"Фантастика 2025-183". Компиляция. Книги 1-15 (СИ) - Раевская Тиана - Страница 227

— Сбежит ведь большая часть, Андрей, — скептически подняв бровь сказал Цинк.

— А и пусть бегут, — отмахнулся Разумовский. — Там и расскажут дополнительно, что да как здесь производят. И про стекло, и про плуги и лопаты из металла, и про лошадей, на которых пахать можно. Зря, что ли, синьор Веспучче целый табун перевез? Чем интереснее будут их рассказы, Цинк, тем успешнее пройдут мирные переговоры.

Уходящим было сказано, что оставшихся пленных можно будет или выкупить, или же их отпустят через три года.

Глава 41

К концу 1493 года основные договоренности с майя были достигнуты. Правда, как и все в этом мире, дались они потом и кровью.

Пусть и не слишком большой кровью, но была еще одна массовая военная стычка, в которой погибло несколько сотен народа с обеих сторон. Была небольшая партизанская война, при которой воины ягуара с основательной помощью андроидов физически устраняли наиболее упертых жрецов майя. После того, как часть элиты бесследно исчезла, а часть нашли дома, в собственных постелях, с прожженными дырами в груди, мирные переговоры пошли гораздо бодрее, и сейчас, в канун Нового года, все слова были сказаны.

Договорились, что к весне майя получат первую партию учителей, что часть законов будет пересмотрена и отныне, и навеки запрещены кровавые жертвоприношения в храмах. Как во всеуслышание сказал Разумовский, принимающий в качестве императора мирное посольство:

— Мы — БОГИ, и мы сошли на землю, чтобы беречь свои народы. Каким темным силам вы хотите приносить жертвы? Нам не нужна ваша кровь, нам нужна ваша долгая и счастливая жизнь.

На троне Рим выглядел достаточно величественно.

Давным-давно уже все небрежно скрученные провода, соединяющие светодиоды, были упрятаны в удобные золотые «чехлы». Венец полыхал на лбу императора загадочными переливами огоньков, тяжелые браслеты-наручи воинственно вспыхивали красным. Как ни парадоксально, даже мешика до сих пор любили смотреть на всевозможные светящиеся в темноте огоньки. А для майя увешанный горящими, но не обжигающими огнями Рим действительно казался чем-то божественным. Он принял дары мира и был милостив.

Выходя после церемонии на вершину пирамиды — требовалось благословить майя в обратный путь, Рим раздраженно содрал с головы тяжелое украшение:

— Сейчас день, все равно им не видно будет. Да и без меня есть на что полюбоваться.

— Отключи диоды — батарейки беречь нужно, но корону на башку нацепи. Мало ли кто из них глазастый окажется. — возмутился Бык, игравший на церемонии 'Правую руку Великого Владыки!

«Левая рука», Цинк, сперва молча стоял, оглядывая окрестности, а потом сказал:

— Давненько я не поднимался сюда… А ведь хорошо выходит, ребята! Одни зеркала чего стоят!

Система вогнутых зеркал, которыми пользовались местные для оповещения о разных новостях, не только отлично работала, но и выглядела весьма эффектно. На соседней пирамиде крепился такой вот золотой горящий диск. Издалека взблескивал точками и тире еще один такой же — шло донесение или с пограничного участка, или от побережья.

Время уже не бежало, а летело реактивным истребителем…

Новый год, не слишком понятный местным праздник, отмечали в тесном кругу. Все немного устали за эти суматошные годы, а особенно обидно было то, что команде придется разделиться. Благо, что по медальонам можно поддерживать связь и обсуждать текущие реалии.

Сам Цинк, в миру Лугов Константин Витальевич, внешне держался спокойно и бодро, но внутри испытывал странное беспокойство: «Ну вот, теперь и узнаю, тварь ли я дрожащая или право имею…».

Его всегда чуть беспокоило, что он шел вторым пожизненно. Нельзя было отказать капитану Лугову в решительности или сообразительности, но судьба удивительным образом каждый раз ставила его в положение заместителя. Всегда рядом находился или старший по чину, или тот, кто принял командование раньше в силу обстоятельств, или еще что-то подобное. И вроде бы рвать жопу ради первого места капитан не хотел, но и чувствовать себя ведомым ему поднадоело. Потому и разговор с Разумовским и Быком, когда они обсуждали примерный состав командированных к майя, был достаточно кратким:

— Костя, я думаю, тут даже спорить не о чем — пойдешь старшим. — начал беседу Рим.

