Квантовый сад - Кюнскен Дерек - Страница 25

– Выход в прошлое? – тихо спросил Святой Матфей.

– Выход на тридцать девять лет в прошлое, на планете, где Союз нашел врата времени, – ответил Белизариус.

Никто не сказал ни слова. Белизариуса начало окутывать ощущение неопределенного страха.

– Да ладно! – громко сказал Стиллс. – Расскажешь, и не поверит никто.

Белизариус на мгновение взял Касси за руку, и та слегка сжала его ладонь в ответ, несмотря на то что находилась в savant.

– Вы готовы, полковник? – спросил Белизариус.

Иеканджика прищурилась, вглядываясь в странный полумрак за окнами кабины. И коротко кивнула.

Белизариус с Иеканджикой закрыли герметичные замки на груди и перчатках скафандров. Теперь Белизариус стал рядовым Уэду Абугало, а Иеканджика – капралом Упенью Маньика. У Иеканджики слегка дрожали руки; настолько слабо, что вряд ли кто-то заметил, даже Касси в состоянии savant. А Касси никогда не училась интерпретировать язык человеческого тела. Уилл Гэндер научил Белизариуса воспринимать все это, общаясь с лохами, так что он состояние Иеканджики заметил.

Белизариус снял Святого Матфея с пульта управления и надел браслет на запястье, будто служебный. Они изменили внешний вид браслета, чтобы он походил на те, какие носили в Союзе сорок лет назад. Касси протяжно выдохнула, так, как она всегда делала, выходя из savant. Отстегнулась и подошла ближе к Белизариусу. Положила руку на его скафандр на горловине шлема. В ее глазах была тревога.

– Мы будем ждать здесь в течение часа, – сказала она. – Затем развернемся по нужной оси так, чтобы видеть вход «червоточины» на длительном интервале времени, а потому вернетесь вы через два часа, две недели или два месяца, мы вас увидим и двинемся, чтоб подобрать.

– Если сможешь хоть что-то выяснить, щеголь, удачи тебе, – сказал Стиллс.

– Возвращайся, – прошептала Касси Белизариусу.

– Вернусь, – ответил он.

Она прижалась губами к его губам. Вскоре его сердце стало биться быстрее, как и ее. Резонанс, которому Homo quantus учились с детства для отслеживания другого в состоянии фуги.

– Вернусь, – повторил Белизариус.

24

Если время определяет расстояние между моментами, отделяя одно событие от другого, то витрификация и петрификация приводят к коллапсу времени. События, разделенные между собой пятьюдесятью (или даже ста) годами, остаются в памяти с неестественной четкостью, будто видимые в телескоп. В петрифицированном мозге жизнь и воспоминания соединены между собой словно линзами, а не временем.

Многие линзы в памяти «Пугала» давали ему изображения информаторов. Кирпич и цемент шпионской работы. Будучи молодым офицером разведки и получив первое назначение вне Венеры, он сразу же начал создавать свою сеть информаторов, а также получать других, от начальства. Он их выкармливал, подкупал, угрожал им и тем самым получал нужные данные. Их образы четко отпечатались в его памяти, будто отраженные в зеркальной поверхности воды, но у них не было имен. Точнее, у всех у них были кодовые имена или такие, которые он уже не мог вспомнить.

Собственное имя также исчезло, будто он сам стал чьим-то информатором, стал частью в гигантской цепочке разведывательной системы. Но оно не имело значения. Конгрегация представляла собой нечто большее, чем просто сумму Домов и семей, живущих в городах, что плавали в атмосфере Венеры. Знание, из какого Дома он происходит, могло бы ослабить лояльность «Пугала» к Конгрегации в целом.

Подкупать информаторов внутри Конгрегации было все труднее. Конгрегация родилась в бедности, но за десятилетия превратилась в новый мир – постбедности. Люди Венеры происходили от поколений сепаратистов, вынужденных переселиться в одно из самых неприветливых мест Солнечной системы, чтобы вырваться из-под давления Банков. Никто из переживших этот период нужды и бедности не был склонен прощать такое, но это могло простить общество, обменяв память на возможность вырастить детей в достатке.

