Сын серой смерти (СИ) - Веден - Страница 29

— В Тариме находится одна из крупнейших крепостей моего ордена, — отозвался Августус. — Собственно, именно поэтому глава ордена Сотворяющих всегда отвечает за дела Церкви с Младшими кланами. Вопрос близости и удобства. Ну и наших давних торговых связей.

Мы свернули в переулок, который вывел нас на небольшую круглую площадь, на противоположной стороне которой возвышалась, очевидно, та самая крепость.

Она тоже была целиком вырезана из песчаника, но слегка непривычного оттенка, медово-розового — и теплый цвет стен резко контрастировал с суровостью линий самого здания. На первых этажах крепости окон не было вовсе; выше они появлялись, узкие и высокие, напоминающие скорее бойницы. А еще, когда мы приблизились, я отметил, что все стены были покрыты выбитыми в камне рунами, многократно усиливающими природную защиту.

— Мне казалось, что орден Сотворяющих не относится к военным, — проговорил я задумчиво, продолжая разглядывать крепость.

— Это… не совсем верно, — отозвался Августус. — Все в Церкви, даже Сестры-Хранительницы, присматривающие за сиротами, являются воинами Пресветлой Хеймы. Конечно, не настолько хорошими, как Достойные Братья, — он кивнул в сторону Гонджи, — но, если потребуется, мы можем сражаться.

— Рад это слышать, — сказал я искренне. В самом деле, в нашем мире никто не должен был слишком полагаться на чужую защиту. Жизнь, увы, могла повернуться как угодно.

Августус посмотрел на меня с задумчивым выражением.

— Знаете, господин Рейн, сейчас в Церкви все чаще раздаются голоса, что воинская подготовка для всех излишня. Что для защиты нам вполне достаточно Достойных Братьев и Благих Сестер, а остальным куда лучше и полезней больше времени уделять своим прямым обязанностям. К чему, например, целителю знать, как обращаться с оружием или как использовать магию для убийства врагов? Должен сказать, даже мои подчиненные порой заводят такие речи.

— Вы знаете, кто первым озвучил подобные мысли? — спросил я напряженно. Еще одна диверсия, еще одна нить паутины? Пока не сработавшая, но, судя по словам старшего магистра, уже пустившая глубокие корни.

— Боюсь, что нет, автора этой идеи я не знаю, — Августус покачал головой.

— Жаль, — пробормотал я, и он странно на меня посмотрел.

— Господин Рейн, вы полагаете, что за подобным, вполне обычным желанием стоит чей-то злой умысел?

— А почему вы полагаете это желание обычным? — ответил я вопросом на вопрос. — Если каждый член Церкви — воин, значит, таково было намерение Пресветлой Хеймы. Такой была необходимость. Была и остается до сих пор, потому что мир вокруг нас не стал вдруг спокойным и безопасным. И если кто-то, чей первый долг — выполнять волю богини, вдруг желает это изменить… Вам самому такое не кажется подозрительным?

Августус нахмурился.

— Это всего лишь разговоры, — проговорил он после паузы.

— Все изменения, к хорошему или к дурному, начинаются с разговоров, — возразил я.

Августус нахмурился еще сильнее и замолчал, а у меня возникло ощущение, что он и сам разделял только что озвученную идею и мои возражения ему сильно не понравились.

Хм…

Едва мы оказались за крепостными стенами, на встречу нам вышел комендант с подчиненными. Августус выслушал и учтиво ответил на полагающиеся случаю приветствия, наших лошадей тут же увели, а нас проводили внутрь. Помощь провожатых встречающие даже не предлагали — как я понял, магистр проводил тут чуть ли не больше времени, чем в Обители, и прекрасно знал это место.

Так что сейчас мы с магистром первыми шли по безлюдному пока коридору, за нами следовал Гонджи, потом — Бинжи и остальные Достойные Братья моей охраны и телохранители Августуса.

— Старший магистр, — проговорил я негромко. — Заранее прошу прощения, но я хотел бы задать вам вопрос. Очень простой вопрос, на который достаточно ответить «да» или «нет».

Судя по тому, как резко насторожился Августус, он разом вспомнил все слухи, которые наверняка ходили обо мне в Обители.

— Какой… вопрос?

