"Фантастика 2025-188". Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Кондакова Анна - Страница 381

Конечно, мы пару раз по дороге натолкнулись на трупы разной степени свежести, но это, как говорится, уже издержки.

Так или иначе, я дождалась, пока полукровка залипнет, разглядывая один из Черных Фонтанов, и завела осторожненько разговор.

— Слушай, ты же знаешь, что не прав насчет Аны?

Мер поморщился.

— Разумеется, я не имел права высказывать суждения о личной жизни леди, — сказал он, — Просто негодовал, даже не столько из-за её поведения, сколько из-за самой концепции. Откуда ей знать? Вдруг он полюбил бы её — настоящую, по-настоящему? И не надо на меня так смотреть; конечно, это маловероятно. Любовь нечасто встречается, ставки и так безумно высоки, а уж прятаться под маской, лишая себя и так мизерного шанса…

— Мер, прежде чем судить, ты должен знать: наш ректор выбирает себе фаворитку каждые лет пять-семь, — сказала я тихо, — Это всегда девушка не из городских, из класса три-четыре. Ему нужна не просто какая-нибудь, а неопытная, наивная жертва, неспособная оказать сопротивление и похожая на его первую любовь. Та девица умерла — уж не знаю, покончила с собой, не выдержав такого-то счастья, или нечто в этом роде. Вот он и находит замену — и, скажу тебе по секрету, если выбранная на эту роль вдруг ведёт себя неправильно, гибнет при странных обстоятельствах. Так что, если бы не фальшивая Марисоль, он нашёл бы кого-то другого, действительно беспомощного.

Мер вытаращил глаза.

— Но это значит, что Ана в опасности!

— Она знает, что делает, — улыбнулась я коротко, — Её защищают чары нашего круга и собственная хитрость, она куда могущественней, чем думает большинство учителей. Их с ректором великая любовь — противостояние двух хищников, а не отношения между охотником и жертвой, как он привык. В этом смысле повезло, что он не особенно сильный колдун — посадили в это кресло, ибо дальний родственник Императора, пусть и бездарный, как бревно; его сил только и хватает на то, чтобы поддерживать долголетие и красоту. К слову, на внешность и происхождение многие провинциальные дурочки и ведутся — Ане ещё и завидуют некоторые! Сами не представляют, что их миновало. А, и ещё: ты должен понимать, что Ана не с самого рождения хорошо умеет обращаться с мужчинами такого типа и накладывать высшие чары обольщения. Ей пришлось научиться, и лучше тебе не спрашивать, как.

— Я… — он замолчал, и в глубине глаз появились злость и беспомощность, — Это ужасный мир. Я начинаю понимать, почему этот ваш Зверь захочет его уничтожить. Так не должно быть!

— Ну, мы вызываем демонов — значит, чем-то на них похожи.

— Шутить изволишь? Да я биться об заклад готов, что все мало-мальски приличные демоны, заслышав зов из вашего мира, цепляются за дверные косяки и рыдают дурными голосами, вопя что-то на манер: "О, нет, только не к этим безумцам, лучше развоплотите меня на пару-тройку веков, мне не нужны пожизненные кошмары!" А потом, после вызова, впадают в повальное пьянство или острое депрессивное расстройство, что, между прочим, весьма пагубно для бессмертных.

Смеха я сдержать все же не смогла.

— Я вот смотрю на тебя и думаю — родители любили тебя, да?

— Очень, — парень улыбнулся так светло и тепло, что у меня защемило сердце, — У меня замечательная семья, хотя и немного… странная. Но, знаешь, мы счастливы.

— Ясно, — сказала я, — И какие они, те, кто тебя воспитывал?

— О, — улыбка стала ещё шире, — Ну, я всегда был с братом. Он немного… ну, чем-то похож на принца по характеру — настолько, что во мне даже ностальгия проснулась, но более прямолинейный и менее закомплексованный, не так озлоблен на мир. Брат всегда готов меня защитить и сметает любые преграды, как шторм — он же северный полуденный ветер. Мама, она, ну… крылатая кошка, восточный полуночный ветер, а ещё, некоторым образом — воплощение любви. Отец чуть строже, но это показное: на самом деле он очень умный, хитрый, постоянно язвит и подшучивает — западный ветер в волчий час, как-никак, но на самом деле у него огромное сердце. Есть ещё учитель… ну, это именно он устроил меня здесь, и нрав у него тот ещё, но ради своих он наизнанку вывернется… полагаю, даже буквально, если надо.