«Пугало» жил по обе стороны этой границы. Измученные родители, старые тетушки и дядюшки, напоминавшие ему о том, на какие жертвы они ради него пошли, – все это было до того, как он начал играть в салочки в облаках, еще тогда, когда Банки пытались завоевать и поработить их. Для него это было историей, которую он выучил.

На другой стороне бедности был странный и яркий мир. Не надо было работать. Не надо было делать ничего. Но какой смысл в таком мире? Он нашел этот смысл в службе, работе в разведке, однако это и отделило его сначала ото всех, кто не служит, подобно его брату Адеодату и родителям, которых он уже не помнил, а потом ото всех тех, кто скрывал в сердце несогласие с Конгрегацией.

Подкупать информаторов в этом новом мире было тяжело. Лояльность стала валютой, которую обретали вместе с положением в обществе. В ней были и свои дивиденды. Среди его товарищей по службе была в ходу иная новая валюта. Бессмертие, если станешь «Пугалом». Товарищи по службе в разведке изо всех сил демонстрировали лояльность, стремясь к продвижению по карьерной лестнице, повышению в звании и надеясь, что когда-нибудь они получат второе рождение, обретя вечную жизнь, петрифицированную и витрифицированную. А вот он к этому не стремился. Никогда не считал, что у него достаточно способностей для этого, никогда не считал, что он чем-то лучше своих товарищей.

С информаторами он работал хорошо, и этот его талант не ослаб ни со временем, ни после петрификации. Один из его информаторов и обнаружил Архону, Homo quantus, на флагманском корабле мятежников, а также высокопоставленного офицера мятежников, полковника Айен Иеканджику. Суть их разговора осталась неизвестна. Позднее Архона покинул «Мутапу», а спустя еще день линкор покинула и полковник Иеканджика.

«Пугало» последовал за командирским истребителем полковника в режиме «стелс», практически невидимый на фоне звездного света. Он летел на ракете casse à face с экспериментальным двигателем без реактора. «Пугалу» не требовались ни воздух, ни системы жизнеобеспечения, ни даже дополнительное пространство помимо того, что вмещало его тело робота. В двигателе не сгорало топливо, так что обнаружить его мог лишь радар в активном режиме, но полковник сама соблюдала режим скрытности и не включала радар.

Командирский истребитель летел к одному из ретрансляторов на окраине системы, искусственному спутнику звезды эпсилона Индейца, усиливавшему сигналы для передачи их в разные стороны. Затем истребитель остановился около спутника, несколько минут оставался рядом с ним, а потом быстро полетел в обратную сторону. «Пугало» последовал бы за ним, но обнаружил новое излучение, исходящее от спутника. Тепловое. Инфракрасное излучение от чего-то, размером с человека, примерно соответствующее температуре тела, и какой-то еще объект, крупнее, с более низкой температурой. С истребителя кто-то высадился с какой-то аппаратурой.

«Пугало» начал анализировать варианты. Оснащенный оружием ИИ был способен проводить сложные разведывательные и контрразведывательные операции, но главной его целью была борьба с мятежниками. Командирский истребитель оказался достаточно далеко от своей передовой базы, чтобы его можно было захватить для получения разведывательной информации. Однако разведывательная информация – не то же самое, что вырвать с корнем мятеж. «Пугало» передал результаты работы своей команде на крейсере «Порт-Картье», находящемся в двадцати световых минутах от него, и стал ждать.

Спустя пятнадцать минут прибыл более крупный корабль, тормозя с перегрузкой в пять «же». У него были низкая отражающая способность и тепловое излучение, отсутствовали ходовые огни и не было электромагнитного излучения от двигателей. Остановившись у спутника, он забрал пассажира и груз. А затем начал разгоняться с ускорением в четыре «же». «Пугало» последовал за ним в отдалении и снова передал сообщение узким лучом на «Порт-Картье».

Корабль с инфлатоновым двигателем несколько раз сменил курс, иногда делая это достаточно резко, так что «Пугалу» тоже пришлось активно маневрировать. Он закончил маневры сильно позже того момента, когда корабль с инфлатоновым двигателем ушел далеко вперед. Спустя три часа такого полета корабль с инфлатоновым двигателем затормозил неподалеку от С99312, состоящего из двух долей хондритового астероида. «Пугало» сделал то же самое, удерживая дистанцию слежения в телескоп.