"Виктор Глухов-агент Ада". Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Сухинин Владимир Александрович "Владимир Черный-Седой" - Страница 280

Я нес всякую околесицу, потому что задумываться времени не было, скоро меня прирежут, как жертвенного поросенка, и я умру нелепо и недостойно, даже не в бою.

— Ты о себе много воображаешь, человечешка; мы, боги, не нуждаемся в помощниках, у нас есть только слуги. А их всегда много. Приступайте!

Жрица подобрала нож, наклонилась надо мной и занесла его.

— Постойте! — заорал я еще громче. — А последнее желание? У всех приговоренных есть последнее желание, которое надо исполнить, иначе судьба разгневается и накажет.

— Чего ты хочешь? Ты меня позабавил, — засмеялась Беота.

— Чтобы я и мои товарищи остались живы, — сразу выдвинул условие я.

— Ты неисправим, человек, скользкий, как змея, и омерзительный, как исчадия. Ты просто вонючий белый сквоч. Убейте его! — И нож быстро ринулся вниз.

Я закрыл глаза, чтобы не видеть своего конца. Нож ударился в грудь и отскочил. Я открыл глаза. Ну точно, Лиан защитил. Пораженная жрица снова подняла нож и ударила в район сердца. Нож без всякого звона отскочил. Разъяренная гресса стала беспорядочно наносить удары по моему телу с прежним результатом.

— Меня нельзя убить! — обрадованно закричал я. — Моя смерть спрятана в яйце.

Неожиданно песнопение жриц прекратилось, и в зале воцарилась тишина. Жрица с ножом широко открытыми глазами посмотрела на меня и медленно перевела взгляд на мои ноги. Я увидел удивленный взгляд богини и в ужасе понял, какую глупость я сморозил.

— Смерть в яйце. Яйцо в сундуке. Сундук в дупле. Дупло в дубе. Дуб на острове Буяне, — быстрой скороговоркой протараторил я. — Белка там живет ручная, да затейница такая, белка семечки жует и все песенки поет…

Я нес всякую чепуху, чтобы отвлечь жрицу от ее кровожадных мыслей. А то, что мысли у нее были кровожадные, было видно по прищуренному и приценивающемуся взгляду. Она смотрела куда-то на мои ноги и поигрывала ножом. От ее пристального взгляда у меня сильно зачесалось в паху.

Богиня сморщилась:

— Уберите этого бессмертного и начните с его товарищей!

Меня небрежно скинули с жертвенника, как мешок с опилками, и я упал лицом вниз, прямиком на наши вещи, под головой оказалась моя сумка. Я ухватил ее зубами, прокусив при этом губу, и мысленно вытащил амулет массового оцепенения. Я действовал не думая, на одних рефлексах, активировал его и усилил кровью. Вышел в боевой режим и мысленно крикнул: «Лиан, выпускай кибуцьеров на жриц!»

Из меня выпорхнуло облако, закружилось и, радостно жужжа, устремилось к замершим жрицам. Пусть режут артерии себе, я уже захлебывался от крови, текущей из прокушенной губы, не желая ее проглотить, и когда почувствовал, что появилась чужая кровь, выплюнул свою вверх, вывернув шею под немыслимым углом. «Багровый восход», — прохрипел я.

В потолок, откуда смотрела голова богини, ударил огненный ураган. Буквально в следующее мгновение я очутился в другом месте. Я стоял пред троном, на котором сидела прекрасная Беота. А я старался прикрыть свой срам руками.

— Не старайся так прятать свое яйцо… со смертью, — усмехнулась она, — это только проекция. Ты смог удивить меня, и убить тебя еще опасней, чем оставить жить. Такой помощник моему братцу очень пригодится. — Она засмеялась. — С тобой и врагов не надо. Поэтому я передумала и хочу отправить тебя обратно вместе с друзьями и крошкой, которую ты приручил. Я даже отправлю вас в то время, когда ты так неосмотрительно переместился сюда, и использую для этого энергию, сотворенную тобой. Иначе она разрушит весь Занкидар. Ты согласен? — Она лукаво посмотрела на меня.

— Конечно, божественная. — Я поклонился.

— А ты, оказывается, можешь быть учтивым, — каким-то томным голосом произнесла она. — И передавай привет моему брату, — засмеялась она так весело и многозначительно, словно ей одной была известна какая-то неведомая мне шутка, скрытая в этих словах.

