Верю, ибо это… (СИ) - Быченин Александр Павлович - Страница 30

— Ну так! — выпятил грудь тот. — Ладно, идём на последний круг. Надо в северную оконечность заглянуть, для проформы.

— А почему для проформы? — невольно заинтересовался я.

— Да потому что там закрыто всё, ещё с воскресенья.

— Э-э-э… а поподробней?

— Да, врот, стыдно такое вслух говорить! — смутился Гришнак. — Это хрень натуральная! Сам бы, своими собственными-ять глазами если бы не видел, не поверил!

— Гри-и-иш?..

— А?

— Понятнее не стало! Колись, давай!

— Мя-а-а-у!

— Вот-вот! Не расскажешь — будешь иметь дело с Изольдой Венедиктовной!

— Не-не-не, нах такое счастье! — натурально перекрестился снага. — Но, по чесноку если, та ещё бредятина! В натуре!

— Гриша, с-сыбаль!

— Ладно, дай хоть с мыслями собраться!.. И не отставай, быстрее проверим, быстрее оттуда свалим! — прибавил шагу наставник.

— И что же там такое страшное? — ускорился и я. — В прошлый раз, помнится, я ничего такого и не заметил! Или это там, где мы с Изольдочкой познакомились? Ну, где лисий кадавр был?

— Не, в другой стороне! Но так-то да, в прошлый раз там ничего особенного и не было. А вот в воскресенье…

— Позавчера, то есть?

Уж не знаю, с чего вдруг, но под ложечкой засосало от нехорошего предчувствия.

— Ага! Позавчера, под вечер уже… в общем, дежурю я, никого не трогаю… пончиков как раз взял — там поблизости ларёк есть… сел, значит, на скамеечку, кофеёчку хлебнул, к пончику примерился… и тут! Такое!

— Да какое, блин⁈

— Непотребное! Дрона-уборщика видишь? — ткнул Гриша когтистым пальцем в ближайшие кусты.

— Не-а, — пригляделся я к зарослям.

— И я не вижу! А он есть! Вернее, был! До вечера воскресенья! И не только здесь, но и по всему участку.

— Ну а теперь они куда делись? — с бесконечным терпением в голосе уточнил я.

— Мя! — поддакнула Изька.

— Так дай рассказать-то! — возмутился наставник. — В общем, аккурат позавчера вечером, когда я, значится, присел кофейком побаловаться, да пончик-другой сжевать, они все скопом, со всего, ять, участка съехались к третьему мусороприёмнику!

— И чего? — озадачился я. — Может, их спецом там собрали? На техобслуживание? Или чтобы прошивку обновить и настройки скорректировать? Смысл за каждым отдельно гоняться?

— Да я так и подумал! — кивнул Гриша. — Но потом-врот выяснилось-нах, что отнюдь! Местная техподдержка сама ох… удивилась! Ох, как удивилась! Я, собственно, только из-за них и всполошился. Хотя три подряд дрона-уборщика, да в одном направлении — это само по себе перебор. Ну а потом ремонтники шороху навели. И паники заодно.

— И чё? Неужто пошёл проверить?

— Конечно! — оглянулся на меня наставник. — Стадный инстинкт же! Ты на это намекаешь, человеческий шовинист?

— Не-а, всего лишь на любопытство! — моментально отпёрся я. — Которое, между прочим, не порок! Ведь так, Изольда Венедиктовна?

— Мя-а-а-а-у!

— Ладно, так уж и быть, на первый раз прощаю! — смягчился Гришнак.

— Я тебя тоже, — не остался я в долгу. — А дальше, дальше-то что? Ну, поддался ты стадному инстинкту, попёрся проверить. И?..

— И поддался! И чего? А ты бы не поддался⁈ — раскрасне… э-э-э… раззеленелся мой наставник. — А у меня ещё и долг служебный, во! В натуре!

— Комбо, в общем.

— Чего⁈

— Особо убийственная последовательность приёмов рукопашного боя… а, забей! Дальше-то что?

— Ну, прошёл я за дронами… вернее, за ремонтниками, потому что те себя как-то странно вели…

— Скрыть следы преступления пытались?

— Да не! Шухарились просто. На измене были. Как будто чего-то опасались.

— И не зря?

— Базаришь, Клим! Я, когда увидел, что с дронами творится, сам ох… удивился! Ты ж знаешь, что такое броуновское движение?

