Мимоходом на курьих ножках - Завойчинская Милена - Страница 2

Но, возвращаясь к колобку, возможно, я справлюсь сама. Древний рецепт не предусматривает вмешательства мощной бытовой техники.

Да, пожалуй, надо найти крылышко. А то скрести по сусекам нечем. Интересно, что имелось в виду под этим словом в те времена? Надеюсь, не в буквальном смысле оторванное от курицы или голубя крыло?

Вот, кстати. Аделаида Львовна не преминула бы заметить, что уровень моего развития, как у воспитанницы ясельной группы. Я даже такие примитивные сказки и то не понимаю. И совершенно точно не пара Димочке, с его-то образованием. То, что учились мы с ним вместе, образование получали одновременно в одном институте, и оценки у меня выше, во внимание не принималось.

Ну да ничего. Пусть я уровня детсадовца, но интернет нам поможет, как и всегда. Окей, смартфон и великий мой помощник-поисковик, вопросик к вам: «Что за крылышко было у бабки из сказки „Колобок“?»

Некоторое время я в замешательстве взирала на полученные ответы.

– Да ну не-е-ет… – пробормотала вслух.

Крылышко оказалось реально крылышком. В буквальном смысле. Отрезанное и засушенное гусиное крыло. Народец вообще не парился на тему защиты прав животных и того, что годится в кухонную утварь, а что – не очень. Полагаю, это из разряда засушенной же кроличьей лапки на удачу.

Я повернулась к витрине, от которой так и не успела отойти, и сообщила колобку за стеклом:

– Никаких крылышек! Есть силиконовая кисточка. Так, а сусеки это чего такое?

Загадочные сусеки оказались большим деревянным ящиком для хранения муки или зерна. У меня это была пачка муки в фабричной упаковке и в целлофановом пакете, чтобы не пачкала полку. Ко́роба тоже не было, не считать же за него прозрачную пластиковую банку, в которой хранился сахар. Всю остальную бакалею мы в целях экономии места не пересыпали никуда, а так и использовали из упаковок, только закрывали вскрытые пачки специальными прищепками.

Так было заведено мамой Димки, а мне было все равно. Главное, что нам с Марусенькой выделили место для творчества.

Спустя еще пару запросов и немного времени я твердо заявила все тому же крайне жизнелюбивому хлебобулочному изделию в витрине:

– Никаких крылышек, сусеков и коробов. Так, что там еще? А! Колобок был «пряжо́н». Господи, а это еще что за ерунда такая? – посмотрела снова в интернет. – Ага. Так. Не буду я ничего жарить и кипятить во фритюре. Жареное тесто вредно. Короче, решено – медовик! Ну или тортик-зебру испеку. Ее все любят.

Колобок в витрине скорчил грустную рожу, как будто он меня слышал.

Я вздохнула. Снова бросила взгляд на вывеску. Притормозить и полюбоваться на выставленные в витрине вкусности мимоходом не вышло. Заведение «Мимоходом!» нешуточно задержало меня. Может, рискнуть все же и войти?

Зайти так и не вышло. Пока я тут занималась изучением архаизмов из старинных сказок, в царстве выпечки назревала своя драма жизни. Уж не знаю, что там у них случилось, но дверь стремительно распахнулась и на крыльцо выскочил взбешенный молодой брюнет в белом длинном фартуке и белом же колпаке.

С перекошенным от ярости лицом он сорвал с себя колпак, рывком развязал пояс и дергаными движениями, путаясь в лямках, содрал с себя фартук. Остался в черной рубашке и черных же классических брюках. И что удивительно, не изгваздался же в муке. Я вот так не умею. Даже когда я в фартуке, все равно регулярно умудряюсь обляпаться.

А парень, не обращая внимания на меня и на прохожих, скомкал детали защитной униформы и швырнул в сторону витрины. В мою. В меня и попал. Я машинально поймала то, что в меня бросили, но парень этого даже не заметил. Он просто злобно пнул урну, выругался и…

И-и-и…

Наверное, все же я сошла с ума окончательно. А ведь все начиналось только с гримасничающего колобка. Сейчас же на моих глазах выскочивший из булочной красавчик скастовал – во, я умное слово знаю, в книжках фэнтези читала – огненный шар и запулил его в небо. Тот рассыпался там сотней искр, как маленький салют.

