Петербург на границе цивилизаций - Тюрин Александр Владимирович "Trund" - Страница 96

В результате мощного и неожиданного удара с Ораниенбаумского плацдарма в первый день фронт противника был прорван на значительную ширину и глубину. Был взят Гостилицкий укрепрайон немцев. Во второй половине дня противник перебросил свежие части и затормозил наше продвижение на этом участке.

В это время в районе Пулкова наши пехотинцы заканчивали рыть «усы» - выносные траншеи от наших окопов к переднему краю противника, что позволяло приблизить к нему рубеж атаки. В 9 часов 20 минут 15 января на Пулковском направлении начала работать наша артиллерия. Пехота, заполнившая окопы боевого охранения и выносные траншеи, рванула под грохот артиллерии к проволочным заграждениям первой линии окопов врага, преодолела их и стала перекатываться во вторую. Прижимаясь к идущему вперед огненному валу, пехота 30-го гвардейского корпуса вместе с САУ шла вперед тремя эшелонами. Когда первый эшелон врывался в линию немецких траншей и зачищал ее, через его боевые порядки перемахивал второй эшелон и мчался к следующей линии вражеских траншей. Была взята Александровка, за которой уже находился Пушкин, началось окружение этого города. Войска подошли к шоссейной дороге Пушкин – Красное Село. Развивалось наступление на Ропшинском и Красносельском направлении.

Командующий 30-м корпусом генерал Симоняк отдал приказа овладеть Дудергофом и Вороньей горой – самой высокой точкой Ленобласти – которая использовалась немцами для огневого контроля, с нее они видели не только Ленинград, но и Кронштадт, и могли обстреливать их, доставая до любой точки.

Одновременно развернулись бои за Красное Село, где немцы взорвали плотину. Однако наши танки перерезали две дороги Урицк – Красное Село и Володарское – Красное Село.

Штурм Вороней горы начался ночью – пехотинцы пробили дорогу для танков. Занятие Вороньей горы ускорило наступление наших войск.

Удары с Ораниенбаумского плацдарма и из-под Пулкова вели к соединению наших частей. Все теснее становился коридор, по которому основные силы немцы сообщались с группировкой, находившейся в районе Володарское – Стрельна – Петергоф. Немецкое командование стало поспешно отводить свои войска от Финского залива в район Гатчины.

18 января в 23 часа наши танковые подразделения, идущие от Ораниенбаума и из-под Красного села соединились в районе Русско-Высоцкое.

За шесть дней боев советские войска прошли до 20 км вперед и расширили фронт прорыва до 40 км.

19 января советские войска штурмом взяли город Красное Село и важным пунктом обороны противника и транспортным узлом Ропша.

Выйдя в район Русско-Высоцкое, наши войска образовали общий фронт наступления.

После разгрома противника в районах Ропши и Красного Села генерал Говоров принял решение –войскам Ленинградского фронта выйти в тыл мощной Мгинской группировки немцев, и совместно с Волховским фронтом разгромить ее. 2-й ударной и 42-й армиям предстояло овладеть Гатчиной и частью сил нанести удар на Кингисепп (Ямбург) и Нарву, охватывая левый фланг немецкой 18-й армии. Затем они должны были совместно с 67-й армией и Волховским фронтом окружить Мгинскую группировку немцев, перерезав ее важнейшие коммуникации, главным образом в районе Гатчины. 67-й армии, после начала отхода противника, предстояло преследовать его в сторону Мги, Никольского, Ульяновки и частью сил на Тосно.

Наступление наших войск развивалось успешно. Вскоре после освобождения Красного Села и Ропши они перерезали железную дорогу, ведущую от Гатчины к Нарве, лишив противника важнейшей коммуникации. Войска Волховского фронта, наступающие на Лужском направлении, вышли северо-западнее Чудова к Октябрьской железной дороге (той самой, первой в России, именовавшейся до революции Николаевской). Немецкое командование не смогло усилить свою 18-ую армию под Ленинградом за счет переброски соединений 16-й армии, потому что она была скована наступательными действиями 2-го Прибалтийского фронта в районе Великих Лук.

Идя навстречу друг другу, подразделения Ленинградского и Волховского фронтов сдавили Мгинскую группировку немцев.

