Современный зарубежный детектив-14.Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Хилл Сьюзен "Susan Hil" - Страница 345

Но в этом конкретном случае упреки Конрада были необоснованны. Будь он на месте Филиппа, ему тоже было бы нелегко отказать ей в просьбе, тем более такой убедительной.

«Мне нужно отдохнуть, Филипп. Но, зная, что ты пропускаешь свой доклад только из-за меня, я буду нервничать еще сильнее. Я приняла лекарство. Вы все проверили, а после обеда Сильвия придет проведать меня, так что сделайте мне и себе одолжение и оставьте меня одну, хорошо?»

В этом не было ни слова лжи, но и ни слова правды.

— А средство подействовало? — спросил Конрад.

Он налил ей немного чая. Чайную свечу в подставке скоро нужно заменить. Фитиль почти целиком погрузился в расплавленный воск.

— Да, еще как.

— Ты захотела спать?

Эмма взяла предложенную ей чашку и сделала глоток. У чая «Ассам» был горьковатый и тяжелый вкус, как будто его слишком долго заваривали.

— Диазепам меня практически вырубил. Я была как под наркозом перед операцией.

— И избавилась от страха?

— Не сразу, нет. Но это было связано с тем, что…

— С чем?

— Просто… кое-что произошло. Когда мы прощались.

Конрад поднял брови и ждал, что Эмма продолжит говорить.

— Йорго. Он взял меня за руку…

— И?

— И вложил мне что-то в ладонь.

— Что?

— Листок.

— Что там было написано?

— Самое чудесное, что я слышала от мужчины, давным-давно.

— «Я люблю тебя»? — спросил Конрад. Эмма помотала головой.

— «Я верю тебе», — сказала она и сделала паузу, чтобы дать словам подействовать.

Конрад не казался удивленным, но с его натренированным покерным лицом это ничего не значит.

— Я верю тебе, — тихо повторил он.

— Йорго нацарапал это на крохотном блокнотном листке. И еще, что я должна ему позвонить. Я лишилась дара речи, когда прочитала сообщение, как только оба ушли.

— А потом?

Эмма вздрогнула.

— Ты же знаешь, что произошло.

— Я хочу услышать это от тебя.

— Я, я…

Она закрыла глаза. Представила перед собой входную дверь. Изнутри. Увидела, как протягивает руку к дверной ручке, поворачивает два раза ключ.

— Я сделала невообразимое, — закончила она свое предложение.

Конрад едва заметно кивнул.

— Впервые за шесть месяцев?

— Да.

Конрад подался вперед:

— Почему?

Эмма подняла голову. Посмотрела ему прямо в глаза. Увидела в его зрачках собственное малюсенькое отражение.

— Из-за крови, — прошептала она. — Повсюду была кровь.

Глава 17

Эмма стояла на коленях в луже крови посреди гостиной, между камином и письменным столом, и была на удивление спокойна. Кровь вырвалась потоком, абсолютно неожиданно, несмотря на предшествующее хрипение и тяжелое дыхание.

Глубокий вздох, судорога верхних грудных мышц. Шум, как-будто тело на выдохе пытается избавиться от чего-то живого, — и потом Самсона вырвало прямо к ее ногам.

— Мой бедный, что же с тобой такое? — Она погладила его по голове и почувствовала, как он дрожит, словно ему так же холодно, как и ей самой.

Не прошло и получаса, как Филипп и Йорго уехали, а она за это время умудрилась во второй раз перевернуть весь дом в поисках посылки, которая действительно исчезла.

Но это невозможно!

Измотанная, со вспотевшей спиной, она как раз вернулась в гостиную из коридора, который еще раз обыскала. В отчаянии решила в последний раз посмотреть под ковриком Самсона: возможно, псу пришла в голову идея перетащить посылку к своему спальному месту. Но вместо посылки она обнаружила там Самсона в этом жалком состоянии.

— Самсон, ну же. Ты меня слышишь?

Пес снова начал задыхаться.

В обычных обстоятельствах Эмма испугалась бы до смерти и первым делом зажала бы рот руками, от страха, что не справится в такой критической ситуации. Но недавно принятый диазепам сгладил самые высокие волны страха, хотя полностью не устранил. Это как анестезия у зубного врача. Острые вспышки боли уже не ощущаются — только вездесущее тлеющее пламя, которое глубоко внутри только и ждет момента, чтобы заново вспыхнуть, едва действие укола ослабнет.

