Распятая любовь (СИ) - Ковалева Анна - Страница 2

— Какой же ты мудак, Бессонов!!! — в закрывшуюся за мужем дверь летит фарфоровая статуэтка, а я сворачиваюсь калачиком в углу прихожей, оплакивая свою любовь и рухнувшую семью.

Глава 1

Спасение утопающих

— Твой муженек — сволочь самая распоследняя, — бушевала подруга, носясь по квартире. — Мало того, что бросил, так еще и в годовщину свадьбы. Ни сердца, ни совести.

— Надь, успокойся уже, — пробормотала я, вытирая мокрые щеки. — Наверное, я и правда сама виновата. Пригрелась в своем уютном идеальном мирке, запустила себя. Я ведь думала, что любит он, даже помыслить не могла о том, что Глеб стыдится меня, моей внешности, работы.

— Дуреха ты, — вздохнула Надька, раскупоривая бутылку дорогого вина. — И не лечишься. Не в тебе дело, а в муженьке твоем. Нормальный мужик что делает, если его что-то в семье не устраивает? Идет, разговаривает и проблемы решает. Брак строят двое! Не устраивала Глебушку ненаглядного твоя одежда, так чего терпел, бедненький? Взял бы под локоток и повез по бутикам. Накупил бы шмоток дизайнерских по своему вкусу! А салоны? Он тебе хоть раз дарил сертификат в Spa? А когда на море возил в последний раз?

— Один раз было, — уныло вздохнула. — На первую годовщину свадьбы. А на море в последний раз я была во время медового месяца. Сама знаешь.

— Знаю, — вскинулась Надя и ткнула в меня пальцем. — И я говорила, что это ненормально. Что это за муж такой, который жену в доме держит взаперти и не хочет с ней никуда в свет выходить? Сама подумай! Что у тебя было-то за годы этого брака? Дом — работа? Плита — духовка — стиралка? Конечно, как тут не превратишься в мышь? А он что? Таскался ко командировкам, барам, ресторанам и корпоративам!!! Это не семья, это полноценное рабство! Радоваться должна, что избавилась от этого уродца, а ты слезы льешь. Да он мизинчика твоего не стоит!

— Наверное, ты права. — пробормотала, уныло вертя в руках ножку дорогого хрустального бокала. — Да нет, ты во всем права! Только любовь сука слепая, чтоб ее! Я его люблю, понимаешь? Мне так хочется думать, что это всего лишь кошмар. Что я задремала на диване, дожидаясь мужа с работы. А Глеб скоро вернется, разбудит меня поцелуем, как делал раньше. И поздравит с годовщиной. — уронила голову на руки и горько зарыдала.

— Все, милая, хватит. — подруга присела рядом, погладила по спине, утешая, успокаивая. — Хватит слезы лить. Не порть свою красоту. А ты у меня красавица, Ланка. Чтобы твой бывший сученыш ни говорил. Сам тебя загнал в рамки домостроя, сам чуть ли паранджу не надел на тебя. А теперь взвился на дыбы. Яркую и достойную жену ему надо. Да лучше тебя он ни в жизнь не найдет! Еще локти свои кусать начнет, да поздно будет! А ты не реви! Не реви, я сказала. Вышвырни и забудь этого недоноска.

— Как, как это сделать, Надь? — подняла на подругу заплаканное лицо, некрасиво шмыгнув носом при этом.

— А вот так! На горло себе наступи, но сделай. Кулак до крови закуси и терпи. Выжги внутри все, что было и иди дальше. Только не расстилайся половой тряпкой, мужчины этого не ценят. Ноги вытрут и дальше пойдут. К стервозным давалкам, которые будут кровь пить и нервы трепать.

Несколько минут мы помолчали, думая каждая о своем.

Эх, Надька. Моя подружка еще со времен детского садика. Лучшая и единственная. Что бы я без нее делала. Не знаю, как мы сошлись и притерлись в свое время друг к другу, уж больно разные были по характеру. Я была тихой и мягкой, Надька же бойкая с самого детства. Из той категории людей, которым палец в рот не клади. Шебутная, всегда готовая на всякие проказы и выдумки. В отличие от меня, она всегда могла за себя постоять, дать сдачи как словом, так и делом. И не только девчонкам, но и задиристым пацанам.

