Гаст (ЛП) - Ли Эдвард - Страница 30

Ты отступаешь назад, давясь, с чудовищным привкусом во рту. Ты отшатываешься назад, чтобы краем глаза увидеть повозку, направляющуюся на холм, только теперь все несчастные пленники лысые.

Волна тошноты грозит сбить тебя с ног, и издалека ты слышишь крики.

- Взять ее!

Ты выглядываешь, но видишь только сквозь изменчивое головокружение тошноты...

- Рядовой! Пристрели этого сбежавшего заключенного прямо сейчас!

Ты все еще шатаешься. Когда зрение проясняется, ты видишь лысую и очень голую маленькую девочку, убегающую от амбара.

- ВЗЯТЬ ОРУЖИЕ НА ПЛЕЧО И СТРЕЛЯТЬ! - кричит лейтенант с красным лицом, приближаясь.

Ты поднимаешь оружие и целишься в V-образный вырез. Твой палец касается спускового крючка...

- Чего ты ждешь?

- Но-но, сэр, - запинаешься ты, - это всего лишь маленькая девочка...

Дупло пистолета касается твоего виска.

- Рядовой, если ты не застрелишь этого сбежавшего заключенного, я убью тебя прямо сейчас и добавлю твои волосы в следующую партию!

"Я не собираюсь этого делать", - думаешь ты, но тем не менее делаешь вдох, выпускаешь половину воздуха и нажимаешь на спусковой крючок.

Курок щелкает, ударяя по латунному капсюлю, и после доли секунды задержки мушкет пытается выскочить из твоей руки. Черный порох выбивает гладкоствольный патрон калибра .69 из дула с оглушительным грохотом и клубами дыма.

Твои глаза были закрыты, когда ты нажимал на курок, но ты слышишь слабый хлопок и детский визг.

Лейтенант раздувает дым своей шляпой.

- Отличный выстрел, рядовой! Ты попал той девчонке прямо в спину, когда она поворачивалась!

Твои глаза жжет, как огонь. Ты видишь маленькое голое тело, дрожащее в траве. Несколько секунд она всхлипывает:

- Мамочка! Папочка!

Затем:

Тишина.

- Как тебя зовут, рядовой?

Ответ вырывается скрежещущим голосом:

- Колльер, Джастин, Третий корпус, сэр.

Глаза лейтенанта, казалось, пожелтели?

- Где ты научился так стрелять?

Твое горло почти сдавлено, и голос в глубине твоей головы шепчет:

"Ты убил ребенка, ты убил ребенка..."

И слова вылетают из твоего рта без осознания:

- Фредериксбург и оба сражения при Булл-Ране, сэр, - но ты только хочешь перезарядить и убить себя прямо там.

- Чертовски хорошо стреляешь, рядовой, - похлопывание по спине. - Теперь приведи несколько нигеров, чтобы забрать тело и вернуться на свой пост.

Ты смотришь на поле и бубнишь:

- Да...

(II)

- Сэр...

Колльер лежал на простынях, дрожа от страха, глаза его были открыты в ужасе. Холодный пот, густой как мед, казалось, покрыл его. Сначала пришло замешательство, затем его желудок сжался, когда образы из сна вспыхнули в его голове.

"Святое дерьмо, это был самый отвратительный кошмар в моей жизни..."

Он попытался сглотнуть, но не смог, затем он обнаружил, что не может пошевелиться, сон раздавил его, как рухнувший потолок. Изображение ярче вспыхнуло в его мозгу: высохшие обнаженные женщины с пергаментно-белой плотью, стоящие в футах друг от друга, пока пара железных ножниц, идентичных тем, что он видел на витрине, замысловато отрезали-отрезали-отрезали все их лобковые волосы.

"Как нацисты", - подумал он.

Конфедераты действительно делали такие вещи? Он где-то это прочитал?

Или его разум сгенерировал все это злодеяние?

"Должно быть, я действительно облажался, раз мне приснился такой сон..."

В самом деле.

Он все еще не мог пошевелиться. Он чувствовал себя наполовину задыхающимся. Его грудь поднималась и опускалась, когда он вдыхал воздух...

"О, черт!"

...и тут же он заметил фигуру, стоящую рядом с кроватью.

Сердце Колльера дрогнуло. Его мозг приказал ему скатиться с кровати и включить лампу, но...