— Он несколько длинноват, но, как я сказал, вам достаточно будет сказать «да» или «нет», — я чуть улыбнулся, надеясь, что получилось дружелюбно. — Верите ли вы в заповеди Пресветлой Хеймы, выполняете ли вы их, и верны ли вы богине, ее Церкви и служению человечеству?

Августус открыл рот. Закрыл.

— Вы не имеете права допрашивать меня, господин Рейн, — произнес он с плохо скрытым негодованием. — У вас нет на это полномочий.

— Полномочий нет, — согласился я. — И вы, конечно, можете не отвечать.

— Однако о моем отказе вы немедленно сообщите в Обитель, — сердито произнес Августус. Немедленно? А, очевидно, в крепости его ордена была своя точка воздуха. Удобно…

— Да, — резко произнес старший магистр, перебив мои мысли.

— Простите, что?

— Да, я верю в заповеди Пресветлой Хеймы и стремлюсь выполнять их, насколько возможно, и я верен богине, ее Церкви и служению человечеству, — тем же резким тоном сказал Августус. И… не солгал. По крайней мере, сам он верил, что говорит правду.

— Благодарю за ответ.

Августус хмыкнул.

— Все эти дни вы казались таким приятным молодым человеком, что я почти забыл о вашей репутации. Напрасно.

— Моя репутация настолько плоха?

— Не плоха, нет, ни в коей мере. Но, гм… Господин Рейн, вы ведь помните, что вы лишили главу ордена Благих Сестер ее доброго имени и положения в тот самый день, когда вас впервые официально представили магистрам?

— Вы говорите о том дне, когда шел суд над Сантори?

— Естественно.

— Но я ничего Данту не лишал, — возразил я. — Она все это сделала сама, по собственной воле. Вернее, все случилось из-за ее преступной самоуверенности.

— Однако вы ее и спровоцировали, и разоблачили, — не согласился Августус. — Нет, господин Рейн, если бы не вы, Данта до сих пор возглавляла бы свой орден.

Я покачал головой, но дальше возражать не стал. Ну не рассказывать же о том, как сильно Таллис радовался, когда ему подвернулась такая отличная возможность избавиться от Данты. А избавиться от нее он очень хотел — она ведь являлась давним противником его наследника, преградой для восхождения Теагана, и при том слишком влиятельна, чтобы даже верховный иерарх мог просто так снять ее с должности.

Так что я был абсолютно уверен — она бы в любом случае недолго оставалась главой своего ордена. А еще мне казалось, что Таллис был достаточно безжалостен, чтобы устроить ей, скажем, несчастный случай. Возможно даже, Данта осталась жива только потому, что я пересекся с ней первым.

— Мы говорили о моей репутации, — напомнил я.

— Да-да, — Августус кивнул. — Так вот, ситуация с Дантой — это лишь первый момент. Тот же Сантори — во время суда над ним я еще был не в курсе, но позднее мне донесли, что его падение началось со ссоры с вами его стражников. Затем — разоблачение предателей среди младших магистров, ваш дар ощущать ложь… И ваша уникальная магия! Я имею в виду — дар этера уровня иртос. Служители архивов замучались, перерывая старинные свитки в поисках хоть каких-то упоминаний о подобных вам людях, поскольку все магистры и не только магистры разом пожелали узнать, на что еще вы можете быть способны… Вы, господин Рейн, опасны и непредсказуемы, и мы — в смысле, я и мои коллеги, другие иерархи, — понятия не имеем, чего от вас ожидать.

— Опасен, — повторил я. — Достаточно опасен для того, чтобы меня убить?

Августус растерянно заморгал.

— Убить? В смысле…

— Когда люди, облеченные властью, встречают на своем пути того, кто опасен и непредсказуем, они пытаются либо его использовать, либо, если не получится, устранить, — объяснил я. — И вот мне интересно, к какому варианту склоняетесь вы сами — и ваши коллеги?

— Господин Рейн! Я не… Я вовсе не планирую вас убивать! — судя по выражению лица Августуса, он не очень понимал, почему речь вообще об этом зашла.

— А ваши коллеги?

— Нет! Конечно же нет! Убить человека, благословленного даром этера — великий грех! А еще это прямое основание, чтобы лишиться звания иерарха и попасть в залы Бьяра.