Инкубы (ЛП) - Ли Эдвард - Страница 57

- Не мое дело обсуждать его дела.

Фэй ехидно рассмеялась.

- Бармены обсуждают дела всех подряд, и не надо нести мне эту чушь о конфиденциальности.

- Раз уж ты так ставишь вопрос... он знал ее некоторое время, прежде чем они начали встречаться. Их отношения продолжались около полугода.

- Что их разлучило?

- Обычно люди расстаются, потому что понимают, что они несовместимы, или у них разные взгляды на вещи. Но с ними все было не так. Я думаю, это было замешательство.

- Замешательство?

- Конечно, Вероника - художница, а художники иногда бывают немного не в себе. У нее никогда раньше не было настоящих отношений, и, думаю, она не знала, как с этим справиться. Ей нужно было время, чтобы привыкнуть, но она подумала, что это что-то другое, что, возможно, ей вообще не суждено было быть в нормальных отношениях. Она была сбита с толку. Она не понимала ситуации, поэтому разорвала их. Затем она отправилась на какое-то творческое мероприятие. Это позор, потому что я думаю, что у них все бы получилось.

Фэй сделала глоток своего "Мейбока".

"Замешательство. А кто не в замешательстве?"

- Я знал ее, - продолжал Крейг, наливая шесть кружек оксфордского эля. - Я работал в ту ночь, когда они расстались. У нее было много безумных идей насчет "опыта". Она считала, что ей не хватает жизненного опыта, и именно поэтому она чувствовала себя не в своей тарелке среди других людей. Она думает, что опыт - это то, что избавит ее от замешательства, но если она не будет осторожна, то в конечном итоге запутается еще больше.

Фэй чувствовала себя в равной степени сбитой с толку. Она не хотела опыта, она хотела любви, но то, что она получила вместо этого, было имитацией. Ее сломил не опыт, а горькое осознание того, что многие ужасные вещи легко замаскировать под правду.

"Мейбок" уже заставил ее зажужжать.

"Черт возьми, Джек, - смутно подумала она. - Где ты, черт возьми, пропадаешь?"

* * *

Где, черт возьми, он пропадал совершенно не соблюдая закон, так это в квартире на третьем этаже некоей Вирджинии Тиль, также известной как Джинни. На то, чтобы открыть девятиконтактный замок Дуббинса, у него ушло десять минут; он был уверен, что его заметят. Но холл по-прежнему оставался пустым, случайно или по воле судьбы.

"Разве не было бы здорово, если бы она все-таки не уехала?" - размышлял он, сидя в гостиной.

Он мог представить себе выражение ее лица, когда она выходит из кухни - или, еще лучше, из душа - и обнаруживает оборванного, небритого Джека Кордесмана, тупо стоящего с набором отмычек в руке. Это было просторное, дорогое помещение, с множеством хорошей мебели, качественными коврами и шторами и одним из тех гигантских телевизоров, по которым можно смотреть несколько передач одновременно.

"Должно быть, это здорово, - хмыкнул он. - Богатая сука".

Вероника рассказала ему, что Джинни зарабатывала несколько сотен тысяч в год на том, что писала. Критики называли ее книги "Спекулятивный феминизм". Джек называл их "чепухой". Они с Джинни никогда по-настоящему не нравились друг другу. Иногда они втроем отправлялись на ферму, и Джинни с Джеком начинали спорить, что всегда забавляло Веронику.

- Ты неопрятная монархическая свинья, - как-то сказала ему Джинни.

- Монархическая? Такое слово вообще существует? - возразил он. - Наверное, это похоже на то, о чем ты пишешь. Чистая чушь.

- Я бы ударила тебя по голове, если бы не боялась сломать ногу, - ответила она.

- Набей себе задницу молотком, детка. Как тебе такое?

- Незрелый, неотесанный и враждебный, вот и все, чего я ожидала от полицейского.