— А учитель твой какой ветер?

— О нет, он не из крылатых.

— А, ясно! — ничего не ясно, на самом деле. Ох уж мне эти ребята, которые шибко поэтическим красноречием ушиблены! И вот пойми ты: не то он под "крыльями" подразумевает родовитость, не то магическую одаренность, не то ещё что…

— Ещё у нас есть друг семьи, его женщины, сын и дочь. Он как бы наш садовник, но в то же время… там все сложно, в общем. Его сын ещё маленький, а дочь, кажется, собирается сбежать с бродячими музыкантами — ну, это если её мама номер один не узнала.

— Ага, — сказала я, — Мама номер один. Бродячие музыканты. Ясно. Забудем, пока я не сошла с ума похлеще, чем профессор Бал. Скажи лучше, а ты вот какой ветер?

— Я — западный полуночный, — порадовал меня этот невозможный иномирец.

— Красиво звучит… Это потрясающе, что ты веришь в любовь, правда. Но, понимаешь ли, здесь не время и не место для таких вещей.

— Мой садовник говорит, что для таких вещей всегда время и место, пока у тебя есть сердце.

— Хорошее уточнение, — хмыкнула в ответ, — Главное, чтобы то самое, которое есть, от излишней мечтательности не перестало биться.

— Десять киили за вот эту пародию на мясо? Пять, и ни монеткой больше!

— Это отборная индюшатина!

— Да она, по-моему, при жизни была крысятиной!

— Это ты, что ли, по себе судишь?

— Достаточно, — голос Мера, разом как-то подозрительно похолодевший, ворвался в этот активный диспут, — Сия птица, разумеется, не была крысой, однако почила довольно давно и, как я подозреваю, своей смертью — от старости. Между тем, вы оскорбляете клиентку, что и вовсе недопустимо. Мы поищем другую лавку. Идём, Дени.

Мы с торговкой, подбитые, так сказать, на самом взлёте красноречия, посмотрели на остроухого с нескрываемым недоумением (я, признаться, и вовсе успела подзабыть о его существовании). Полукровка, однако, присутствовал рядом и был неумолим, как кабздец: осторожно, но твёрдо взял под руку и отволок к каким-то напыщенным торговцам, которые втридорога продали нам мясо.

Естественно, я надулась и попыталась объяснить этому ушастому недоразумению, что это — марнотратство как оно есть.

— Иногда за вежливость стоит платить, не торгуясь, — выдал этот доморощенный мудрец, — Она — признак добросовестного отношения к работе. Да и, коль уж на то пошло, я имею право голоса и официально заявляю: есть индюшачью мумию я не готов.

— А что такое мумия? — сдуру вопросила я и получила в ответ жизнерадостную лекцию о том, как кому-то крючками взбалтывают мозги через нос.

Уж сколь я не впечатлительна, но воображение богатое, потому остальные покупки прошли мимо меня, как в тумане — кажется, на то хитрый иномирец и рассчитывал. Да что там, у меня даже корзину забрали, ненавязчиво так, но непреклонно — что-то насчет того, что девушкам носить тяжелое не стоит и так далее по тексту. Потом он и вовсе залип над магическими благовониями, и вот тут я сочла за лучшее отойти: подбор материалов для колдовства — дело интимное, тут никто не должен стоять над душой и дышать в затылок, поминутно задавая вопросы разной степени глупости.

Между тем, на площади Имени Легиона явно творились какие-то народные увеселения. Не желая быть задавленной в толчее, я вспрыгнула на ограду, пробормотав заговор левитации, и уставилась на вполне привычную картину досуга местных жителей — они вешали светлых шпионов.

На самом деле не факт, конечно, что несчастные действительно как-то там предали — скорее всего, перешли дорогу кому-то из колдунов или наговорили каких-то глупостей на подпитии, что было подслушано не теми ушами. Настоящих светлых не так уж просто поймать — на то они и монстры. Да и вообще, мало ли, кого они там сняли с очередного корабля!

Но я все равно испугалась, потому быстро перенастроила зрение, проверяя, но, слава Матери, нет — Лисы среди них не было.