Клуб непобежденных - Гарднер Лиза - Страница 50

— Вы ведь не видели пресс-конференцию в вечерних «Новостях»?

— Нет, не видела.

— Адвокат Эдди утверждает, что у него есть свидетель, заявляющий, что Эдди не мог напасть на Кэрол. В это время он был в другом конце города, возвращал видеокассету в прокатный пункт.

— Не может быть! — Джиллиан напряженно выпрямилась, чуть ли не подскочила, автоматически приводя себя в состояние боевой готовности. Пальцы ее левой руки начали лихорадочно и нервно шарить по коленям и кушетке. — Это смехотворно! — взволнованно воскликнула она. — Кэрол сама точно не помнит, в какое время негодяй вломился к ней в спальню. Нельзя иметь четкое алиби без четко установленного времени!

— Кое-кто из газетчиков начинает поговаривать о судебной ошибке. Что, возможно, Эдди засадили в тюрьму по ложному обвинению... Что полицейские, стремясь заполучить подозреваемого, действовали слишком поспешно. Что, мол... — Топпи помедлила. — Что, возможно, вы, Мег и Кэрол оказали на них слишком сильное давление.

— Абсурд! — Джиллиан вскочила, руки ее сжались в кулаки. Когда ее загоняли в угол, то первой реакцией всегда был гнев, а уж сейчас-то она была просто вне себя. Срочно подайте ей какого-нибудь репортеришку! Все равно какого! Она ему покажет! — Все, что мы сделали, это обратили внимание полицейских на то, что и Мег, и Триш участвовали в донорской кампании. Вот и все! А Эдди всего-навсего имел доступ к их домашним адресам. Эдди всего-навсего оказался человеком, который лично общался с двумя жертвами из трех за неделю до нападения на каждую из них. Эдди всего-навсего был человеком, чью сперму обнаружили в их домах, на месте преступления. Как, черт подери, пресса объяснит все это?!

— Они и не объясняют. Они просто демонстрируют его благообразные портреты из школьного альбома да бросаются выражениями вроде «представитель национального меньшинства», «подозреваемый в преступлении», «трагически погибший».

— О, Боже правый! — Джиллиан снова опустилась на диван. В голове вдруг ужасно застучало. Она подумала, что с ней, вероятно, что-то не так. Должно быть, что-то серьезное. — Они превращают его в мученика, — пробормотала Джиллиан. — Тот, кто его застрелил... Кто бы то ни был... реабилитировал его.

Либби колотила Джиллиан по руке. Она нашла картинку, которую искала. Новую, добавленную Топпи в альбом лишь год назад, чтобы помочь Либби вести разговор о судебном процессе. На картинке была изображена женщина с завязанными глазами, держащая в руке весы правосудия.

— Я знаю, что ты хотела суда, — нетерпеливо откликнулась Джиллиан. — Я поняла.

Мать поджала губы и постучала по картинке более настойчиво, на этот раз — по изображению весов.

— Правосудия? Не просто суда — ты хотела правосудия? Твердый, решительный удар.

— Потому что мы до сих пор не получили его, — проговорила ее дочь. — И теперь из-за отсутствия обвиняемого пресса рассматривает дело заочно, а в качестве аргумента использует благообразную внешность Эдди и его этническую принадлежность. Только живого Эдди можно было противопоставить этому. Единственный способ достойно ответить на это — судебный процесс. Законный суд и стопроцентное доказательство, что Насильник из Колледж-Хилла — Эдди Комо, и никто другой.

А мать все ударяла и ударяла пальцем.

— Ты права, мама. Теперь я тоже вне себя. Сегодня утром нас ограбили. — И она добавила с горечью: — Как будто мы и без того недостаточно потеряли.

Мать снова начала листать страницы и нашла еще одну картинку, тоже сравнительно новую. Это походило на рисунок, сделанный рукой ребенка: карикатурное изображение чудовища с большими желтыми клыками и огромными красными выпученными глазами. Авторство принадлежало Топпи, пытавшейся таким образом передать понятие «Эдди Комо». Потому что ни при какой погоде они не согласились бы поместить в книжку его подлинное фото. Они не желали в такой форме допустить его в свою жизнь.