Паралич сна только усилился вокруг него.

"Кто ты?!" - попытался он крикнуть, но его горло было так же парализовано.

Зернистая тьма заполнила комнату, как дым. Голова фигуры, казалось, была опущена. Казалось, она стояла там, глядя на него сверху вниз, целые минуты, а затем ее поза внезапно изменилась. Голова фигуры наклонилась к его лицу.

Тело Колльера сжалось, когда рот сомкнулся на его рте, и пылкий, горячий язык начал скользить по его губам. Его собственные губы раздвинулись против его воли, позволяя высосать его язык. Действие было искусным, почти машинальным, а затем маленькие, но настойчивые пальцы переключили его соски. Принудительный поцелуй послал влажные чмокательные звуки в тускло освещенную комнату.

Когда зажегся свет, Колльер наконец сбросил сновидное оцепенение. Это была Лотти.

- Черт возьми, Лотти... Ты не можешь просто так пробраться в комнату парня, когда он спит...

Вот она стояла, голая и все еще пьяная, ухмыляясь. Она опустилась на колени рядом с ним, начала тереть его грудь.

- Просто... прекрати. Хватит этого, ладно? Я не в настроении; мне просто приснился ужасный кошмар, - но даже когда он это сказал, пелена ужасного кошмара отступила на второй план перед более первобытными импульсами. - Возвращайся в свою комнату, просто...

Похоть ворвалась, его глаза неизменно скользили по ее подтянутому телу. Пока ее руки массировали его грудь, он мог поклясться, что ее собственные шоколадные соски-конфеты возвышались на спелых, как фрукты, грудях. Плотный живот изогнулся, и теперь он увидел, что ее лобковые волосы - хотя и обильные, как у ее матери - были аккуратного светло-русого оттенка. Его рука начала подниматься к груди, но затем отдернулась...

"Хоть раз прояви здравый смысл!" - ругал он себя.

- Лотти, нет. Мы не можем этого сделать, это неправильно. Ты все еще пьяна, и твоя мать уже достаточно зла на тебя, так что просто возвращайся в свою комнату-у-у-у... - а затем она повернулась и села прямо ему на лицо. Теперь и макушка Колльера, и ее задница были направлены к стене.

"О, ради бога..."

Ее промежность прилегала к его лицу, как маска в самолете; внезапно вся эта пышная шевелюра окольцовала его рот. Она, очевидно, подмылась, прежде чем сделать этот ход - Колльер был очень благодарен - потому что его нос подталкивал ее анус.

Ее бедра нетерпеливо покачивались, и она обеими руками шлепнула его по животу.

"Я думаю, это ее сигнал продолжать", - заключил он и начал слегка лизать снизу вверх.

Он почувствовал вкус чистого женского мускуса, сначала скользя нежными кругами, очерчивая половые губы, а затем лизая более прямолинейно. Она снова шлепнула его по животу; Колльер закатил глаза, как мог, и начал лизать быстрее.

"Я чувствую себя как гребаная лошадь, которая едет слишком медленно", - и сравнение было уместным, потому что именно так она ехала на его лице.

Хотя Колльер не мог этого отрицать. Это... было довольно круто.

Несколько раз ему пришлось подтолкнуть ее бедра вверх, чтобы он мог дышать.

"Она заставляет меня платить за то, что я дрочил ее ногами", - рассуждал он.

Щель ее "киски" начала насаживаться на его язык, и он услышал, как она затаила дыхание, когда он провел рукой по ее передней части и обхватил ее груди. Он ущипнул набухшие соски очень легко, затем...

Она снова начала хлопать его по животу.

"Думаю, так девушка, которая не может говорить, говорит: "УЩИПНИ МОИ СОСКИ СИЛЬНЕЕ".

Кончики пальцев Колльера усилили давление. Она просто продолжала хлопать, поэтому он просто продолжал сжимать. В конце концов он начал поворачивать коричневые пробки плоти, как плоскогубцы, закручивающие винты, и он подумал:

"Ух ты, это должно быть очень больно".

В это же время кончик его языка ускорился над клитором, который, как он теперь понял, был большим, как лесной орех.

Позвоночник Лотти откинулся назад, ее бедра коснулись лица Колльера, и она даже ударилась головой о спинку кровати, а затем...