В любом случае, это были интересные аргументы. Джек нашел приглашение Джинни в корзине с письмами у телефона. Оно было почти таким же, как у Вероники. Затем он начал поиски. На этот раз никаких украденных писем не было. И снова он не знал, что именно ищет. Он обшарил кухонный стол, все места, где она могла что-то записать, когда звонила для подтверждения.

"Хо! Контрабанда!" - подумал он.

В ящике стола под записными книжками с адресами он нашел маленький пакетик марихуаны.

"Как тебе не стыдно, Джинни".

Он не смог устоять. Он высыпал содержимое пакета в раковину и снова наполнил его такой же порцией орегано "Маккормик" с полки для специй.

"Посмотрим, как тебе это понравится, дорогая".

Далее - спальня. Это было непоправимо; он наслаждался этим. Копание в личной жизни Джинни доставляло ему извращенное удовольствие. Нет, это определенно было неэтично, но что в этом плохого? Не то чтобы он собирался что-то украсть или испачкать великолепный бежевый ковер. Тем не менее, он представлял, как совершает самые обычные детские поступки: прыгает на кровати, передвигает мебель, пишет "Килрой был здесь" на зеркале в ванной. Было бы неплохо немного взбить сливки под шелковыми простынями. Или, эй, как насчет соли в сахарнице?

"Пора взрослеть", - заключил он.

В ящике с нижним бельем обнаружилось удивительное пристрастие к трусикам без промежности.

"Боже мой! - подумал он, открывая следующий ящик. - Дом 1000 наслаждений Джинни".

В ящике лежали вибраторы, электрические шарики "бен-ва", многочисленные насадки, зонды и щекоталки, а также несколько предметов, которым Джек даже в самом смелом воображении не смог бы подобрать названия. Они выглядели как инопланетные придатки. Один был похож на морду крота со звездчатым носом. У другого, казалось, были щупальца.

"Господи Иисусе, неужели женщины действительно вставляют в себя эти штуки? Как они могут сохранять невозмутимое выражение лица?"

Последним был черный фаллоимитатор с накаткой длиной более фута.

Джеку пришлось приложить немало усилий, чтобы не рассмеяться.

"Каждый день узнаешь что-то новое", - сказал он себе.

Но затем он открыл ящик прикроватной тумбочки и глухо застонал. Внутри лежала маленькая ночная фляжка; очевидно, Джинни была не прочь пропустить стаканчик в предрассветные часы.

"Наверное, скотч, - подумал Джек. - Наверное, "Фиддич"."

Неужели судьба подсунула ему фляжку, чтобы испытать его? Неужели Бог? Серебряная отделка фляжки сверкала, как солнце в зените. Джек увидел, как его рука потянулась к ней.

- Нет, - сказал он. - Я... не буду.

Он не притронулся к фляжке.

Рядом с фляжкой лежал маленький блокнот, верхний лист которого был исписан неровным почерком Джинни. В начале страницы она написала имя Хоронос.

Джек взял блокнот и прочитал.

Адрес, за которым следовало что-то вроде указания, как добраться до какого-то места в северной части округа.

* * *

- Все пропало.

Это была знакомая жалоба, и всегда вызывающая ужас. Она чувствовала себя прекрасно, когда вставала, но потом понимала, что вставать - не значит жить. Три грамма, которые она взяла с собой, закончились. Это не продлилось и трех дней.

Эми Вандерстин откинулась на спину и выпустила из рук горячую трубку, как это случилось с ее мечтами и с ее жизнью.

"Да, все пропало, - подумала она. - Все... пропало".

Как долго продержится ее имя? Год? Пару лет? Ее последний фильм имел большой успех, и в будущем у нее были многомиллионные контракты. До сих пор никто не знал, что все это было ложью.

Она больше не могла работать, не могла сосредоточиться. То, что когда-то значило для нее больше всего - ее ремесло, ее искусство - отошло на второй план. Она не продержалась и недели над своей последней картиной; на съемочной площадке она сломалась. Врачи сказали, что это психомиметический шок, вызванный употреблением кокаина. Сценарист и ассистент режиссера были теми, кто закончил работу над фильмом, а не Эми. Эми находилась в реабилитационной клинике в Хьюстоне.