Древесный маг Орловского княжества 10 (СИ) - Павлов Игорь Васильевич - Страница 16

На входе началась суета. Слышу, Пересвет что–то решает с моими гвардейцами. Зазвучали знаковые голоса, волнение в груди взыграло.

— Пропускай, свои! — Командую я, отпуская Леночку и выдвигаясь навстречу. Прости, голубушка, уже не до тебя.

— Я слышал, тут король гуляет⁈ — Наигранно возмущается Лучеслав, прорываясь в зал.

— И без нас ведь пляшет! — Наезжает командир тульской гвардии Деян.

Вижу и Светогора, который первым спешит ко мне, чтоб поздороваться. Обнимаюсь со всеми по очереди. Сейчас тульские гвардейцы без боевой экипировки по «гражданке» в праздных кафтанах. Многие воины так по городу гуляют в свои выходные, теперь и неместные взяли такой пример. И это о многом говорит.

Ярославец — самый безопасный в мире город!

Здороваюсь с туляками, обнимаю каждого.

— Прошу за стол! — Гремит Горыня с пола. Его пытается поднять Никита, на котором всё ещё сидит Гайка.

— Да какие столы? Мы ж не жрать сюда явились, — заявляет Лучеслав бодренько. — Позвольте, ваше величество, исполнить для вас представление.

— Ого, играешь? — Удивился я, когда туляк у музыканта балалайку отобрал.

И обалдел ещё больше, увидев, что статный и вечно важный белобрысый Светогор достал из–за пазухи флейту и двинулся к товарищу уверенной походкой. Все три музыканта шарахнулись от туляков, которые на них лишь взгляды недовольные бросили.

Заиграла флейта, подхватила балалайка. Очень красиво начали мои друзья, смывая лёгким бризом мою спесь. А следом захлестнула волна тоски.

Не заметил, как под задницу мне подставили стул, стол поднесли с закуской и выпивкой, куда все мои друзья и расселись, стараясь не шуметь и не нарушать гармонии.

Ансамбль решил без дела не стоять. Чтоб мне обзор не закрывать, девицы расположились по сторонам от воображаемой сценки и начали кружиться, исполняя элегантные синхронные танцы.

Проигрыш закончился, музыка будто замерла в ожидании чего–то. И вот со стороны входа зазвучал звонкий и мелодичный голосок девушки. Её печальные стихи вступления затронули струны моей души. Её голос, что тоненький лучик света, прорезающий вязкую тьму. Нечто очищающее, оголяющее душу от сотни слоёв шелухи. А источник его — светлый, чистый, не пятнанный. И так хочется в это верить, слушая лишь голос.

Следующий куплет полился уже с музыкой туляков, мощно развивая мотив. Да так, что сердце ахнуло в груди. А сам я позабыл о всём прочем.

И не я один такой. Все раскрыли рты, кувшины замерли над кружками, витязи даже перестали жевать. Лишь танцовщицы продолжили синхронно плясать, не мешая идущей к музыкантам и поющей девушке, которая вскоре встаёт рядом с Лучеславом и Светогором.

Тонкая фигурка в кожаных штанишках, жакет с чёрным мехом на вороте, чёрные кудри лоснятся, большие карие глаза блестят. Люта сама на себя не похожа. Обновлённая, яркая и в то же время такая внезапно угасающая. Она поёт свою печальную песню, не поднимая застенчивого взора. Обворожительная, милая девочка, которая завоевала своё местечко в моём сердце. Не внешностью, а своими поступками.

Я и вообразить не мог, что у Огарёвой такой великолепный голос, что она вообще умеет так чарующе петь. Чувственно и сильно, пронизывающе насквозь. А песня всего–то про одинокую путницу, которая идёт за своим любимым через все преграды. Но потом выясняется, что он уже с другой.

В общем, чем–то напоминает нашу историю.

Когда пошёл очередной припев, я почувствовал в её голосе ком. А следом понял, что она плачет. Через пару мгновений песня оборвалась, девушка рванула на выход. Но я поспешил за ней, ни секунды не медля.

Застал, как она с прыжка взлетает в седло. Благо, один из моих гвардейцев придержал её лошадь. Остальные при виде меня выстроились в две шеренги, образуя тоннель до Огарёвой.

— Отпусти! — Взвизгнула она, угрожая бойцу искрящимся красным шаром в ладони.

Тот шарахнулся с перепуга. Люта вырвалась и погнала скакуна по главной дороге.

— Зря я это затеяла, послушала дураков, — успел расслышать её слова сквозь зубы. В них столько обиды и разочарования, что у самого задавило.