Цинк вопросительно глянул на Быка, стараясь убедиться, что тот не возражает. На его взгляд, Бык только пожал мощными плечами и ответил:

— Не-не, Костян, я в командиры никогда шибко не рвался, мне возни с молодняком хватает. Так что — никаких обид, я с Римом остаюсь. Тем более что и по званию ты старше, — с улыбкой закончил Василий.

— Наши звания сейчас — пустой звук, — вздохнул Цинк.

— Не скажи, дорогой, — ухмыльнулся Бык. — Если присмотреться, то кто с чем сюда попал, в том же чине до сих пор и ходит.

— Ладно, мужики, хватит лирики, — вмешался Рим. Раз ты, капитан, старшим идешь — набирай команду сам. Кого возьмешь?

В общем-то, этот разговор назревал уже давно и состав команды Цинк успел обдумать не один раз, потому ответ его был четким:

— Задрот, Дзю, Чук и Гек.

Рим удовлетворенно кивнул головой, как будто именно такого ответа и ждали и уточнил:

— Почему их?

— Андрей, давай правде в глаза смотреть — здесь Фаэт и криокамеры, ваша команда при любом раскладе остается ведущей, а Задрот хоть и хороший спец, но Скрип на год больше служит и опытнее. Так что вам Скрип, а мне, — тут он слегка ухмыльнулся, — что осталось.

Рим удовлетворенно кивнул, соглашаясь с каждым словом и, подбодрил Цинка:

— Дальше…

— С Дзю мы не раз уже вместе ходили и неплохо сработались. Ну, а Чука и Гека, по-моему, разлучать не стоит — в связке ребята работают отлично. Задрот займется тем, что обучит пару десятков майя адаптированной версии русского, а там уже видно будет.

Рим слушал внимательно: Цинк шел в этой компании как командир, остальные были приданы для усиления, но Костя все понимал правильно, спорить было не о чем.

Обсудили еще несколько деталей и отправились на прощальный ужин, который одновременно и был встречей Нового года.

Надо сказать, что Анжела расстаралась. Конечно, настоящую елку здесь она найти не могла, но что-то хвойное, собранное в большие охапки, стояло в напольных вазах. Этого мало — на вечнозеленые лохматые ветки были повешены самодельные гирлянды и даже яркие небольшие клубочки разноцветных ниток, символизирующие собой елочные игрушки. До окончания приготовлений мужикам входить в обеденный зал строго запрещалось, поэтому сейчас все были приятно удивлены. В этот раз Анжела не оставила кухню на откуп прислуге, а лично руководила приготовлением части блюд.

Ксен, про себя давным-давно решившил, что белая богиня Анжела — воплощение богини Чантико, «Той, кто живет в доме». Нельзя сказать, что эта богиня была слишком уж почитаема Ксеном, но он видел в прекрасной женщине и черты, весьма почитаемой Иштлильтон. Не зря же эта белая богиня занималась не только домашним хозяйством, но и обучала местных лекарей медицине. Пожалуй, для бывшего жреца она была доступнее и понятнее остальных. Если перед Римом он внутренне преклонялся, почитая за великую честь называть его своим другом, то к белой женщине относился чуть снисходительно — пусть ее умение и сила велики, гораздо больше, чем у любого смертного, но она все равно просто женщина. Не зря же все белые боги оберегают ее!

Именно в силу ее женской сущности и непостижимости все капризы богини считались вполне дозволительными и выполнялись жрецом беспрекословно. Даже когда она захотела этих странных веток, Ксен не стал спорить, а просто отправил за ними трех солдат. И радость белой богини была столь велика, что она даже поцеловала старика в щеку в знак благодарности.

Пусть у этих богов были свои праздники, недоступные пониманию простого смертного, но они сочли нужным разделить эту радость с Ксеном и жрец чувствовал себя польщенным — кроме него и Кента из приглашенных был еще только приехавший с богами чужеземный юноша — Давид.