Уравнение с двумя неизвестными - Усачёва Елена - Страница 5

– Странная ты, – сказал напоследок узколицый.

«Саша», – хоть какая-то добыча.

Аня покосилась на соседку. Та разрисовывала силуэт руки морщинками. И ничего ее вокруг не интересовало.

Точно! Их тут всех заколдовали! Подсыпали в компот «тоннельный» порошок, теперь они зомбированы, им ничего не интересно.

Аня посмотрела на спину перед собой. Бледный. Еще раз его уколоть, что ли? А узколицый вроде ничего такой. Удивляться любит.

Нет, пацанов пока оставим. Хватит перепуганного Буравчика. Подружится с девчонками.

Аня окинула взглядом класс. Буренка с темноволосой отпадают. Про соседку Машу думать не будем. Ей и одной хорошо. Через проход от черноволосой – две девчонки. Аня, когда сидела рядом с Буренкой, на них поглядывала. Они были немного похожи – у обеих каре, кругленькие личики. Не разговаривали, а постоянно подпихивали друг другу тетрадку. Писали короткие сообщения или рисовали картинки. В особенно удачные моменты хихикали.

Аня заглянула в свой рюкзак. Там у нее лежал новый розовый блокнотик. На первой странице написала: «Привет! Я – Аня!» И нарисовала… Не умела она рисовать, но очень постаралась изобразить ромашку. Для верности подписала – «ромашка».

На перемене положила блокнот на стол перед девчонками-художницами. Они долго читали, словно пытались найти на странице что-то еще, кроме трех слов и двух восклицательных знаков. Подняли глаза.

– И чего? – спросила одна.

Вопрос дня!

– Мангу любите? – поинтересовалась Аня.

– Чего? – вступила соседка.

Первая уже начала складывать вещи с парты, старательно обходя руками блокнот.

– Да я просто познакомиться хочу! – Аня уже не знала, что делать. Почему все так сложно?

– А! – отозвалась вторая и тоже стала собирать учебники и тетрадки.

Девчонки встали и вышли. Блокнот остался.

Вспомнился видосик, где парень на улице стоял с плакатом «Обними меня!» И его обнимали. Просто обнимали! Может, ей тоже такой плакат сделать?

Последним уроком был классный час. Аня вытащила из рюкзака увесистый пакет. После неудачи с художницами стала сомневаться, стоит ли вообще что-то делать. Накрыло волнение. Ладонь вспотела. Пакет стал выскальзывать из руки.

– Можно, я представлюсь классу и угощу конфетами? – спросила у географички.

Классная подняла голову от тетради. Улыбнулась.

– Отличная идея! Давай до начала урока.

Вчерашние громоздкие цветы в ведре со стола исчезли. Остались только ее коротенькие гладиолусы. Банку заменила невысокая ваза с гжельской росписью.

Вот как здорово! Именно ее цветы сохранились! Их видят все. Сейчас ее заметят.

– Привет, народ! – громко произнесла Аня.

Ну посмотрите на нее! Заметьте! Она здесь!

Положила пакет на первую парту по центру.

– Э! – возмутился сидящий там парень.

– Я скоро заберу, – прошептала Аня.

Только не сейчас! Она не готова еще и тут доказывать свое право знакомиться.

– Э! – не отставал парень.

– Лукин, не будь экающим ослом, – постучала ручкой по столу учительница.

Класс хихикнул и притих. Кто-то и правда стал на нее смотреть. Но многие, глянув, тут же снова опустили глаза к экранам.

Бросило в жар. Уши загорелись, пальцы стали холодными, кровь застучала в голове. Ей не хотелось говорить, ей хотелось молчать, хотелось спрятаться. Никогда такого не было! Мышка, спасай! Ну, почему, почему они такие?

– Привет, – повторила Аня и облизала губы.

– Здоровались уже, – отозвался бледный с предпоследней парты перед Машей. И скривился. Ага, мстит, что она его колола ручкой.

Кто-то фыркнул.

Аня заставила себя смотреть на бледного. Круглое лицо, бесцветные глаза, по подбородку и лбу красные точки прыщей. Через силу улыбнулась его холодному ответному взгляду.

– Меня зовут Аня Троина, – заговорила, не чувствуя ни ног (только бы не сесть от испуга на пол), ни языка (не подведи! говори, что нужно). – Я теперь буду учиться с вами. Для меня тут многое непонятно и удивительно. В моей прежней школе все было по-другому. Наверное, так оно всегда бывает. Не знаю. Я впервые перехожу.

