Эхо 13 Забытый Род. Трилогия (СИ) - Родович Арон - Страница 73

Спасибо, что читаете!

Глава 8

Кофе закончился — заметил, только когда чашка стукнула о блюдце. Мысли утянули глубже вкуса. Пазл сложился: выстрел, вспышка, Яков. «С Яковым или без него» — точка. И всё равно потянулся к кофейнику: вторая чашка — чтобы ещё раз прогнать траектории вчерашнего дня, свести концы по магам и по тем, кто дернул нитки.

Дверь скользнула, как лезвие. Шагов не было — только едва ощутимое движение воздуха.

— Господин, — Алексей кивнул, держась у порога. Голос ровный, дыхание собранное. — У нас гости. Максим Романович пока держит их у ворот. Просил, чтобы вы спустились.

Кофе — в сторону. Мысли выстраиваются короче, ритмичнее.

Гости, а не «кто‑то». Уже внутри периметра — значит, не журналисты: их дружина даже к калитке не подпускает.

«Максим держит» — не рядовой пост: обычной смены ему бы хватило на соседа с вопросами.

Статус и регламент — единственная пара, которая проходит через наши ворота с каменным лицом.

Имперская канцелярия. Скорее краевая группа, но «скорость прибытия» тянет и на столичных — портал делает расстояния смешными.

Как и должен был ожидать: придут за вспышкой. И за всем, что вокруг неё.

Я поставил кофейник на малый огонь Эхо — машинальный жест, из разряда «потом». Пиджак с совой висел на спинке стула: ткань лёгкая, жесткая вышивка когтями держит «чужое» плетение, как в насмешку над учебниками. Накинул. Сел идеально. Движение — уже другое. Не роль. Привычка.

— Сколько их? — спросил на ходу, выходя в коридор. Алексей пристроился слева‑сзади.

— Пятеро. Двое в форме канцелярии, трое — сопровождение. Без показной силы, но держатся, как люди с мандатом.

«Пятеро» — неплохо: пришли разговаривать, не давить. «Без показной силы» — лучше: не хотят фиксировать давление камерами. Значит, прессы за воротами нет — Максим грамотно расчистил подступы. Или имперцы пришли тайно, через чёрный въезд? Нет, Алексей сказал «держит у ворот». Значит, демонстративно. Значит, им важно, чтобы наши видели: Империя спрашивает.

Я мысленно сверился со временем. От кухни до лестницы — тридцать секунд. Спуск — ещё столько же. Большая дверь — минута. Если отдать команду сейчас, к моменту, когда створки откроются, им как раз хватит тридцати секунд доехать до входа. Мы встретимся синхронно: они на шаг к дверям, я — на шаг наружу. Максим успеет отойти и занять позицию рядом.

— Скажи Максиму: через минуту впускать, — произнёс я.

— Есть, господин, — Алексей уже набирал по внутренней.

Я отметил его точность и невозмутимость. Хорошо. Значит, дело сделано.

Мысль кольнула сама собой: «Ну всё. Якова нет». Он бы сам вошёл. Сам сообщил. И сам бы выстроил эту минуту так, что никто не заметил бы её веса.

Он умел читать мысли. А я умею считать время.

Ему нравилось появляться ровно в тот миг, когда нужно. Я попробую делать так же.

Всё пошло по счёту. Как и должно.

Я спустился к дверям ровно в тот момент, когда машина почти коснулась ворот.

Открыл створки — и вышел именно тогда, когда должен выходить аристократ: не раньше, не позже. Не показав ни слабости, ни показной учтивости. Ровно. Так, как и должно быть главе рода.

Из машины первым вышел водитель. Сухое движение, без излишней суеты.

Передние двери открыли почти одновременно: двое — синхронно, и открыли задние двое, оттуда вышли еще двое. Пятый остался в салоне.

И в тот же миг я ощутил — он тянет ко мне струны Эхо.

Аккуратно. Медленно. Вероятнее всего, менталист. Пытается не показывать силу, чтобы я не уловил. Чтение мыслей. В Империи это запрещено — особенно в отношении аристократов. Но он рассчитывает, что я юнец, что не замечу.

Ошибся.

Я двинул тонкую струну. Не силу — касание. Подстроил её так, чтобы она пересеклась с его нитью.

Теперь он считывает не меня, а воздух. А в воздухе — всё: частицы, микроорганизмы, мельчайшие вибрации. У каждой — свои нити Эхо.