Потом опять наступила темнота, и снова возник свет. Меня встретил забытый запах, горьковатый, пряный. Запах цветов и диких трав. Кузнечики стрекотали, и тело обдувал легкий приятный ветерок. Степь! Обрадовался! Вскочил! «Вепь!» — попытался закричать. Во рту висела крепко зажатая зубами сумка. Надо же, я так ее и не выпустил! Я вытащил ее изо рта и осмотрелся, коварная богиня отправила нас голыми. Как мы были приготовлены в жертву, так и выпроводила, зараза. Может, поэтому она так заразительно смеялась? Из травы стали подниматься орки, недоуменно себя оглядывая, потом уставились на голую Чернушку, та стояла без всякого смущения и озиралась.

Это было то самое место, откуда мы через портал отправились к посольству. Вон примятая трава, где валялись орки, и деревце, за которым я прятался.

— Чернушка, ко мне! — строго приказал я. Хватит оркам пялиться на девичью красоту. Достал снятый с деревянного Человечка комплект и отдал ей. — Быстро одевайся.

Скоро мы все были одеты, как спецназовцы Леса, — камуфляж, шапочки и мягкие короткие сапожки. Раздал пайки и приказал:

— Посидите молча, Чапай думать будет.

А подумать предстояло о многом. Что делать с отрядом орков? Не убивать же их теперь. Что делать с Чернушкой и как объяснить ее появление, а главное, цвет кожи другим? Я посмотрел на спокойно сидящую девушку. Может, сказать, что она заболела и почернела? Или заколдована, а я спас ее из грязных лап колдуна? Такой вариант будет лучше, ведь не таскать же ее за собой. Куда же ее пристроить? Я почесал затылок. Только к Овору. Бедный дядька, как он с ними будет управляться? Я понимал, что он не обрадуется. А еще предстоял разговор с Вироной, от которого я ждал мало хорошего. Берка еще сидит там на шее… И что с ними всеми делать? Моя голова раскалывалась от думок.

«Так, спокойно, — сказал я себе, — разобьем проблемы на части. Что в первую очередь надо? Определиться с орками».

— Грыз, иди сюда, — позвал я гаржика.

Тот легко подскочил и бегом бросился ко мне:

— Что нужно, повелитель?

— Грыз, я буду некоторое время занят, вы можете возвращаться к себе в стойбище или заняться своими делами. О том, что хуман, которому отрезали ноги, и Худжгарх один и тот же человек, никто знать не должен. А еще лучше собирайте под знамена Худжгарха всех, кто в него поверит. Продвигайтесь к ставке великого хана и ожидайте там.

— Понял, повелитель. — Грыз широко улыбнулся, показав все свои клыки. — Ты назначил меня своим вестником. Что с Фомой делать?

— С собой забирайте, но им не командуй, у него своя задача будет. Фома! — крикнул я ученику. — Слушай внимательно. Ты пойдешь вместе с Грызом, но будешь действовать по своему плану. Я тебе поручаю выяснить, кто из вождей племен и великих шаманов против великого хана и его правой руки. Их ты должен будешь по-тихому уничтожить. Уничтожить, но не умереть самому! — Я внимательно посмотрел на орка. Насколько он предан мне и будет ли испытывать сомнения? Но тот только молча кивнул. — Ну, если все понятно, я ухожу.

Я встал, опершись на его плечо, и направился к Чернушке.

— Мы уходим, подруга, — сказал ей и протянул руку, помогая подняться.

Кругом лежала привольная степь, дышалось легко и свободно. «Мы смогли вернуться, — окидывая взглядом зеленое море травы, с облегчением и радостью подумал я. — Смогли! Поразительно!»

— Шиза, пора на спутник.

Демон черт-те где

Неизвестность распахнула путешественникам свои липкие объятия, встретив их темнотой и уходящей вниз лестницей, только площадка перед дверью и несколько ступеней тускло освещались проникающим из открытой двери светом, а дальше царила тьма. Прокс включил ночное видение на шлеме и спросил:

— Вы можете видеть в темноте?

— Можем! — одновременно прозвучал ответ девочки и старухи.

Прокс только кивнул. Показал, что услышал. По какой-то непонятной причине он не хотел включать свет. Ему было спокойнее идти в темноте. Интуиция, которой он давно привык доверять, шептала ему: не надо света.