Гувернантка для двух забияк (СИ) - Зимина Юлия - Страница 27

Сам не знаю, почему решил сделать вид, что кулинарные способности Анастасии, находящиеся на уровне поваров самого его величества, на меня не произвели должного впечатления. Пытался разобраться в этом, и вроде получилось. Интуиция подсказала. Она шептала, что во мне просто говорил страх, ведь стоит начать расхваливать иномирянку, как стражи вообще из-за нее передерутся, заваливая своим вниманием, а я был против подобного.

«Уведут гувернантку, а Лиаре и Лусии потом страдать! – хмыкнул я. – А точно ли все дело в присмотре за племянницами?» – проскользнула мысль в голове.

Почему именно последнее вызвало у меня негодование? Я пытался внушить себе, что не имею никаких чувств по отношению Анастасии, но где-то там, в глубине души, ответ был известен – мне интересна эта девушка.

Оливия появилась внезапно, заставляя с силой сжать зубы. Пусть я и находился на кухне, где мужчине моего статуса бывать не положено, но я чувствовал себя здесь уютно, как бы это странно не звучало. Вкусная еда, чистота, напротив Ториш, с которым я многое повидал и мог положиться на него во всем, рядом Лиара с Лусией и… Анастасия. В душе разлилось спокойствие и умиротворение. Я на короткое мгновение оказался среди своих. Среди семьи, с которой хотел остаться, но графиня, червоточина на моей душе, испортила все к чертям собачьим.

– Айрин – гувернантка для Лиары и Лусии! Она не обязана накрывать тебе на стол и уж тем более выслушивать твои недовольства! В доме остались две служанки! Обратись к ним, Оливия! – да, я не смог больше этого выносить и позволил себе прилюдно закрыть ей рот, что с моей стороны было той еще грубостью.

Глаза графини расширились, ведь я публично унизил ее, а потом на них выступили слезы, от вида которых я начинал раздражаться еще сильнее. Мне хотелось рыкнуть на нее, чтобы она перестала пускать слезные реки, которые, скорее всего, были очередным спектаклем.

– Эртан… – всхлипнула она, мотая головой. – Что ты такое говоришь? Что я тебе сделала? – голос Оливии дрогнул. – Хорошо еще другие не слышали, как ты со мной обращаешься, такого позора я не смогла бы пережить.

– Умей со всеми вести себя достойно, – произнес я ледяным тоном. – Тебе никто здесь ничем не обязан! Запомни это! В МОЕМ доме нет рабов, есть те, кто поддерживают чистоту и готовят еду! Да, они ниже тебя статусом, но это не говорит о том, что ты имеешь право обращаться к ним без должного уважения!

Оливия зажала рот рукой и выбежала из кухни, рыдая на весь коридор.

Я уставился взглядом в пустоту, испытывая двоякое чувство в этот момент. С одной стороны под кожей разливалось моральное удовлетворение, ведь я высказал ей половину из того, чего безумно хотелось. Но с другой меня терзало чувство вины, ведь Оливия была в положении, такие расстройства могли плохо сказаться на ее состоянии и развитии малыша в целом.

«И что теперь? Позволять всех втаптывать в грязь, так что ли?! Раз родители не научили манерам, то придется мне, если не хочу всю свою оставшуюся жизнь краснеть из-за ее хамского поведения!»

Чувствовал на себе взгляды девочек и Анастасии, но посмотреть в их сторону не решился. Аппетит пропал, и я, буркнув слова благодарности за трапезу, поспешил покинуть кухню.

Мне было душно, я задыхался. Графиня сводила меня с ума, отравляя мою жизнь. Всей своей сущностью пытался избавиться от нее, но на деле не предпринимал ни шага, ведь ее беременностью она связала меня по рукам и ногам.

Размашистым шагом направлялся в сторону кабинета, вихрем пролетая мимо вытянувшихся по струнке стражей. Меня одолевало отчаяние и понимание того, что жизнь в таком молодом возрасте загублена, ведь я не смогу выносить графиню подле себя.

«Не смогу…»

– Ваша светлость! – послышалось взволнованное за моей спиной, когда я уже находился возле дверей своего кабинета.

– Что такое? – недовольно кинул через плечо, наблюдая бегущего ко мне со всех ног стража. – Что случилось? У нас пожар?

