Современный зарубежный детектив-14.Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Хилл Сьюзен "Susan Hil" - Страница 202

— Как такое вообще могло произойти, что эта старушенция там, на палубе, сумела раскрыть наши замыслы? — спросил хирург.

Егор простонал.

— Ничего она не раскрыла. Просто совершенно случайно она попала в самую точку. Поэтому она и ведет свои поиски не в нужном месте, а рядом с ним.

Там, где она встретила Анук.

Что за бред с этой старухой!

В результате расследования, проведенного Мартином, агенты ФБР получили в свое распоряжение труп преступника и место преступления, и даже тайное убежище Анук, поэтому им не пришлось тщательно обыскивать судно. Агенты ФБР получили ответы на все свои вопросы.

В отличие от Герлинды.

— Разве старуха не собиралась уже давно покинуть корабль? — спросил Конрадин.

— Нет, только через две недели, когда мы будем на Майорке. Как только мы снова вернемся в Европу.

— Настоящее дерьмо! — Хирург бросил быстрый взгляд на часы на своем запястье. — Мы не сможем вывезти контейнер через заднюю дверь.

Егор кивнул. Был еще один выход на лестницу, которым воспользовался хирург, когда выбрасывал за борт отрезанную ногу. Но таким путем им не удастся снять Тайо с борта судна.

— Нам придется подождать, пока не бросим якорь. Эта чокнутая должна же когда-нибудь спустить паруса и убраться отсюда. Мы можем… — Конрадин смолк на полуфразе и рассмеялся. — Вот! Наконец-то! Она сматывает удочки.

Действительно. Герлинда сдалась. Ее инвалидная коляска медленно удалялась из смотрового окошка.

Еще некоторое время Егор следил за ней с помощью передвижной видеокамеры. Потом он с довольным видом даже хрюкнул, когда инвалидная коляска исчезла в одном из открытых лифтов.

— Можно начинать, — сказал он. — Готов Тай… э-э-э… Сэнди к отправке?

Хирург кивнул и собрался уходить, чтобы привести клиента, так как Егор хотел попрощаться с ним. Судовладелец никогда не отказывал себе в этом удовольствии. Егору нравилось оценивать результат проведенной операции, чтобы сравнить, как было до и что стало после. Он наслаждался сопричастностью к этому процессу и тем, что обладал возможностью давать людям путевку в новую жизнь.

Егор открыл бутылку шампанского, которое по этому случаю поставил на лед, и разлил напиток в заранее приготовленные три бокала. Один для себя. Один для хирурга. И последний для высокого темнокожего атлета, которому пришлось нагнуться, чтобы не удариться головой о потолок каюты, когда он, опираясь на костыли, вошел в шлюз.

В это же самое время Герлинда с разочарованием смотрела на свое отражение в зеркале лифта, она решила раз и навсегда прекратить поиски «Бермудской палубы». Сегодня она выехала на свой «обход» даже намного раньше, чем обычно, еще до восхода солнца. И что ей это дало?

Ничего, кроме проклятой головной боли.

Она решила использовать свои последние дни на борту «Султана» исключительно для отдыха.

«Проклятая «Бермудская палуба», наверное, я помешалась на ней», — призналась она самой себе и еще некоторое время ругала себя, пока двери лифта снова не открылись. Когда она выкатилась на своей коляске из лифта, то несказанно удивилась произошедшему изменению в окружающей обстановке.

Герлинде понадобилось несколько минут, пока она заметила, что ее сбил с толку цвет коврового покрытия. На ее двенадцатой палубе оно было значительно темнее. И толще.

«Я заехала не туда», — было ее первой мыслью. Потом она поняла, что произошло. Очевидно, этот лифт был неисправен. Во всяком случае, он так и не сдвинулся с места. Она все еще находилась на том же самом уровне, на котором и воспользовалась лифтом.

«Сегодня все идет вкривь и вкось», — подумала она. Чертыхаясь, она выехала из неисправного лифта, чтобы воспользоваться соседней кабиной.

Ожидая, пока откроются створки лифта, она снова посмотрела на свое отражение, на этот раз в отполированной до блеска латунной обшивке лифта. Это отражение показалось ей более приятным: ее глаза не казались больше такими усталыми, фигура была более стройной, а прическа не такой приплюснутой. Все было приятнее, красивее, мягче и гармоничнее.

Кроме двери.

Двери, находившейся сбоку от нее и открывшейся в стене, словно сама собой. И из которой в тот момент, когда Герлинда повернулась к ней лицом, выкатился бельевой контейнер высотой в рост человека…

НОЧЬ ВНЕ ЗАКОНА

(роман)

Пролог

— Это вас.

Доктор Мартин Ротх, психиатр с неожиданно гладким, слишком моложавым для главного врача лицом, хотел передать ей телефонную трубку, но она вдруг испугалась.

Конечно, она была рада услышать чей-то голос помимо голоса терапевта и сокамерников, хотя доктор Ротх не любил, когда она так называла других пациентов. Но ее вдруг охватил сумасшедший ужас: казалось, сто́ит собеседнику на другом конце произнести первое слово, как телефон в руке воспламенится и сожжет ее покрытый шрамами и рубцами череп. Она боялась вспышки огня, который, преодолев барабанную перепонку, доберется до мозга. Безусловно, это было чушью. Но в любом случае не такой большой глупостью, как обычные суеверия, — разумеется, можно разбить зеркало и все равно выиграть в лотерею. И уж точно не такой нелепостью, как фея сна, в которую она долго верила в детстве. Ее мама прибегала к этой замечательной фантазии каждый раз, когда не хотела читать сказку на ночь.

— Если ты прямо сейчас выключишь свет, то фея сна оставит для тебя утром какой-нибудь подарочек под дверью. Можешь пожелать чего-нибудь!

«Шоколадку».

Иногда она желала себе платье принцессы или кукольный дом. Но в основном хотела сладостей, потому что маленькие заказы — это она быстро смекнула — фея иногда исполняла. На большие маминых угрызений совести не хватало.

Если бы мама подошла сейчас к ее больничной кровати в закрытой палате отделения номер 17, поцеловала в нос и спросила, что ей хочется попросить у феи сна, то она, как утопающая, вцепилась бы в мамину спасительную руку и крикнула:

— Я хочу вернуть все назад!

«Ей-богу, я так этого хочу!»

А потом бы заплакала, потому что ей давно уже не пять лет и она слишком большая, чтобы верить в чудеса. Хотя именно сейчас это и было нужно.

Чудо, которое стерло бы все, что она натворила и что в итоге привело к крови, ужасу и отчаянию.

«Только смерть обнуляет счет».

Оц часто повторял ей эту фразу, но, честно говоря, для этой мудрости не требуется много жизненного опыта. Все создано для того, чтобы выйти из строя: холодильник, любовь, рассудок.

Она уже не могла сказать, когда именно лишилась от страха рассудка.