Сейчас левая рука Либби царапала страницу фотоальбома. Наконец она сорвала пластиковую оболочку и вырвала картинку. Гордо вскинув голову, она в благородном негодовании посмотрела на Топпи и Джиллиан. Глаза ее пылали гневом, нижняя губа дрожала от невыплаканных слез. Скомкав монстра, она своей немощной левой рукой отшвырнула его подальше.

Топпи и Джиллиан проследили глазами, как бумажный комок свалился на пол. Прежде чем остановиться, он прокатился футов пять. Потом застыл на месте.

— Ты права, — ласково сказала Джиллиан. — Он мертв, так давайте раз и навсегда выбросим его из своей жизни. Скажу честно: я устала бояться. Устала от злобы. Устала вновь и вновь спрашивать себя, что сделала не так. — Голос ее зазвучал громче, набирая силу. — Плевать нам на прессу, мама, пусть провалится ко всем чертям. Плевать на государственного защитника. И плевать на извращенцев, которые рады наблюдать, как наша боль, будто увеселительный спектакль, выносится на экраны. Эдди Комо отнял у нас слишком много, и я не отдам ему больше ничего. Хватит, мы покончили с этим! Больше мы о нем не говорим. Больше не думаем о нем. Мы его больше не боимся. Отныне и впредь Эдди Комо не существует для нас.

Глава 19

«Клуб жертв»

Десять сорок пять вечера.

Увы, Кэрол не покончила с этим. Она не выбросила Эдди Комо из своей жизни. Вместо этого Кэрол, свернувшись комочком, одетая лежала в пустой ванне. От холодных фаянсовых стенок ее знобило, поэтому еще час назад она стащила с крючков и натянула на себя все полотенца. В ванной комнате второго этажа было холодно и промозгло. Здесь не было окон, а значит, и естественного освещения. Кэрол не знала, который час, но подозревала, что уже поздно. Вероятно, десять уже пробило. Все кошмары начинаются после десяти.

Дэн все не возвращался. Дом был погружен в молчание. Время от времени Кэрол начинала мычать что-нибудь себе под нос — просто чтобы услышать звук. Но большей частью лежала съежившись в ванне — взрослая женщина, которая словно рада бы, да не может вернуться в материнское лоно. Опустив голову на жесткую холодную кромку, она ждала неизбежного.

«Я не выключала телевизор... Я не выключала телевизор...»

Все равно это не имеет никакого значения. Ведь уже минуло десять. Кэрол была совсем одна. И знала, что где-то там, в глубине дома (она точно это знала!)... там, в недрах дома, плавно поднимается оконная рама, чья-то ступня касается пола, а затем и сам человек, пригнувшись, быстро ныряет в ее спальню.

Страшные вещи происходят в мире. Людей насилуют, убивают, взрывают бомбами. Мужья бросают на произвол судьбы жен, жены сходят с ума, дети не рождаются. Страшные вещи творятся в мире. Особенно после десяти вечера. Особенно с ней.

Эдди Комо прислал ей письмо. Кэрол нашла его в дневной почте, которую Дэн оставил на кухонной стойке. Розовый конверт внешне являл собой образец достоинства и хорошего вкуса, и на нем стоял обратный адрес Джиллиан. Симпатичная маленькая записочка, вероятно, подумал Дэн. Вот и она так думала. Пока не вскрыла конверт.

«Я до тебя доберусь! — нацарапал Эдди красными чернилами поперек клочка оберточной бумаги из мясной лавки. — Даже с того света».

Кэрол как ошпаренная кинулась вверх по лестнице, снова сюда, в ванную. Только сначала задержалась на минутку перед домашним сейфом.

«Я до тебя доберусь!..»

Только не на этот раз, подумала Кэрол. Не выйдет. Больше у тебя это не пройдет, проклятый сукин сын. Она осторожно протянула руку, пошарила под полотенцами и потихоньку, очень нежно, погладила пистолет.

Десять пятьдесят пять.

Сильвия Блэр возвращалась домой из университетской библиотеки. Завтра с утра ей предстоял зачет. Последний экзамен по психологии. Вообще-то Сильвии нравилась психология, но она уделяла этой дисциплине не так много внимания, как следовало бы. Сейчас она пыталась наверстать и за два вечера втиснуть в себя материал трех месяцев. Этот трюк неплохо удавался ей в старших классах школы, но выполнить его в колледже было куда труднее.