– Графиня! – выпалил молодой мужчина. – Графиня пробегала мимо меня в слезах, а потом упала в обморок, прямо посреди коридора…

40. Может случиться непоправимое

Эртан

– Дьявол! – рыкнул я, срываясь с места и устремляясь за стражем, указывающим путь.

Оливия обнаружилась на полу, лежащей без движения. Только ее грудная клетка размеренно поднималась и опускалась, свидетельствуя о том, что она дышит.

– Мы не осмелились взять ее на руки, – виновато произнес страж.

Я мог его понять, как и всех остальных, которые столпились возле моей будущей супруги, поглядывая с волнением. Они не знали, что Оливия в положении, Ториш не стал бы рассказывать о таком, но все же на их лицах проглядывалось тревога.

– Отправьте гонца к королевскому лекарю! – выпалил не дыша. – Скажите ему, что я срочно его зову. Дело наивысшей важности!

Стражи, переглянувшись между собой, ведь я вызывал королевского лекаря, как простого врачевателя, не стали задавать лишних вопросов и быстро определили, кто именно займется моим посланием, и когда я подхватил на руки графиню, один из тех, кто охранял мой дом, уже отправился выполнять поручение.

Естественно они были не в курсе, что мой дядя следит за здоровьем самого короля, но тем лучше. Ни к чему им обладать данной информацией.

Нес молодую женщину осторожно, стараясь трясти как можно меньше.

«А она нелегкая… – подумалось невольно. Прижал ее сильнее, чтобы было удобно шагать, и тут носа коснулся аромат женских духов, заставляя задержать дыхание… – Как… – горло сдавило от терпкости запаха, – как такое можно на себя наносить? Невозможно просто…»

Ускорил движение, вдыхая через раз. Глаза заслезились, словно Оливия надушилась не цветочной водой, а каким-то химическим составом, раздражающим мое обоняние.

Стражник, следующий за мной по пятам, услужливо распахнул дверь комнаты графини, и я вошел внутрь, осторожно опуская свою "ароматную" ношу на кровать.

Чуть позже на пороге комнаты появился Ториш, зорко оглядывая сначала меня, потом и Оливию. Он ничего не стал говорить, но мне хватило одного взгляда, чтобы понять – его мысли, как и мои, разделялись.

– Как она? – спросил страж, подходя ближе и вставая возле окна, рядом со мной.

– Надеюсь, что ничего плохого не случилось, когда Оливия упала, – повел я плечом, скосив глаза в сторону кровати.

Я не отходил от своей невесты. Чувство вины не давало покоя, ведь не одерни я ее, то этого не случилось бы. Да, я не желал связывать свою жизнь с Оливией, но и не смог бы спокойно дышать, зная, что она потеряла ребенка из-за меня.

Ториш находился рядом. Мы не обсуждали случившееся и не говорили ничего лишнего. Он, как и я, понимал, что сейчас лучше не стоит разговаривать о подобном.

Невольно в памяти вспомнился момент, когда он впервые в жизни остался безучастным к моему счастью. Я тогда не мог найти себе места от радости, заверяя его, что влюбился в Оливию и хочу жениться на ней как можно скорее. Друг не разделил моего стремления создать семью. Наоборот. Он попросил не торопиться и хорошенько все обдумать, ведь брак это не в хлебную лавку сходить. Он смотрел на меня такими глазами, словно пытался что-то разглядеть в них. Мне на тот момент стало неприятно его поведение. Ториш всегда был рядом, всегда поддерживал и помогал, но так отрицательно себя повел, когда я выплеснул на него положительные эмоции.

«Нужно обязательно поговорить с ним по этому поводу. Это я сейчас понимаю, что он был прав, слишком странно я себя вел на тот момент, но разговор должен состояться наедине, а не когда Оливия лежит рядом, пусть и без сознания. Кстати… Что-то слишком долго она без сознания!»

Стоило об этом подумать, как со стороны кровати раздался тихий стон, и графиня пошевелилась, распахивая глаза.

– Эртан… – едва слышно произнесла она, смотря в мою сторону. – Что случилось?

– Как ты себя чувствуешь? – подошел к ней, подавая Торишу знак рукой, чтобы он оставил нас.