Современный зарубежный детектив-14.Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Хилл Сьюзен "Susan Hil" - Страница 187

— Шахла утверждает, что ее изнасиловала родная мать? Как такое могло произойти?

— Она описывает это ниже. Вот, слушайте…

Мартин прокрутил три следующих абзаца.

«Мама знала, то, что она делала и чего требовала от меня, было неправильным. Но всякий раз, когда отец уезжал по делам на долгое время, она приходила ко мне, чтобы «утешиться», как она это называла. Сначала меня это не беспокоило. Мне даже нравилось. Ее прикосновения, ласки были приятными. Поначалу. Но позднее ее руки опускались все ниже, ее пальцы трогали меня в самых интимных местах, и мне становилось неловко. Но она говорила, что все о’кей. Даже то, что она целовала меня там внизу. Что это поможет мне быстрее повзрослеть. Что это совершенно нормальные отношения между матерью и ребенком. Но постепенно она становилась все навязчивее. Когда она заставила меня натянуть презерватив…»

— Минуточку. Какой презерватив? — спросила Елена, не веря своим ушам. От напряжения ее голос сорвался.

Мартин, уже успевший прочесть про себя еще несколько предложений, смог объяснить Елене мнимое противоречие.

— Здесь Шахла описывает, что она переживала, когда подвергалась сексуальному насилию в детстве, чтобы побудить мать Анук сделать признание, — сказал он Елене. — И в этом месте ее рассказа мы имеем дело, по-видимому, с еще одним намеком.

Мартин схватился за горло, так как в этот момент у него перехватило дыхание.

— Первый намек появился тогда, когда она написала, что к ней в постель забрался не отец, а мать. А второй заключается в том… — Мартин откашлялся, — что Шахла появилась на свет мальчиком.

Глава 63

Юлия Штиллер открыла дверь своей каюты. Комната показалась ей абсолютно чужой. Нет, скорее это она сама была чужой здесь. Она больше не вписывалась в это окружение. Ни в каюте, ни на этом корабле. Даже в своем собственном теле ей было не по себе.

Она открыла дверцы шкафа и кончиками пальцев потрогала рукава аккуратно развешанной одежды, которую она никогда больше не наденет. Как не понадобится ей больше и дорожная сумка, стоящая на подставке для чемоданов, которая была ее неразлучным спутником во время всех поездок и которую она никогда больше не возьмет в руки.

Покидая «Султан», она оставит ее здесь, как и все остальное, что когда-то имело значение в ее жизни: свои ключи, документы, фотографии, деньги, свою неизменную жизнерадостность, надежду на лучшее будущее.

Лиза.

Юлия прошла в ванную комнату и понюхала флакон с дорогими духами, которые она специально купила для этой поездки и от аромата которых сейчас ей стало дурно.

Тем не менее она опрыскалась ими, поскольку тошнота была легче переносимым чувством, чем беспомощность и тоска.

При этом Юлия бросила взгляд в зеркало, и невольно перед ее внутренним взором всплыл образ трехлетней больной дочери, когда ей пришлось поменяться сменами с коллегой из-за того, что Лиза не могла ходить в детский сад. У нее была температура под сорок градусов, «сопливый нос» и лающий кашель. Надтреснутым голоском, который звучал так хрипло, как у злой ведьмы Урсулы, которую Юлия изображала всякий раз, когда читала эту сказку, лежавшая в кроватке Лиза спросила:

— Теперь я должна умереть, мамочка?

Юлия рассмеялась и смахнула с ее лба влажные от пота волосы.

— Нет, моя любимая. Так быстро не умирают. Ты будешь жить еще до-о-олго, до-о-олго.

Еще двенадцать лет.

Юлия крепко прижала ладони ко лбу, к глазам и щекам. Так крепко, что из глаз посыпались искры.

На какое-то время она застыла в таком положении. Потом наполнила стакан водой из-под крана, поднесла его к губам, но, осознав, что нет никакого смысла утолять жажду, вылила воду в раковину.

Одно из многих бессмысленных действий, которые отныне будут следовать друг за другом в ее жизни. Такие бесполезные виды деятельности, как мышление, чувствование, дыхание.

