Эхо 13 Забытый Род. Трилогия (СИ) - Родович Арон - Страница 162

Взглянув уже внимательно на них я убедился: бой для Максима Романовича не стал тяжёлым. Его Эхо не просело критично, баланс выносливости сохранился. Он не рвал себя до предела, не сжигал всё на усиление — и часть уже успела восстановиться. Двенадцатый ранг… да, такое быстрое восстановление — мне о таком только мечтать.

Но самое интересное было в Марке. В его Эхо явно пульсировало чужое плетение — куда ярче, чем у дворецкого Белозёрских. Я невольно склонился ближе.

— Не подходите, он опасен, — сразу бросил Василёк.

— Всё нормально, Максим Романович, — отрезал я. — Он заражён чем-то вроде вирусной части Эхо. Та же дрянь, что и у дворецкого. Только там сил вложили меньше, поэтому я и не заметил. А здесь — куда больше. Но и защита у Марка серьёзнее.

Слова сорвались сами — и я тут же мысленно выругал себя. Нельзя было так открыто говорить о том, что я вижу плетения. Это родовая тайна. Да, Васильку я доверяю, но рефлекс скрывать должен был сработать. А я проговорился.

Максим сделал вид, словно никто не сказал ничего важного и просто поделился наблюдением.

— Вот почему Марк так легко сдался, — сказал он, перехватив тело поудобнее. — Его защита не дала чужому полностью подчинить его.

— Наш Марк никогда бы не стрелял в глаз, — пробормотал я. — Всегда бил в центр головы. В этот раз он оставил мне шанс уйти. Значит, ещё борется.

Марк хрипло задышал, веки дрогнули. Он начал приходить в себя.

— Держи его, Максим! — рявкнул я. — Попробую снять эту дрянь. Но не уверен, что получится быстро.

Василёк сработал мгновенно. Подхватил Марка за руки, рывком прижал их к земле и сам прыгнул сверху. Ногами зафиксировал ноги, руками растянул руки в стороны. Жёсткая «распятка» — надёжно, без шансов дёрнуться.

Я сел напротив, опустился на корточки, меч лёг мне на колени. Если придётся — сброшу лишнюю энергию в него. Но риск огромный: клинок может сожрать мутации вместе с заразой. И тогда вместо легендарного убийцы останется лишь обычный боец. Восьмой-девятый ранг — и всё.

Я вдохнул, сосредоточился и скользнул вниманием в плетение.

Мое Эхо дрогнуло. Словно понимая, сейчас мы будем ковырять чужую структуру. И где-то в в голове прорычал Морок, который только и ждал, когда я снова сорвусь и потеряю сознание, и защита ослабнет. И он снова сможет закрепиться в моем сознании. Не в этот раз… Наверное…

Дворецкий не врал. В деревне действительно были женщины и дети. Он не договаривал, но это не ложь. Это я видел в его Эхо. И если я сейчас рухну в бессознанку, Максим будет вынужден добить Марка и тащить меня обратно. А пока я буду приходить в себя, те, кто засели в деревне и у поместья, перебьют всех.

Справлюсь ли я?..

Деревня призрак — Глава 3 — Акел

Меня зовут Акел. Сейчас так.

А в детстве мать назвала меня Олегом.

Почему Акел? История простая. У меня был брат. Лекари потом сказали — у него дефект в голове. А у нас в трущобах это называли проще — имбецил. Мозги поломаны, работали неправильно. Он родился, когда мне было восемь. Уже тогда я понял: матери он не нужен. Первое время она его кормила, ухаживала, но болезнь проявилась позже. Может, если бы мы жили в городе, всё вышло бы иначе. Там врачи, обследования, технологии. Но мы родились здесь, в трущобах. Откуда у нас медицина? Родила — уже хорошо, что выжила.

Да, технологии вокруг вроде и есть. Смартфоны, интернет, в городах имперский бесплатный Wi-Fi. Пользуйся, не хочу. Но это в Империи. А мы — мусор. Никому не нужны.

В восемь лет я уже понял: надо зарабатывать. Учёба? Какое там. Времени не было. Сначала мелочь: украл — продал. Постарше стал — дела серьёзнее. Если раньше украсть пару яблок для брата было верхом риска, то к четырнадцати я уже убивал людей. Ради пары лишних рублей.

