"Фантастика 2025-183". Компиляция. Книги 1-15 (СИ) - Раевская Тиана - Страница 198

Напуганный переездом, прощанием с полюбившейся ему теть-Аней, новым помещением и всем прочим новым, он позорно разревелся прямо на пороге спальни, куда его привели знакомиться. За это он немедленно получил кличку Сопля и нажил себе врага в лице Тефтеля.

Тефтель, как и явствует из клички, морду имел круглую и сытую. Был на полгода старше Макса, на полголовы выше и килограммов на десять тяжелее.

За годы учебы и вовсе не мирного сосуществования, Тефтель успел изрядно попить из него кровушки. Были и тихие драки, и пакостные подставы, и много других неприятных вещей. Конечно, за ними следили, их поведение корректировали довольно толковые психологи, не позволяющие сбиваться в стаи и банды. Но в целом это были довольно трудные десять лет обучения.

Пожалуй, Макса можно было счесть неудачей психологов. Лет в двенадцать, после особенно обидно проигранной драки со здоровяком Тефтелем, он намертво замкнулся в себе. К шестнадцати годам, когда выпускники получали квартиру от государства и направление на учебу, психолог Зарницкий жаловался директору детдома номер два:

— … и я, Ольга Сергеевна, совершенно не понимаю, куда вот этих направлять, — он положил на стол небольшой списочек и добавил: — Серова спросил, чего он хочет сам, он только плечами пожимает и говорит: — «Мне все равно.». Представляете?!

Дядькой Зарницкий был неплохим, за воспитанников болел искренне, и директриса, желая ободрить его при таких, в общем-то, статистически не страшных профессиональных провалах, сказала:

— Вы, Виктор Анатольевич, сильно-то не переживайте. Я смотрю, тут большая часть мальчики. Ну и сходят в армию на два года, ничего страшного. Подрастут, поумнеют, и уже без нас разберутся, как дальше жить.

И вот тут судьба заложила второй вираж. В общем-то, все так и было, как планировала директриса. В семнадцать лет и девять месяцев, сдав выпускные экзамены, Макс получил от государства однушку, проработал оператором роботизированных курьеров доставки три месяца, аккурат до совершеннолетия, и в восемнадцать со спокойной душой явился в военкомат.

Первым, кого он увидел в учебке, был Тефтель.

Драка случилась тут же: бурная и беспощадная. Обоих наглецов отправили пред светлые очи начальника учебки.

Разумеется, у него были записи с камер, но даже сам он затруднялся определить, кто из салаг виноват. В любом варианте трындюлей должны были получить оба, но, взглянув на массивного Тефтеля и его мелкого соперника, начальник сделал выбор не в пользу Макса.

Безусловно, оба получили по шапке, были на ближайшие три месяца лишены увольнительных, но после учебки Тефтель остался в части, а Макса тихонечко перевели в другую часть.

Это был как раз тот момент, когда ученые выбили наконец-то разрешение на проведение операций на добровольцах. Из, скажем так, этических соображений, понимая, что смертность все-таки велика, а скандалы ни к чему, отбирали только сирот. Разумеется, про риски было написано даже в контракте. Разумеется, были обещаны очень крутые бонусы, но сам набор шел не слишком активно.

Тем более, что как-то излишне рекламировать свою работу и привлекать к ней внимание, ученые мужи не спешили. Вроде как и программа уже не засекречена до конца, но и действовать предпочитали потише.

Для себя, Серов, когда его вызвали, решил все очень просто. На «подумать» дали три дня. Он вышел из кабинета, пошарил в карманах и, вынув монетку, загадал. Подбросил, поймал и с каким-то отстраненным любопытством глянул на герб России. Еще с минуту стоял за дверями кабинета, ни о чем особо не думая, просто собираясь с духом.

Потом аккуратно постучался и когда с той стороны крикнули «Войдите» вошел и просто сказал: «Я согласен. Где расписаться?».

Сложно сказать, каким бы он стал, если бы остался служить. Вполне возможно, жизнь покатилась бы, как и у многих, кого воспитывало государство: заштатный институтишко, ранняя женитьба, государственная ипотека, дети и пенсия в пятьдесят. Совсем не плохое, в общем-то, будущее: сытое и спокойное, прямо скажем.