Разом почувствовала нестерпимую жалость к себе, желание сбежать, оказаться среди своих, среди тех, кто не смотрит такими странными глазами.

Невольно перевела взгляд на соседа бледного – узколицего Сашу. На мгновение глаза их встретились. Он тут же отвернулся, полез в рюкзак, спрятал голову между молниями.

Аня сглотнула. Спокойно, спокойно. Ничего страшного пока не происходит. Не смотрят – не беда.

– И где же была твоя школа? – спросил Лукин с первой парты.

Аня назвала город, девять тысяч жителей, но все продолжали смотреть равнодушно – такого маленького населенного пункта никто не знал.

– Там очень красиво, – мотнула головой Аня. – Но у вас тоже хорошо. Давайте с вами знакомиться! Я теперь буду жить здесь и учиться. Я люблю смотреть сериалы… – Она бродила взглядом с одного лица на другое. Они даже не улыбались. Девчонки-художницы рисовали уже вдвоем на одной странице. Мысль сбилась. – Еще я печенье умею делать. – Это тоже не сработало. – И играть в волейбол. – Все, аут. Теряя силы, прошептала: – Лошадь глупая.

Присказка не помогла. Саша вынырнул из рюкзака, сбросил его под парту. Класс молчал. Мысль метнулась. Надо было их чем-то поразить. Встать на руки или пройти колесом по проходу. Перевернуть парту с недовольным Лукиным или нарисовать на доске слона.

– У нас в Доме Культуры был театральный кружок, – выпалила Аня. – Мы ставили «Трех мушкетеров». Фехтовать учились.

Не научились. И ничего в итоге не поставили. Преподаватель по актерскому мастерству ушел через три месяца.

Аня выдохлась. Все равно на фехтование никто не отреагировал. Не стал рассказывать о своих достижениях. Не похвастался, что выступает в цирке.

Повисла пауза. Снова головы были склонены к телефонам. Художницы продолжили рисовать. Может, надо было сказать про аниме?

– А что лошадь? – спросил вдруг Лукин – он единственный, кто услышал присказку.

Стоило сказать правду, что это присказка, когда говорят «И лошадь глупая», все печали отступают. Ну, раньше отступали.

– Мы и на лошади учились ездить, – машинально ответила Аня.

Зачем соврала? А какая разница! Все равно ее никто не услышал.

Опять наступила тишина.

– Хорошо, – пришла на помощь учительница. – И ты что-то подготовила для новых одноклассников?

– Песню? – фыркнула Буренка, и все прыснули.

– Давайте знакомиться! – Аня была готова расплакаться. Еще эта дурацкое «Давайте знакомиться!» – как у кота Леопольда: «Давайте жить дружно!», – вдруг стала раздражать. – Тут – вот…

Она положила перед Лукиным и его соседом красиво завязанные пакетики – внутри фигурный шоколад и набор наклеек.

– Меня зовут Аня, – кивнула она первой парте слева, протягивая два пакетика и им, устремилась к следующему ряду.

Конечно, надо было дождаться ответа, настоять, чтобы тоже представились. Но она вдруг испугалась того, что они могут сказать. Нет, нет, не имя назвать, а обронить очередную гадость. Поэтому пускай не говорят, пускай просто возьмут. Пускай на мгновение оторвут глаза от смартфонов.

– Я не ем сладкое, – выставила ладонь Буренка.

Темненькая Кика отдернула руку.

Аня повела плечом. Мама каждому подготовила пакетик. И еще десять сверху. На всякий случай. Все должны были взять. Иначе куда она их денет?

– Можно кого-нибудь угостить, – улыбнулась Аня. Как же ей сейчас было тяжело! – Там еще подарок.

Но парта отказалась категорически. Аня пошла дальше. Не хотят брать, не надо. Им же хуже.

После демарша Лизы девчонки слаженно стали отказываться от угощения. Имя свое в ответ тоже не называли. И только соседка Маша взяла, не глядя – как раз сейчас она вырисовывала на ногтевой пластине Муми-тролля. Буравчик отказался. По лицу было видно – взял бы, но вредничает. Художницы с удивлением посмотрели на пакетики около своей тетрадки и вернулись к очередному посланию.