Место знал одно. Там мелкие аристократы любили шлюх топтать. Ходили туда без охраны или с парой слабаков. Заходили через чёрный вход, а там — публичный дом. Цены не кусались, девки симпатичные. Денег у них, правда, немного, но припугнуть — и получишь пять-десять рублей. А если упрётся — и зарезать можно. Мы ж не поодиночке ходили, а толпой. Иногда нарывались на магов — тогда жопы наши горели. Но такое бывало редко.

Мать… что мать? Торговала на рынке гнилыми овощами. В Империи еда дешёвая, проблем с этим нет. На рубль можно жить неделями. Но люди всё равно экономят. Зачем покупать картошку за копейку килограмм, если можно три килограмма за ту же копейку — пусть и гнилую, пусть и срезать полмешка. Так бизнес и шёл. Она работала то ли на Ахмеда, то ли на Армена, не помню уже. Имя для нашего района чужое, он точно был не местный. Но деньгами не обижал. Хотя я чувствовал — мать с ним спит.

А потом всё поменялось. Она просто не пришла домой. Умерла? Сбежала? Бросила нас?

Считала нас проклятием. Один сын — больной, другой — уголовник. В тринадцать лет я уже был никем, кроме как преступником.

Брата я пытался тянуть. Воровал, убивал, искал лекарей. Но они говорили одно: чтобы вылечить, нужны деньги, которых я за всю жизнь не соберу. Умер он не от болезни. Вернее, от неё тоже. Но на деле — просто попал не в тот район, сказал слово не тому. А в трущобах такое не прощают. Плевать — здоровый ты или больной.

Так и пошло моё погоняло. Моё клеймо. Я — Акел. Потому что брат даже в семь лет не мог выговорить моё имя.

Через год после того, как ко мне приклеилась кличка, брат умер. Ему было восемь. Ирония в том, что только тогда я начал собирать деньги, чтобы спасти его.

После его смерти во мне что-то переломилось. Наверное, единственное, что ещё держало меня на светлой стороне, был именно он. Брат. И надежда когда-нибудь вытащить нас из трущоб. Он был самым близким человеком в моей жизни.

Сейчас… сейчас я глава банды. Шайки таких же ублюдков, такого же мусора из трущоб. Нас примерно двести. Почему «примерно»? Да потому что каждый день кто-то умирает и каждый день кто-то приходит.

Я вспоминаю всё это, стоя у скупщика краденого. Этот шакал, как обычно, пытается нас кинуть на деньги. А у нас выбора нет — примем, сколько даст. Но я всё же попробую выбить побольше. Хочу, чтобы нормальные ребята из нашей команды получили свою долю. У кого-то брат, у кого-то сестра, у кого-то мать больная. Каждый пришёл сюда не ради лёгкой наживы — у всех было оправдание. Если это вообще можно назвать оправданием.

Я никогда не хотел быть тем, кем стал. Поэтому веду себя не так, как остальные. Стараюсь держаться культурно, вежливо. Но если надо — строг и жесток. И вспороть кому-то глотку за предательство, кривой взгляд или слово для меня — обычное дело. По-другому тут не выживешь.

Выходит шмыга из подсобки, мнётся:

— Ну смотри, Акел, я посчитал. Рублей на пятьдесят наскребётся ваше золото.

— Ты охренел? — только и выдавил я. — Какие пятьдесят? Там золото килограмм двадцать, да ещё и бриллианты. Мы же обчистили барона.

Шмыга пожал плечами:

— Я даже знаю, чьи это побрякушки. Фамильные ценности. Но ты сам понимаешь, такие вещи не продашь. Вернее, продать-то можно, но риск слишком большой. Поэтому беру как лом.

— Да ты гонишь! — я едва сдержался. — Там минимум на сто, а то и сто пятьдесят. Даже если чистым ломом.

— Не забывай, — спокойно ответил он, — ты мне не принёс чистый лом. Мне ещё ювелирам отдавать, откаты им платить…

И тут у него зазвонил мобильник.

— Подожди, Акел, добазарим, — буркнул он, подняв трубку.

— Алло? А, заказ? Хорошо… Размещу. Сколько? О, даже так… Ладно, договорились. Спасибо.

Слово «заказ» пронеслось у меня в голове, и по выражению его лица стало ясно — пахнет большими деньгами и, скорее всего, жирными бонусами.

Он кинул трубку и как ни в чём не бывало продолжил:

— Ну так что, договариваемся на пятьдесят?

— Семьдесят, — ответил я, — и ты даёшь мне этот заказ. Раз уж я здесь.

Шмыга прищурился, усмехнулся:

— Ладно, Акел. Пошли ко мне в кабинет. Всё расскажу. Заказ особенный. Не совсем по вашей теме.