Неизвестно, выиграл он или проиграл, но сам он судьбой своей был вполне доволен, а уж возможностью жить интереснее, чем Тефтель, и подавно. Сидела в нем до самого последнего момента эта вот заноза — стать круче, обогнать парня, которому судьба при рождении дала бонус весом, наглостью и изворотливостью.

Третий резкий поворот случился именно перед попаданием в командировку. В их часть пришел служить завхозом прапорщик-Тефтель. Сам Задрот к этому времени уже носил скромные лейтенантские погоны. Гнобить обидчика он не стал, но каждый раз встречаясь с ним по службе, ласково улыбался, отчего у Тефтеля изрядно портилось настроение.

Так что в командировку с незнакомой командой Задрот отправлялся с великим чувством облегчения, подумывая даже о том, чтобы после постараться остаться на новом месте службы: все старые долги были оплачены, а впереди только новая и интересная жизнь.

Поэтому не удивительно, что вопрос Макса прозвучал следующим образом:

— Скажи, Махо, откуда у тебя этот шарик на посохе? Из чего он сделан?

Вопрос прозвучал несколько неожиданно, даже для своих, но все бросили есть, с любопытством уставившись на жреца. Тот, привычно кланяясь и с удивлением переводя взгляд с Рима, которого считал самым главным, на молчаливого синеглазого бога, который выглядел как мальчишка, медлил с ответом.

Разумовский заметил эти внутренние терзания и подбодрил толстяка:

— Махо, когда любой из нас спрашивает, нужно отвечать.

— Этот «шарик», оставили ваши великие предки.

Теперь уже и Рим с удивлением воззрился на жреца и уточнил:

— Наши? Это, в смысле, нас?

Он коротким круговым жестом обвел сидящих рядом людей.

— Ваших, о, Великий, ваших! — часто закивал жрец.

Заметив заинтересованные взгляды товарищей, Рим скомандовал:

— Рассказывай.

То, что они услышали дальше, вызывало оторопь одновременно тем, что звучало как ненаучная фантастика, и тем, что, по словам жреца, все это можно было увидеть и потрогать прямо сейчас.

Около пятисот лет назад, на остров посреди озера плавно опустился гигантский золотой диск. Люди мешика, которые видели это чудо, упали на землю, боясь встать и посмотреть. Они думали, что сам Бог Солнца спустился с небес.

Неизвестно, долго ли они лежали, но рядом с золотым диском опустился еще один, поменьше размером и, похоже, слегка сломанный. Если огромный золотой диск был величественен и прекрасен, то этот, не имел такого удивительного цвета, был покрыт пятнами и ужасными ранами, да и лежал как-то косо.

— Ужасными ранами? Как это понять? — Андрей пристально смотрел на жреца, а тот торопливо пояснял:

— О, Великий, если ты захочешь, я покажу тебе рисунки! Они на стене храма, но в другой комнате. Эти знания передавались в моей семье многие века, но я не знаю, что значит «ужасные раны». Просто так высечено на камне. Может быть, они кровоточили?

— Продолжай.

Люди мешика решили, что это была схватка богов, и темный бог проиграл. По сравнению с золотым диском, он выглядел маленьким и жалким. Но в золотом диске открылось овальное отверстие, откуда вышли прекрасные собой высокие и белокожие боги. Тут мешика поняли, что золотой и черный предметы — просто летающие колесницы богов. Однако, вставать они не торопились, наблюдая за происходящим.

Золотые боги побежали к черной колеснице и что-то сделали руками, отчего и в ней открылся проход. Они зашли туда, оба прохода закрылись и до самого вечера больше ничего не происходило.

Утром с рассветом боги вышли из черной колесницы, ведя с собой пленных. К этому времени мешика сложили у золотой колесницы лучшие дары, которые успели собрать.

— Были там, о, Великий, и свежие туши оленей, и шкуры ягуара, и кувшины с веселящим напитком. Мешика приносили в дар свои богатства, надеясь на милость богов…

Жрец даже прикрыл глаза, наговаривая этот текст, и у команды сложилось впечатление, что это просто вызубрено до последнего слова и запятой: так ровно и гладко говорил Махо.