К исходу 21 января бойцы 67-й армии генерала Свиридова, форсировав реку Мга, овладели населенными пунктами Отрадное, Захожье, Пелла и поселком Мга – мощным опорным пунктом обороны немцев и важным железнодорожным узлом. Опираясь на Мгу, немцы терзали Ленинград на протяжении предыдущих двух с половиной лет.

Овладев Мгой, 67-я армия начала наступать в направлении Захожье – Ульяновка, очищая от врага левый берег Невы и Кировскую (Мурманскую) железную дорогу.

Для захвата Ульяновки командование 67-й армии направило группу лыжников, обойти ее с запада через вражеский тыл и перерезать железную дорогу Саблино-Тосно. Так наши зависли над флангом и тылом немцев, заняли станцию Саблино (где как раз заканчивается Ижорское плато и на реке Тосно есть водопады), и завязали уличные бои в Ульяновке. Враг стал отступать в направлении Вырицы и Северской, пытаясь удержаться в Тосно. Наши войска, обойдя Тосно, достигли железной дороги Тосно – Гатчина, продвинулись западнее и северо-западнее города. После чего был нанесен удар в направлении самого Тосно с выходом на его северо-западную окраину; с востока же ударили части 8-й армии Волховского фронта.

А 24 января наши подразделения проникли на окраины Пушкина и Павловска.

Немец был отлично укреплен повсюду на ленинградском фронте, а здесь особенно, на километр фронта у него приходилось до 20 дотов и дзотов. Но советские войска, умело применяя артиллерию, ворвались в город Пушкин и уже к полудню овладели и им, и Павловском.

Немцами в этих замечательных ленинградских пригородах были разграблены все дворцы, и даже вырублены дворцовые парки.

«Культурные» европейцы тут показали себя во всей своей русофобской тупости, уничтожая культурные ценности русского народа похлеще любых средневековых кочевников.

В день освобождения Пушкина и Павловска завязались ожесточенные бои за Гатчину, город, отмеченный страшными расправами фашистов над мирным населением.

Как писали в советских книгах «с яростью обреченных» немцы дрались за каждый метр земли. Можно добавить, дрались с неисчезнувшим еще чувством превосходства над «азиатами». Но сейчас перед ними был совсем другой русский солдат, чем два года или даже год назад.

На врага надвигался огненный вал, вслед за ним шли саперы, которые проделывали проходы в минных полях, по которым рванули танки. Кроме основного удара, направлением на север Гатчины, наносился и обходной, на восточную часть города.

Основное наступление развернулось в ночь с 25-го на 26-е января, когда враг не выдержал и побежал из Гатчины. Днем, когда были уничтожены вражеские заслоны, сражение за Гатчину завершилось. Последний мощный вражеский укрепрайон на «Северном валу» был разгромлен. С падением гатчинского узла обороны немцев Ленинград был полностью освобожден от вражеской блокады и артиллерийских обстрелов.

Освободив Гатчину, советские войска развивали наступление на юг и юго-запад. Были уничтожены вражеские гарнизоны в Вырице и на станции Сиверской. Кстати, немцы продолжали угонять население с оккупированной территории Ленобласти даже во время советского наступления.

С 26 по 31 января основной удар наносился уже в направлении Кингисепп-Нарва.

27 и 28 января 2-я ударная армия, продвинувшись на 20-25 километров, овладела городом Волосово, важным коммуникационным узлом, где в ночном бою погиб отчаянный танковый командир полковник В. Хрустицкий. При взятии Кингисеппа (исторического Яма, Ямбурга, немало хлебнувшего во время русско-шведских и русско-ливонских войн) важную роль сыграли отряд лыжников подполковника Ковалевского, прошедший за одну ночь десятки километров по лесам, и танковые группы.

Оборонявшие Кингисепп немцы оказались зажаты в тиски. 1 февраля наши войска в результате умелого обходного маневра овладели этим городом, важнейшим опорным пунктом противника на Нарвском направлении. Во время оккупации Кингисепп был опустошен, почти всего его жители были угнаны на работы в Германию, сам город перерезан проволочными заграждениями как концлагерь, видимо, чтобы никто не увильнул от сладкой европейской жизни. Неподалеку от Кингисеппа находился нацистский Дулаг-101, выжить в котором военнопленному было невозможно, и где охрана в значительной мере была из чехов и поляков.[246]