Я должна позвонить Максу.

Она впервые подумала о своем бывшем муже, с тех пор как Лиза…

Юлия вышла из ванной.

Кто-то заправил ее постель. На подушке лежала маленькая плитка шоколада. По одной плитке с каждой стороны.

Две шоколадки — это слишком много.

Юлия поискала записку, которую ей оставила Лиза, «Мне очень жаль, мамочка», но на комоде ее не было. Вероятно, она отдала ее Даниэлю, Юлия уже не помнила.

Она подергала межкомнатную дверь, но она все еще была заперта на задвижку с Лизиной стороны.

Возможно, так даже лучше.

Если бы у нее был ключ, она бы пошла в Лизину каюту, перебрала бы ее вещи.

И что бы это изменило?

Она же знала, что случилось. Знала мотивы. Осознала свою вину.

Юлия раздвинула балконную дверь. Свежий ветер разметал ее волосы.

Для этой части Атлантики море было на удивление спокойным, был почти полный штиль, в отличие от волнения, царившего еще в полдень. Наиболее высокие волны производил сам лайнер.

В вечернем воздухе ощущался слабый запах морской соли и дизельного топлива. С верхнего балкона до нее донесся смех. Издали доносилась танцевальная музыка, которая смешивалась с шумом моря. В программе развлечений на борту «Султана» шел вечер караоке.

«Зачем? — подумала Юлия и подергала поручни, через которые перелезала вчера ночью. — Зачем ты не дал мне упасть, Даниэль?»

Она перегнулась через перила и посмотрела вниз. Море уже не показалось ей грозным. Скорее зовущим. В шуме волн ей послышался шепот. Словно звучало ее имя. Заманчиво.

Так быстро не умирают!

Она хотела крикнуть: «Лиза!» — но ее голос сорвался.

Почему я не настояла на своем?

Почему я не заставила Даниэля остановить судно и повернуть назад, чтобы мы могли сойти на берег?

Ведь я же уже знала о видео.

Вне себя от ярости и ненависти к себе самой, она ударила ногой по перегородке между балконами. Замолотила по ней кулаками. Еще раз пнула ее ногой. Еще раз. И еще.

На третий раз ее нога прошла сквозь тонкую пластиковую стенку.

Не разрушив ее.

У Юлии было такое чувство, словно она ударила ногой в пустоту. Она так сильно размахнулась, что чуть было не поскользнулась, и не упала только потому, что крепко держалась за перила.

Что, черт побери?..

Она уставилась на дверцу в перегородке, которую открыла ударом ноги. Эта дверца была похожа на откидную заслонку для кошки во входной двери частного дома. Только эта дверца оказалась намного больше, и через нее могла бы проскользнуть взрослая собака.

Или человек.

Сердце Юлии бешено заколотилось. Она наклонилась вперед и заглянула через открывшееся отверстие на балкон Лизиной каюты. Волоски на ее предплечьях встали дыбом. Внезапно возникшая у нее мысль буквально наэлектризовала их.

Обычно эта дверца была привинчена винтами, и нужна была отвертка, чтобы открыть ее, если хотели облегчить работу по техническому обслуживанию или сократить путь между каютами. Но здесь запор был, по-видимому, отвинчен.

Неужели Лизой?

Юлия сбросила купальный халат и, оставшись только в трусиках и бюстгальтере, проползла через отверстие в перегородке на балкон Лизиной каюты. При этом, задев за острый край перегородки, она ободрала себе колено и большую берцовую кость. Однако Юлия даже не почувствовала этого, как не обратила внимания и на прохладный ветер, обдувавший все ее тело.

Ты тоже проползла здесь, мое сокровище?

Юлия попыталась заглянуть через стекло в каюту своей дочери, однако двери были закрыты, а шторы задернуты. Она прикрыла ладонями глаза от внешнего освещения, однако так и не смогла ничего рассмотреть.

Ты заперла со своей стороны межкомнатную дверь на задвижку, Лиза? А потом заперла на цепочку входную дверь?

Юлия повернулась к отверстию в перегородке.

Отвинтила дверцу и проползла через отверстие на мой балкон, чтобы затем бесследно исчезнуть через мою каюту?