"Фантастика 2025-183". Компиляция. Книги 1-15 (СИ) - Раевская Тиана - Страница 221

То ли летняя жара, то ли отсутствие нормального питания последние дни сыграли с ним дурную шутку. Через час от начала «пьяного загула», печальный Ромео блевал в кустах, где его и увидел сосед. Дед достаточно ловко перепрыгнул невысокую оградку, закинул вялое тело на плечо и отнес в ванную. Там заставил выпить несколько огромных кружек воды, недовольно обзывая Пашку «щенком» и «недоразумением».

Ушел дед в ранних сумерках, оставив у изголовья кровати таз, а на тумбочке большую кружку воды.

С утра состояние «алкоголика» было не таким уж и хреновым — молодой организм с помощью соседа справился с остатками спиртного. К сожалению, никакой ясности в мыслях не появилось. Но парень чувствовал необходимость попросить сторожа не рассказывать хозяевам дачи об этой неприятности.

Дед косил траву, и Пашка, позавтракав тошнотворно надоевшей яичницей, больше часа ждал, пока смолкнет надоедливый стрекот машинки.

Старик видел маячившего у забора Пашку, но близко не подходил. Долго возился и очищал ножи газонокосилки, потом отвез ее в элегантный маленький хозяйственный блок, демонстративно проверил замок и только тогда сел перекурить в тени густой вишни. Пашка, решив, что сейчас наилучший момент беседы, перепрыгнул через ограду и направился к соседу.

— Я… я это… в общем, спасибо…

Дед хмуро помолчал и ответил:

— Рассказывай.

Что именно повернулось в душе «бунтаря», не слишком понятно. Но он, запинаясь и давя из себя слова, начал рассказывать, вывалив на совершенно незнакомого человека все свои обиды и проблемы. Дед слушал внимательно, а потом, велев называть себя Виктором Петровичем, разложил этот бессвязный разговор на детали:

— Вариантов у тебя много. Первое — можешь начать бухать. Рано или поздно тебя найдут родители, отвезут к наркологу, прокапают и будут мучиться с тобой дальше. Второе — можешь вернуться сам, попросить прощения и осенью отправиться в выбранный тебе институт. Третье — это если ты сам выберешь себе дорогу. Есть институты, где платят хорошую стипендию. Есть такие, где ты сможешь учиться и подрабатывать по вечерам. А есть — с полным гособеспечением. Смотри сам, парень, что тебе ближе.

— С обеспечением — это как?

— Военное училище. Конечно, элитное московское ты не потянешь — подготовка не та. Но есть и весьма крепкие уровнем чуть пониже. В Питере есть, в Луганске, в Тольятти. Да много их. Так что, думай сам. Жизнь твоя, и жить ее тебе.

Сам Петрович оказался бывшим воякой, и за оставшиеся шесть дней успел кое-что рассказать. А ещё дать несколько весьма толковых советов.

Так, Павел Сергеевич Дашков в восемнадцать лет оказался на вступительных экзаменах в высшем военном инженерно-строительном училище города Санкт-Петербурга, в который и прошел не без натуги и по нижней планке. В списках поступивших он стоял на третьем с конца месте. Именно на экзаменах он и познакомился с Филиппом.

Почти половину первого курса они присматривались, начиная выделять друг друга из безликой сперва толпы курсантов. За это время появились общие приятели и общие недоброжелатели. Выяснилось, кто из них силен в каком именно предмете. И после новогодних каникул Филипп махнулся койкой с одним из соседей Пашки.

Родители Пашки, охреневшие от звонка сына после поступления, пытались вернуть его на путь истинный, обещая все блага вместе с квартирой и домработницей. Но подростковое упрямство заставляло его стойко переносить казарменную жизнь. Тут очень кстати, Ленка засобиралась замуж по причине беременности, и родители сбавили пыл.

На четвёртом курсе произошло событие, которое оставило некоторый след в биографии двух приятелей.

— Курсанты, знакомьтесь, капитан Константин Лугов. С этого дня он будет вести у вас физическую подготовку.

До этого физподготовку вел капитан Смирнов, спокойный массивный дядька, который пусть и не давал поблажки, но в то же время понимал, что основной упор у них в училище идет на другие предметы. И если курсант укладывался в нормативы, Смирнов лишнего не требовал.