Хм… я-то знаю, а вот откуда это снаге известно? Хотя о чём это я, это ж курс школьной физики… а в школе здесь все учатся. Даже в земщине. А уж в экономическом сервитуте, который суть неотъемлемая часть изначально опричного города-новостроя, тем более. Тут не забалуешь! Сервитут сервитутом, но рулят всё равно опричники, да и муниципальные власти общие. Всё различие в уровнях доступа да в контроле. Хтони поблизости от Корсакова-Волжского никакой нет, поэтому сервитут здешний суть порождение исключительно экономической целесообразности — свободная экономическая зона в твердянском прочтении. Ну да бог с ним, с сервитутом. Удивительно другое — что у физического явления первооткрыватель тот же, что и в моём мире. То есть звать так же, а вот всё остальное… он может и эльдаром, к примеру, оказаться. И не исключено, что до сих пор живым. Но кивнуть я кивнул, разумеется.

— Ну вот! Они, значит, толпой сползлись со всего участка, и давай вокруг мусороприёмника круги нарезать! Толкаются, гремят всяким, друг на дружку лезут, всё, что под манипуляторы попадётся — в труху! Но не друг друга, прикинь⁈ Поляну вытоптали под ноль! Там не то что я, ремонтники поближе сунуться боялись! А ещё громко ругались непонятными словами и костерили айтишников, которые им новую прошивку подогнали.

— А дальше?

— А дальше… а дальше ещё хлеще: через какое-то время они начали один за другим вырубаться!

— Ремонтники⁈ — прифигел я.

— Да не! — отмахнулся Гришаня. — Дроны! Намертво! Как будто им все мозги электронные выжгли! Ну, или рубильник выключили.

— Так, падажжи-ка! — прервал я наставника. — Реально что-то коротнуло и сгорело к хренам, или что-то на программном уровне случилось? Горелой пластмассой воняло? Ну, или проводами?

— Не-а…

— А что тогда?

— Ну, пацаны-ремонтники, когда всё кончилось, начали ругаться, что операционки у всех дронов послетали, — припомнил Гриша. — Даже базовые функции не поддерживались, чтобы обновление накатить. Или загрузить бэкап-копию прошивки. Без понятия, что это значит. Тебе это о чём-нибудь говорит, Клим?

— О да, о многом! — заверил я. — И мне теперь ещё интересней стало. Можно хотя бы одного дрона посмотреть?

— Не, эт вряд ли! Их тогда же, в воскресенье, всех и увезли. А вот порядок у мусороприемника не навели. Хотя сейчас не знаю, может, и прибрались уже… да щас сами увидим! Долбаные железяки!

— Аккуратнее со словами, мясной шовинист! — поддел я наставника.

— Да щас прям! — отгавкнулся тот. — Мне, ять, ярыжки чуть всю душу не вынули, пока опрашивали! А я, чтоб ты знал, привычный!

— Зверствовали? — посочувствовал я.

— Ещё как! А самое обидное знаешь что?

— Что?

— Дежурство не моё было! Да сменщику приспичило по семейным обстоятельствам… вот он меня и попросил… а я и согласился! На свою голову! Кстати, пришли.

— Да вижу уже…

Н-да… всё-таки наши миры очень похожи. Я имею в виду, в незначительных мелочах. Взять, к примеру, вот эту самую ленту, перекрывающую проход — расцветка один в один! Белые и красные диагональные полосы. И надписи на латинице. При желании вполне можно вообразить что-то вроде предупреждения в стиле «Не ходить! Золона зверств полиции!» — помнится, в каком-то американском фильме мне такое попадалось. Ну и полнейшее небрежение предупреждением со стороны праздношатающихся абсолютно аналогичное — вон, аж в трёх местах порвали! Интересно, кто бы это мог быть? Я бы на орочью мелюзгу поставил… ан нет! Вон он, виновник торжества… или виновница? Очень уж очертания характерные… и подозрительно знакомые… особенно сзади… да ну на фиг!

— Эй, гражданочка! А позвольте-нах поинтересоваться-врот, чем это вы тут занимаетесь? — опередил меня Гриша, врубив полицейского на полную катушку.

Естественно, оная гражданочка дёрнулась от неожиданности, испуганно ойкнула, машинально сжавшись, и ме-е-е-едленно, словно растягивая удовольствие, обернулась.

Эх, не сообразил я сразу за широкую Гришину спину спрятаться, а теперь уже поздно! Потому что запалился, как есть запалился! И больше от разочарования, чем от неожиданности, удивлённо воскликнул:

— Милли?..

— Вырубаев?.. — не осталась та в долгу.

Ну и на закуску хором: