Современный зарубежный детектив-14.Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Хилл Сьюзен "Susan Hil" - Страница 474

Глава 1

Тринадцать трупов, одиннадцать изнасилованных женщин, семь искалеченных, столько же похищенных и две прикованных к трубе отопления сестры, которые умрут мучительной смертью от голода, если их вовремя не обнаружат. Пока что я доволен своими результатами, и даже улучшил бы их сегодня на одно убийство, если бы в 15:32 мне не помешали — я как раз собирался сбросить беззащитную жертву в берлинскую канализацию.

Сначала я пытался игнорировать звонок; обычно выключаю сотовый телефон на время работы, но сегодня понедельник, а по понедельникам моя очередь забирать десятилетнюю дочь с занятий, даже если жена, пилот международных авиалиний, в порядке исключения находится в стране, что, к сожалению, случается нерегулярно из-за ее графика работы.

На дисплее высветился неизвестный номер, но время примерно соответствовало. У Йолы как раз должна была закончиться тренировка по плаванию, и, возможно, она звонила мне с телефона подружки. Я решил не дожидаться, пока включится голосовая почта, несмотря на опасность быть втянутым в разговор с агентом кол-центра, который будет пытаться навязать мне какую-нибудь дополнительную стоматологическую медицинскую страховку или пакет кабельного телевидения и которого нисколько не волнует, что моя банковская карта уже несколько месяцев в овердрафте.

Поэтому я раздраженно прищелкнул языком, сохранил главу триллера, над которым работал, даже не закончив предложение, и схватил с письменного стола жужжащий сотовый телефон. В результате именно это привело к тому, что я стою сейчас в пробке на Авусе[121] где-то в районе Хюттенвег и требую от своей дочери пять евро.

— Я не буду платить. — Йола помотала головой и упрямо уставилась сквозь окно с опущенным стеклом на железнодорожные рельсы, которые тянулись параллельно городской автомагистрали. Была середина августа, мы стояли в пробке под палящим солнцем, над крышами машин перед нами дрожал воздух, и у меня было чувство, что я сижу в кастрюле-скороварке, а не в своем старом «фольксвагене»-«жуке».

— У нас есть уговор, — напомнил я ей.

Пять евро каждый раз, когда меня вызывают на «беседу», потому что Йола снова что-то натворила.

— Я думала, это касается только школы. А не свободного времени.

— Ты забываешь, что господин Штайнер не только твой частный тренер по плаванию, но и официальный учитель физкультуры. Так что давай сюда деньги!

Йола посмотрела на меня, словно я заставлял ее обрезать темные локоны, единственное, чем дочь гордилась в своей внешности. А так она ненавидела свой кривой нос, тонкие губы, слишком длинную шею и «уродливые ступни» (ей казалось, что у мизинчика слишком маленький ноготь) и нежную родинку на щеке. Особенно родинку, которую заклеивала пластырем в те дни, когда была сильно не в духе.

— Это нечестно, — заныла она.

— Нечестно то, как ты поступила с Софией.

Я изо всех сил старался не улыбнуться, потому что мне это казалось не таким уж и ужасным, по сравнению с тем, что я сам вытворял в ее возрасте. Но воспоминание о неприятном разговоре в бюро тренера помогло принять сердитый вид.

«Я знаю, Йола бесспорно лучшая в команде, и я действительно на многое закрываю глаза, — сказал мне на прощание пловец Штайнер. — Но если она еще раз позволит себе подобное, я вышвырну ее из команды».

— София назвала меня ублюдком, — начала оправдываться Йола.

— И поэтому ты налила ей средство для мытья посуды в бутылку из-под шампуня?

У Софии под душем случилась истерика: волосы не переставали пениться, сколько бы она их ни промывала. Пена заполнила всю душевую до самой раздевалки.

— Я всего лишь устроила ей головомойку. — Йола оскалила зубы, но достала мятую купюру в пять евро из переднего отделения рюкзака, где хранила айпод и карманные деньги.