Строй с любопытством и опаской смотрел на стоящего рядом с куратором капитана, высокого жилистого мужика. Непонятно было, чего ждать от нового. Мужик с подчёркнутым равнодушием оглядел замерших курсантов и сказал куратору:

— Спасибо. Свободны. Дальше мы сами.

Цинк был раздражён: все же не настолько он накосячил, чтобы вот так наказывать. Неделю назад майор Гришко, правда, пообещал ему:

— Один год, Костя. Потом вернешься в строй. Я обещаю.

— Товарищ майор…

— Отставить разговоры.

Майор вздохнул и пояснил:

— Костя, Фирсов из штаба просил толкового бойца. Причем такого, который Смирнова подсиживать не будет. Через год сам Смирнов вернется в строй, и ты свободен.

Лезть в чужую епархию и нарушать устоявшийся порядок Цинк не собирался, но ему с этими пацанами год работать. Так что стоило посмотреть, что от них можно ожидать.

Сплетни про нового инструктора поползли очень быстро. Говорили, что в отличие от Смирнова, который преподавал почти всю жизнь, этот прошел несколько горячих точек. Обсуждали награды: медаль за воинскую доблесть и две медали за боевые отличия. Подробностей, к сожалению, никто не знал, но новый персонаж вызывал интерес. Даже его кличка — Цинк, казалась крутой.

Гайки капитан закручивал медленно и плавно. И через некоторое время, группа разделилась на две неравные части. Большая половина страдала от нагрузок, которые считала бессмысленными. Зато меньшая, около двадцати человек, неожиданно втянулась.

Фил и Паштет не могли определиться, даже немного спорили:

— Фил, пойми, мы строители, а не боевики. Общие нормы сдаем, и хватит с нас.

— Не скажи, не скажи, Паша. Кто знает, где понадобится. Капитан четыре раза в неделю дополнительные занятия для желающих ведет. Я, пожалуй, пойду. Ты, как?

Паша неуверенно пожал плечами и буркнул:

— Посмотрим.

Посмотреть им пришлось очень быстро. Получив пять дней увольнительных на новогодние праздники, они по приглашению родителей Павла отправились в Москву. Во избежание конфликтов гулять ходили в штатской одежде.

Новый год встретили спокойно и по-семейному. Тем более что у курсантов челюсти работали, как у молотилки. Голодом их никто не держал, но разве можно сравнить стол, накрытый дорогущими деликатесами, и надоевшие армейские пшёнку и макароны?

Второго числа вечером отец Павла торжественно выложил им на стол двухдневные путевки.

— Турбаза Солнечная. Лыжи, коньки, прочие прелести. Два часа на поезде. Там и сауна, и русская банька, и бассейн. Ну, местечко модное, потому и девиц отдыхающих там хватает.

Он с улыбкой глянул на повзрослевшего и возмужавшего сына и, не удержавшись, добавил:

— Только поаккуратнее там.

— А вы, с мамой? — Пашка вопросительно глянул на отца.

— А мы к внуку уедем. У Лены вторые роды через неделю, мама беспокоится. Не, если хотите, можете дома остаться. Еды вам вполне хватит.

— Не-не-не, — засмеялся сын, подхватив со стола две пластиковые карточки. — Мы тогда с Филом туда на два дня, а утром сразу на «Сапсан» и в Питер.

Филипп, чувствующий себя неловко от дорогого подарка, попытался отдать деньги, но нарвался только на укоризненный взгляд Сергея Анатольевича.

Около восьми вечера родители уехали, а приятели решили не засиживаться: поезд отходил в шесть утра.

Утром провозились с завтраком и на поезд прибежали в последнюю минуту. Ехать предстояло около двух часов в вагоне с сидячими местами. Народу было всего человек двадцать. Парни уселись на свои места.

Все сидели поодиночке, кроме пожилой пары, бдительно присматривающей за своими лыжами, молодой мамы с дремлющей рядом девочкой лет четырех-пяти и горланящей в углу компании пьяных финнов.

Самое неприятное было то, что останавливаться они не собирались: в рюкзаках позвякивали бутылки, и каждые десять-пятнадцать минут они чокались небольшими фляжками, бурно обсуждая что-то.

Парни переглянулись, закрыли глаза и решили подремать. Курсантская способность спать в любом положение и при любом шуме сыграла с ними дурную шутку. Когда они проснулись от шума и плача ребенка, скандал разгорелся уже вовсю. Поезд стоял.