Брюнет же снова выругался, развернулся и пошел прочь по улице, раскатывая рукава своей пижонской черной рубашки.

– Да ну на-а-афиг. На-фиг! Ка-ра-ул! – сказала я.

И пошла в другую сторону. Оглянулась только один раз, на всякий случай… А то, знаете ли… Вывеска кондитерской-булочной все так же демонстрировала название «Мимоходом» с багетом и кексиком вместо восклицательного знака.

А на углу дома висела старинная чугунная табличка с адресом «Ул. Сладкая, 13». Только сейчас ее заметила.

Еще и дом – номер тринадцать. Что странно, ведь по этой стороне шла четная нумерация.

Окончательно я пришла в себя, только спустившись в метро. Причем я даже не осознавала, насколько меня поразили события этого утра, пока не полезла в сумку, чтобы достать карточку на проезд. Вот тогда я и обнаружила, что все еще сжимаю в руках скомканные фартук и колпак, которыми в меня швырнул тот черноволосый красавчик-кондитер.

Я с глупым видом таращилась на чужую униформу у себя в руках. А потом медленно затолкала ее в сумку. Все тем же комком. О том, чтобы встряхнуть, сложить или вернуться и отдать, я даже не думала. У меня не хватало на это душевных сил.

Всю дорогу до дома я пребывала в той же прострации. Я все-таки сошла с ума и надо признать этот печальный факт? Одного колобка для этого хватило бы.

Но последующий за ним красавчик с огненным шаром в руках… Божечки! Я куда вообще угодила? Это точно моя реальность? Или у нас теперь супергерои из комиксов спокойно по улицам гуляют и швыряют в ничего не подозревающих прохожих своей форменной одеждой?

В общем, я отменила все свои планы на день. Не поехала ни к врачу, ни по магазинам. В обратной последовательности планировалось все, конечно. Сначала магазины и кофе, потом ужасы стоматологии.

Добралась до дома в весьма растрепанных чувствах, пошла по лестнице пешком, чтобы хоть как-то скинуть стресс. Честное слово – действенный метод. Когда поднимешься на четырнадцатый этаж своими ногами, то как-то стресс потихонечку теряет свои чешуйки где-то между лестничными пролетами.

В сумке пришлось покопаться, прежде чем я отыскала ключи, мешали чужие вещи. Зачем? Зачем я их утащила?! Придется завтра нести обратно…

В общем, вошла я в пустую в это время квартиру. И поняла, что квартира не такая уж и пустая, несмотря на середину дня. Из нашей с Димкой комнаты доносились весьма характерные звуки страстных физических взаимоотношений между полами. Причем, судя по накалу, девушка имитировала. Димка почему-то дома и смотрит фильмы для очень-очень взрослых? Но зачем так громко?

Не разуваясь, я прямиком прошла к двери, распахнула ее и почувствовала… Вот тут обычно пишут в книгах, что почувствовала, как «земля уходит из-под ног» или «все оборвалось», или «сердце рухнуло», или «вдребезги разбилось сердце».

Я почувствовала… пустоту. Кажется, я давно уже обо всем догадывалась, просто до сего мига не складывались многочисленные кусочки пазла воедино. И охлаждение между нами. И ухмылки, и лживое сочувствие Маринки, когда я рассказывала, что поссорилась с парнем. И его задержки после работы и ставшие частыми посиделки с друзьями за футболом. Пахло от него после этого «футбола» не пивом, а шампанским. И то, что он совсем перестал ценить мою выпечку и попытки порадовать его чем-то вкусным.

А вот и причина. Моя подруга, бывшая, как я понимаю, причем уже давно. Вон она, задорно скачет, изображая наездницу, на моем парне. На постели, застеленной бельем, которое мы с ней вместе и выбирали. То-то она тогда посмеялась надо мной. И теперь, небось, радуется, что может наставлять мне рога на собственноручном выбранном постельном комплекте.

Разожралась она, кстати. Я-то пироги и торты только пеку, сама не ем, лишь видимость создаю, ковыряя в тарелке кусочек до состояния крошек. Мне не рекомендуют врачи, я от выпечки себя потом плохо чувствую. Так бы тоже ела. А Маринка очень любит, налегает и нахваливает.