И что ей делать сейчас?

Она посмотрела на улицу. Буроголовая ворона села на голую магнолию и вроде подмигнула Эмме, но это, конечно, только показалось. По-прежнему шел густой снег. Эмма не могла разглядеть глаза птицы.

Ее подсознание подсказывало ей, что нужно делать.

— Ты должна выйти наружу!

— Нет! — громко возразила она, но практически не услышала своего голоса, потому что Самсона снова вырвало. На этот раз крови было меньше, но лучше от этого не стало.

— Да, ты и сама знаешь. Ты должна покинуть дом, Самсону нужна помощь!

— Ни за что. — Эмма помотала головой и подошла к столу, на котором лежал ее сотовый.

— И куда ты хочешь звонить?

— В экстренную ветеринарную службу, куда же еще?

— Уверена?

— Конечно, только взгляни на него.

Она посмотрела на Самсона.

— Понимаю, — продолжил голос у нее в голове, он напоминал ее собственный, только в какой-то заумной версии. — Кажется, ему осталось недолго. Ты действительно этого хочешь?

— Спасти его?

— Подвергнуть себя опасности, — ответил голос.

Как громом пораженная, Эмма замерла, ей потребовалось несколько секунд, чтобы переварить эти слова. Потом она снова положила телефон на стол.

— Ты прав.

«Я не могу никому позвонить».

Потому что одним звонком это не ограничится. Когда-то перед ее дверью возникнет незнакомец. Неизвестный ветеринар, которого придется впустить в дом, потому что не может же она в такой холод отправить Самсона для осмотра на улицу. А потом еще нужно будет поехать в ветеринарную клинику, потому что дома его не вылечить.

— Проклятье, — выругалась она.

Самсон тем временем уже лежал на боку, почти в позе эмбриона, и тяжело и быстро дышал. Бледный язык свисал из пасти, нос был практически сухим. Кровавая нить слюны тянулась с его черной губы до самого паркета.

— Что же с тобой такое?

«И что мне теперь делать?»

Она не могла впустить в дом незнакомца, только не в ее состоянии. Но единственная логичная альтернатива — покинуть дом — казалась не менее ужасной.

Эмма на секунду задумалась, не позвонить ли Филиппу, но тогда он точно может забыть о своем конгрессе, а она не хотела так с ним поступать.

Может, это просто вирус?

Эмма погладила Самсона по мягкой шерсти и почти не ощутила, как поднимаются его ребра при дыхании. Возможно, это воспаление легких, но в таком случае симптомы проявились в острой форме и слишком неожиданно.

Теперь стало понятно, почему Самсон все время был такой вялый.

«Мой бедный медвежонок, у меня такое ощущение, что тебя кто-то…»

Она резко вскочила, пронзенная шокирующей мыслью.

«…что тебя кто-то отравил!»

Образ Салима, спрашивающего ее, можно ли дать Самсону лакомство, не выходил у нее из головы.

«Нет, нет, нет. Это чепуха».

Эмма с трудом соображала, ее сознание работало вполсилы — типичное действие успокоительного. Она еще могла делать выводы, но все процессы занимали вдвое больше времени.

Только не Салим. Самсон всегда получает от него что-нибудь, и никогда ничего не случалось.

Ворона за окном исчезла. Эмма успела заметить лишь перья ее хвоста, когда птица полетела именно в том направлении, в котором должна будет пойти и Эмма.

Практика ветеринара доктора Планка находилась через две улицы, в сторону Хеерштрассе.

Для этого Эмме придется надеть что-то теплое, пристегнуть Самсона на поводок, возможно, даже нести его на руках, но ее беспокоило другое.

Самая большая проблема состояла в том, что ей нужно будет открыть дверь и впервые за шесть месяцев выйти из своих четырех стен, отказавшись от их защиты.

— Нет, не получится. Это немыслимо, — сказала она, что, конечно, звучало парадоксально, задумайся она об этом. Как и то, что она никогда не сможет сломать стену, которой отгородилась от окружающего мира, и сделать не только один, а сразу несколько шагов в мир, с которым больше не хочет иметь ничего общего.