Поток знаний для мозга бессмысленный. Для его восприятия — перегруз.

Не боль, не удар. Но этого хватит, чтобы запутать его и выбить из равновесия.

Ещё раз этот трюк не пройдёт. Предупреждённый менталист будет осторожнее. Но сейчас — достаточно.

Я уже видел, кто есть кто.

Трое — восьмые ранги.

Один — девятый.

Я понял это сразу: сосуд Эхо у него закрыт бронёй. Щит, будто влитой в само тело. Для других он почти невидим. Для меня — наоборот. Тишина там, где должна быть сила, всегда громче любого шума.

Он — главный. Но говорить будет не он.

Говорить будет тот, кто вышел из задней двери. Разыгрывают спектакль для «малолетнего барона». Считают, что мне подадут картинку, и я её приму.

Улыбнулся про себя. Я вижу. И потому знаю.

Тот, что встал напротив, сразу начал давить массой. Чуть заметное, но плотное давление Эхо. Проверка. Демонстрация.

Максим рядом напрягся, шагнул ближе. Его энергия уже собиралась в мышцы, впитываясь в боевой режим.

Всё шло так, как должно.

Из машины рванул крик. Резкий, надрывный.

Я усмехнулся: не подумал.

Вот вам и проблемы.

Оружие, броня, машины, порталы — всё у них на уровне двадцать первого века. Но биология? Микробиология? В детском саду. Никто из магов не станет ковыряться в микробах, если любую простуду можно снять заклинанием. Аристократ и вовсе позовёт лекаря — и всё. Лекарства, антибиотики — удел простолюдинов. Им нужно было выживать, вот они и разрабатывали.

В итоге здесь даже школьные учебники, скорее всего, поверхностные. Молекула — да. Клетка — да. А дальше? «Есть микробы, но неважно». Магия всё решает.

А я знаю больше. Я был вундеркиндом, я жил этим миром, я помнил каждую теорию, каждую формулу. Работал там, где технологии создавали завтра.

И теперь могу использовать это здесь.

Менталист вытянул тонкую струну, чтобы его не заметили. Я подцепил — и связал с воздухом. Он думал читать меня, а получил в голову весь хор бактерий, пыльцы, микроорганизмов, да ещё и мысли ближайших монстров через общие струны. Такой поток не выдержит никакой мозг.

Его проблемы. Для меня же — новая возможность. Нужно достать учебники, проверить уровень местной науки. Понять, где их слабые места. Потому что здесь я могу быть не просто аристократом, а тем, кто видит глубже.

Яков читал мысли.

Я — считаю.

И считаю так, что сам воздух превращается в оружие.

В салоне стихло. Менталист замолчал, будто его и не было.

Остальные маги на миг напряглись, плетения начали собираться, но — ничего не последовало. Давления нет, атаки нет. Они переглянулись и медленно развеяли узлы.

Спектакль продолжается.

— Здравствуйте. Мы из Имперской канцелярии. Меня зовут Антон. Фамилия, титул и отчество вам ничего не даст. Считайте, что их нет, — сказал он, голос ровный, чуть суховатый. — Аристарх Николаевич, мы хотели бы обсудить вчерашние события и уточнить некоторые нюансы.

Спектакль продолжается. Антон — говорит. Девятый — молчит. Остальные держатся в тени, но каждый готов, если придётся.

Я отметил другое. Возле ворот — чисто.

Ни запаха дешёвого лака для волос, ни перегара, ни дешёвых сигарет. Ни одного репортёра, ни камеры.

Вчера там стояла толпа, сегодня — пустота.

Значит, прилетел приказ. Быстрый, жёсткий.

«Канцелярия едет» — и все журналисты исчезли, будто их и не было. Ушли сами? Сомнительно. Скорее всего, их развернули принудительно. И правильно: под колёсами Имперской канцелярии шанс сдохнуть слишком высок.

По найденной мною информации, с прессой они не церемонятся. Для них это не люди, а помехи.

Я позволил себе лёгкую усмешку — внутри, не снаружи. Ещё вчера я раздавал интервью у этих же ворот. Сегодня здесь будет протокол.

— Приветствую вас на своей земле, — сказал я ровно, сдержанно, но с тем оттенком, что полагается главе рода. — Рад видеть в своих владениях гостей Имперской канцелярии. Конечно, буду рад ответить на ваши вопросы. Пройдёмте в гостиную, нам подадут чай. Или, если вы предпочтёте, кофе.