дверь в розовую комнату была закрыта. Но миг спустя я заметил тонкую полоску света от фонарика телефона — она пробивалась через щель под дверью.

Может, девчонка просто решила сходить в туалет? Мало ли — чаю выпила много, согревалась… Ночью у всех бывают свои вояжи.