— Ты же знаешь, что споры лучше разрешать словами? — спросил я ее.

— Конечно, как в твоих книгах.

Один — ноль в ее пользу.

Йола помахала купюрой.

— Положи в бардачок, — попросил я ее и прокатился на два метра вперед. Видимо, где-то у радиобашни пробку прорвало. Мобильное приложение по пробкам еще не обновилось, но уже десять минут поток черепашьим ходом продвигался вперед.

— Эй, чипсы, клево!

Она вытащила пакет, который был засунут в тесный бардачок, и я в последнюю секунду успел помешать ей разорвать упаковку.

— Стоп, нет! Это подарок для мамы!

Она недоуменно взглянула на меня:

— Что?

— Да. На следующей неделе, на годовщину свадьбы.

— Картофельные чипсы? — Йоле было не обязательно крутить пальцем у виска, я и так видел, что она обо всем этом думает.

— Не просто какие-то картофельные чипсы. — Я ткнул на логотип на пачке. — Чипсы «Пенг».

— Ясно.

— Да, их больше не делают. Сняли с производства несколько лет назад. Разве я тебе не рассказывал о нашем с мамой первом свидании?

— Всего лишь тысячу раз! — Йола закатила глаза и принялась перечислять основные моменты этой истории: — Вы хотели пойти в автомобильный кинотеатр. Ты припарковал своего «жука» у Альди за углом, но, когда фильм закончился и вы решили поехать домой, оказалось, что Альди закрыт, а парковка перекрыта.

Я кивнул и продолжил:

— Так что мы устроились поудобнее с чипсами «Пенг» и вишневой колой, глядели через лобовое стекло на пустой дискаунтер и представляли, что смотрим «Парк юрского периода».

Всякий раз, когда я думал о том вечере, у меня на губах появлялась глупая, самозабвенная улыбка. Ким и я, тесно прижавшись друг к другу, сидели на переднем сиденье, и я в ярких красках пересказывал ей фильм, сюжет которого только что выдумал, — это до сих пор одно из самых прекрасных воспоминаний в моей жизни. Конечно, за исключением того дня десять лет назад, когда нам разрешили оформить опеку над Йолой.

— Мы с твоей мамой тогда подсели на эти острые штуки, — сказал я и проехал еще немного вперед. — В тот день, когда их убрали из ассортимента, для мамы рухнул целый мир.

— Похоже, для нее это была настоящая катастрофа.

Мы оба ухмыльнулись.

— Да. Поэтому я нашел производителя и убедил его сделать для меня еще раз одну-единственную упаковку. Мама с ума сойдет, когда увидит ее.

— Наверняка, — сказала Йола без особого восторга, сунула пять евро в бардачок и закрыла его.

— Этого точно хватит, чтобы она изменила мнение.

Я хотел спросить Йолу, что она имеет в виду, но отвлекся: какой-то идиот на внедорожнике рядом с нами пытался перестроиться в другой ряд, как будто это поможет пробке рассосаться быстрее. Кроме того, мне и так стало ясно, что Йола понимает намного больше, чем следует. Она настолько проницательна, что, сколько бы мы ни старались держаться и не ссориться в ее присутствии, все напрасно. Хотя даже наедине Ким и я никогда не заговаривали о расставании, но слабые признаки отчуждения не могли остаться не замеченными Йолой.

— Мы поедем сейчас есть пиццу, как договаривались?

Прежде чем я успел объяснить Йоле, что она вообще-то этого не заслужила, мой сотовый зазвонил во второй раз за день. Я взял его с панели и посмотрел на экран. Опять неизвестный номер.

Йола открыла бардачок и снова вытащила оттуда свои деньги.

— Это еще почему? — спросил я в перерыве между звонками.

— Телефон во время езды на автомобиле, — напомнила она мне о второй части нашего — пусть и несколько странного — соглашения о карманных деньгах. Если я ругаюсь, делаю что-то запретное или переношу встречу или отменяю договоренность, она имеет право на денежную компенсацию.