А возможно, именно благодаря этому контрасту мы и сдружились. Потому что прекрасно дополняли и уравновешивали друг друга. Мой спокойный нрав утихомиривал взрывные повадки Нади, а я, смотря на подружку, становилась активнее и увереннее в себе.

Но как бы там ни было, а детская привязанность переросла в крепкую дружбу, которая не увяла с годами. Выпустившись из садика, мы вместе пошли в первый класс и просидели за одной партой все одиннадцать лет обучения.

А потом и в один университет поступили. Только на разные факультеты. Надька выбрала юридический, ну а я пошла на экономиста.

Надька буквально горела будущей профессией, сразу определив для себя, что будет заниматься бракоразводными процессами. Я же выбранной специальностью осталась недовольна, так что к моменту окончания универа твердо решила, что работать по профессии не пойду.

На первом году обучения прошла курсы для начинающих мастеров маникюра — и мне понравилось этим заниматься. Обратившись за помощью к отцу, я приобрела Уф-лампы, трафареты, стерилизатор, инструменты, кисточки и пилочки, целую батарею как обычных лаков, так и шеллака.

Мама смотрела на это дело неодобрительно, поджимала губы и сердито качала головой. Впрочем, меня ее ворчание и подколки уже давно не задевали. Она меня никогда не понимала. Ведь я не была дочерью ее мечты. Всегда не дотягивала до распрекрасных и расчудесных дочерей ее подруг.

У них всегда все было идеально: оценки лучше, внешность ярче, здоровье крепче. По жизни устроились лучше. Ну и пофиг, что Люська выскочила за дважды разведенного мужика предпенсионного возраста, а Лидка за гулящего козла, который не брезговал шляться по шлюхам и эскортницам. Зато престиж же, деньги, обеспеченность.

Так что я отмахивалась от родительского недовольства и шла своей дорогой. Моделями для своих работ выбирала одногруппниц, однокурсниц, соседок по дому. Сперва делала безвозмездно, набивала руку. Гель, наращивание, френч, лунный маникюр, различный дизайн. Потом, как более-менее набралась опыта, стала брать деньги. Не такие, как в салонах, конечно, но достаточные для того, чтобы окупался материал и немного оставалось для себя.

В конце второго курса, после окончания практики, устроилась на работу в один из небольших салонов. К моменту начала учебного года подстроила себе режим работы так, чтобы и важные пары не пропускать, и работу не потерять. На первых порах было трудно, конечно, приходилось разрываться на части, пропускать семинары, лекции. А потом бегать за преподавателями с просьбами о пересдаче.

Были и заваленные зачеты, и много хвостов. Но я как-то умудрялась все подчищать. Отличницей не была, конечно, но и до неудов не скатывалась.

С Бессоновым, кстати, я познакомилась тоже не без помощи Надьки. Она меня вытащила на их факультетскую вечеринку по случаю начала учебного года. Мы с ней тогда были на третьем курсе.

Вечеринка та, к слову, мне совершенно не понравилась. Слишком много там было отпрысков «сливок общества» — противных, наглых, привыкших к вседозволенности. С трудом отделавшись от пары таких удодов, собиралась уже свалить по-тихому, но тут напоролась на Глеба.

Вернее, тогда я еще не знала, как его зовут. Просто встретилась взглядом с симпатичным парнем, который в ответ мне ослепительно улыбнулся.

Невольно залюбовалась им и, по-моему, даже немного покраснела. Высокий, темноволосый, с красивыми голубыми глазами, практически римским профилем и чарующей улыбкой.

Только очарование мое длилось ровно до того момента, пока парень не подошел и не открыл свой рот.

— Привет, малышка, как насчет поразвлечься? — и даже не представившись, тут же облапал меня и полез целоваться. Конечно, я такого не оценила и с размаху влепила наглецу оплеуху.

Парень застыл, в шоке приложив ладонь к лицу. Привык, что девки сами перед ним ноги раздвигают, а тут отпор получил откуда не ждал.

Я же, воспользовавшись его замешательством, быстро слиняла. Вышла на улицу, вызвала такси и поехала домой, костеря мысленно обнаглевших скотов. И зареклась когда-либо ходить на подобные вечеринки.

А через пару дней голубоглазый нахал ждал меня у салона красоты с букетом красных роз… С этого, собственно, и началась наша история. Красивая вначале сказка, которая разбилась вдребезги спустя шесть лет после нашего знакомства. А может, и гораздо раньше. Просто я ничего не замечала, любуясь миром сквозь розовые очки.