— Люта! — Крикнул вслед. Но она даже не обернулась, а только перешла на галоп, чтоб скорее свалить от меня.

В этот самый момент осознал, как ей чертовски больно. Конечно, она ни на что не претендовала и не требовала обещаний, просто оберегала меня и готова была отдать всю себя.

Но я сделал выбор. Окончательный и бесповоротный. А она… просто не смогла держать всё это в себе. Туляки, видимо, ещё накрутили малышку со своими советами.

За мной вскоре они и выскочили вместе с остальными. Ничего не объясняя, прыгнул вверх на корнях, что есть мочи, распустил крылья в воздухе и рванул за Лютой под аханья толпы.

В ночи чёрную птицу не разглядеть. Даже когда свет от огней простреливает каждую улочку и каждый двор. А вот стремительно уносящегося из города всадника сложно не заметить. Дабы не возникло слухов, что король прямо перед свадьбой крутит шуры–муры с другой, выясняя с ней отношения, я не спешу её настигать. Жду, когда покинет город через восточные ворота.

Рвущийся на большой скорости всадник глубокой ночью вполне может вызвать подозрение. Так и выходит. Стража ворот около минуты её не выпускает. Видимо, немного успокоившись, она не искрит своей магией с угрозами. Просто терпеливо ждёт, чтобы свалить из моей обители. А я кружу над ней, как коршун над добычей, ни на миг не выпуская из виду.

Ворота открываются, Люта спешит дальше. Проносится через кладбище, затем пролетает мимо мемориала с тремя головами. Скорости она не сбавляет, поэтому опасаюсь, что испуганная лошадь скинет её, если ворвусь. Поэтому просто лечу за ней, глотая холодный воздух.

Думал, она сняла жильё где–то в Звягинках, но магичка, минуя Академию и село, скачет дальше! С основной магистрали, ведущей на Калугу и Мелихово, сворачивает налево после Озера и движется по дороге, по которой мы когда–то шли до Ореховского кладбища.

Люта словно знает, что преследую, и будто хочет скрыться от меня поскорее под кронами леса. Но мне почему–то кажется, что она просто мчит, куда глаза глядят.

Вижу, что за ней пустились и туляки — трое всадников только въехали в село и вряд ли увидели, куда она повернула. Я же начинаю снижаться, чтобы поскорее остановить её. Что–то мне не нравится этот лес!

Давно я не посещал замок Мрака и не проверял тамошнюю нечисть. И теперь понимаю, что зря этого не делал! Вылезли твари паршивые — голод пересилил мою волю. И теперь бегут по лесу, устремившись на Люту сразу с трёх сторон. Даже без перстня Мрака чую, что эти — довольно мощные, заразы. Видимо, хорошо отожрались и прокачались! Много вервульфов вместе, слишком много…

Под рукой перстня нет, чтоб волей их отогнать. А в магический карман налету не полезешь. Поэтому снижаюсь поскорее, фиксируя всё больше движения. И несутся некоторые оборотни так быстро, что вот–вот настигнут всадницу!

А с ней явно что–то не так. Гонит лошадь, не обращая внимания на собственные обереги, которые сто процентов уже должны просигналить об опасности.

Выскочив на дорогу сразу после проскочившей Люты, один крупный вервульф начинает быстро нагонять её! Так как я не готовился к бою, под рукой ничерта и нет. Ледомётом гасить рисково, боюсь скакуна зацепить. Да и боевой довесок маловат, чтоб им распыляться. Поэтому ращу когти, уплотняя и укрепляя их максимально.

Стрелой несусь на урода и, на малой высоте проносясь, полосую по башке, которая отлетает, как миленькая. Следом с правого фланга выпрыгивает псина и получает по хребтине, которая сразу и разлетается на позвонки. Собрался третьего на скорости гасить, а лошадь на дыбы встала, сбрасывая Люту! Ещё не коснувшись земли, в изнанку я вовремя перейти не успел, чтоб ускориться и поймать малышку. Но хотя бы сшиб того, кто уже летел на неё в прыжке и собирался задавить своей тушей. Потерявшись после падения, девушка не сразу пришла в себя, поэтому не защитилась.

Оказавшись на земле, я оторвал поваленной твари голову, заливая себя сладкой кровью. Едва не позабыв, зачем я тут, ринулся к следующему волколаку, который выскочил к девушке. На этот раз Люта уже была готова вдарить, заискрило у неё в руке и мощно затрещало. Но я подоспел быстрее. Рубанул когтями по грудине, лишь поцарапав её. Убедившись, что это крутой вервульф, а не какая–то там шавка, перешёл в ускорение и снёс твари голову, несмотря на треснувшие следом когти.