Эхо 13 Забытый Род. Трилогия (СИ) - Родович Арон - Страница 77

Нужны дополнительные варианты.

Я начал искать нити Эхо вокруг. На канцеляристах висели щиты, тонкие слои силы. Может, я сумею их зацепить? Сдвинуть выше, растянуть шире? Пусть пуля ударится в чужую защиту, а не в мою голову. Даже если потеряю сознание, импульс телу уже придан, оно двинется. А если параллельно удастся поднять чужой щит… шанс возрастает.

Я тянулся вниманием к Эхо, пытаясь ухватить хоть одну линию — и именно в этот миг движение сбило мои мысли.

Кирилл Евгеньевич встал.

Не рывком, не ударом молнии, как Максим. Медленнее. Но всё равно в моём же времени. Для остальных мир стоял. Для него — тоже тек иначе.

Как? Я не понимал. Его Эхо было закрыто. Я не мог считать ни ранг, ни метод. Но факт оставался: он двигался вместе со мной.

Он шагнул вбок. Оставил между мной и окном пустую линию, будто нарочно подчёркивая: "вот траектория, вот смерть". И смотрел не на пулю — на меня. На глаза.

Он вычислял угол так же, как и я. По моему взгляду.

Затем развернулся, и на миг его силуэт перекрыл весь коридорный просвет. Он застыл — короткая секунда — и плетение вспыхнуло. Я не понял узора: слишком быстро, слишком плотное. Только резкий излом Эхо, будто сама ткань мира сжалась.

И всё. Кирилл вернулся на место, подмигнул, сел в кресло так, словно просто поправил позу.

Я дёрнул взгляд в ту сторону, где должна была быть пуля. Пусто.

Опасность исчезла.

Сверхрежим погас сам. Мозг отрезал поток.

И я, как идиот, рванул вправо, вниз, телом отрабатывая заданный импульс. Пол поддался под ногами, кресло скользнуло в сторону.

В следующее мгновение зал оглушил грохот: все окна разлетелись вдребезги. Осколки сыпались градом, звон стоял такой, что в ушах зашумело.

Когда дыхание выровнялось и я поднялся после падения, первым делом посмотрел на Кирилла Евгеньевича.

И тогда заметил то, что скрывалось раньше. Его Эхо больше не было наглухо закрытым: завеса чуть приоткрылась, и я разглядел структуру. Девятый ранг мага. Десятый по Пути Силы.

Вот почему он смог двигаться почти в моём ритме. Скорости Максима у него не было, но девятый ранг Эхо компенсировал разницу, помогая войти в то же замедление. Я видел, как сильно его просадило. Силы ушли не на само заклинание — а на то, чтобы вообще удержаться в этом ритме. Для него это был неестественный мир, и долго находиться в нём он не мог. Подмигивание стоило ему дорого.

В этот момент двери распахнулись.

В комнату ворвался Максим. За ним — Милена.

Максим в боевом режиме сиял, словно новогодняя гирлянда, Эхо било во все стороны так ярко, что я на секунду прикрыл восприятие, иначе бы просто ослеп.

Милена была в движении — два коротких кинжала блеснули в руках, и по характерному свечению я сразу понял: артефактные.

Сергей не сплоховал: рванул ко мне, встал передо мной, прикрывая грудью, готовый встретить удар.

Канцеляристы вздрогнули, каждый со своей реакцией.

И только один Кирилл Евгеньевич остался неподвижен.

Он спокойно протянул руку, взял чашку с чаем, сделал наконец глоток и отметил ровным голосом:

— Хороший чай, — сказал он спокойно и, повернувшись к Милене, добавил с лёгкой улыбкой: — Госпожа Милена, не подскажете рецепт? Очень вкусные травы.

Все в комнате замерли. Максим всё ещё сиял боевым режимом, Милена держала кинжалы, Сергей прикрывал меня, канцеляристы напряглись. А он говорил так, словно никакой пули не было.

Я хрипло выдавил:

— Ну… убийца? — все таки импульс в тело не прошел бесследно. Сил я потратил много.

— Ах, — он кивнул так, будто речь шла о чём-то бытовом, — он уже ушёл, господин Аристарх Николаевич. Так что и нам, пожалуй, пора.

Он сделал ещё глоток и, взглянув на разбитые витражи, добавил деловито:

— Не беспокойтесь за окна. Это я чуть-чуть перестарался. Канцелярия возместит ущерб. Думаю, здесь около полутора тысяч рублей. Витражи у вас были красивые, большие. Так что можете рассчитывать, что сумма поступит на счёт вашего рода.

Он встал, чуть качнув плечами, и обратился к своим спутникам:

— Коллеги, пора идти.

Я чуть склонил голову и произнёс ровно, без эмоций:

— Убийца был ближе, чем в прошлый раз. Около семисот метров. Это рискованно для него. Но, возможно, именно этот риск даёт шанс догнать его.

Кирилл Евгеньевич посмотрел прямо мне в глаза. Он понял: я сознательно раскрыл то, что заметил только я.

Я сделал это не случайно. Сегодня меня спас он. До этого — Максим и Яков. Но в следующий раз рядом может не оказаться ни одного из них. Тогда я просто сдохну. Лучше сейчас выдать кроху информации — как знак признательности и доверия. Пусть канцелярия возьмётся за убийцу. Пусть хотя бы попытаются.

— Интересно, — сказал он негромко. — Значит, вы сумели оценить дистанцию. Я не стану спрашивать, как именно. Но вынужден вас разочаровать: подобные попытки уже предпринимались. Однажды он стрелял с трёхсот пятидесяти метров. И даже тогда мы не успели.

Он выдержал короткую паузу и добавил твёрже:

— Этот убийца неуловим. Никто не знает, кто он, никто не видел его лица. Его скорость перемещения выходит за все пределы, что мы знаем. И самое опасное — он не маг. Мы не можем поймать его по Эхо. Он использует только оружие. И никогда не вступает в ближний бой.

Пока мы говорили, никто не проронил ни слова. Никто не двинулся.

Максим прекрасно понимал: даже он не справится с этим человеком.

Милена стояла за его плечом, готовая поддержать в любой миг.

Сергей прикрывал меня, но оставлял свободным обзор на имперца — и это было правильно.

И вдруг меня кольнуло: мы ведь так и не оформили ему новые документы. Имя должно было быть другим, скрытым. Чтобы церковь не смогла выйти на него. Мы собирались давно, откладывали, и вот сейчас я подумал: пора.

Я не стал задавать вопрос так чтоб он прозвучал, не как насмешка. А как деловой интерес:

— Выходит, настолько серьёзный противник, что даже Империя не в силах поймать его?

Кирилл Евгеньевич сделал последний глоток, поставил чашку на блюдце и посмотрел прямо мне в глаза.

— Да. Мы пробовали. Даже заказы подстраивали — создавали идеальные условия, где его появление казалось неизбежным. Но туда он не приходил. Убивал в другом месте, в другое время. Словно чувствовал каждую нашу ловушку заранее. Он берёт мало заказов, слишком мало, чтобы можно было выстроить закономерность. И всегда исчезает так, будто и не существовал.

Я отметил про себя: это был ответный жест. Я раскрыл, что знаю дистанцию выстрела. Он — что Империя пыталась его поймать и даже готова была жертвовать людьми. И это слишком много для обычного разговора. Слишком много для того, что должны слышать посторонние.

Кирилл поднялся. Его спутники — все трое — встали почти синхронно, чётко, как по команде.

Максим первым понял, что опасность миновала: сияние боевого режима погасло, плечи расслабились. Он бросил короткий взгляд на меня, потом на канцеляристов — и молча покинул комнату. Милена скользнула за ним, и только лёгкий блеск артефактных клинков в её руках исчез, будто их и не было.

Сергей выпрямился, перестал заслонять меня грудью и сделал шаг назад. Теперь он снова был просто охранником, а не щитом.

Комната вернулась в равновесие. Тишина тянулась лишь миг, и в этой тишине Кирилл Евгеньевич произнёс сухо, почти официально:

— Поэтому какое-то время вы можете быть спокойны. День, два… может, неделю. Больше он себе не позволит.

Я кивнул. В его голосе звучало как утешение, но для меня это было не спокойствие, а отсрочка приговора. Неделя — не жизнь. Неделя — передышка.

Кирилл решил, что пора уходить:

— Ну тогда мы вас больше отвлекать не будем. Можете не провожать, выход мы найдём сами. Думаю, ваша дружина проводит нас до ворот. А с вами я прощаюсь, барон.

Мы обменялись коротким поклоном. Его спутники тоже склонили головы, и все четверо вышли вместе — спокойно, с той самой синхронностью, которая всегда выдавала людей Империи.