Петербург на границе цивилизаций - Тюрин Александр Владимирович "Trund" - Страница 77

Закон «О добровольном переселении сельских обывателей и мещан на казенные земли», обнародованный 13 июля 1889 г., разрешал переселение без увольнительных приговоров от крестьянских обществ. Недоимки и выкупные платежи теперь переводились на общества прежнего причисления. Они в свою очередь забирали невыкупленные наделы уходящих крестьян.

На рубеже 1880–1890-х гг. начинается переселенческий бум, связанный с законом 1889 г. и подхлестнутый неурожаем 1891–1892 гг. (голод наглядно показал, насколько опасна либерализация поземельных отношений в стране с такими природно-климатическими условиями, как Россия, — правда, поняли это немногие).

Если в середине 1880-х гг. ежегодное число переселенцев в Сибирь составляло 30–35 тыс. человек, то в 1889 г. достигло 40 тыс., а в 1892 г. — 92 тыс.

Бывшие помещичьи обычно водворялись в Западной Сибири, более состоятельные государственные крестьяне добирались до Восточной Сибири и Дальнего Востока.

К концу XIX в. переселения в пределах европейской России стали затухать. Заполнились новороссийские степи и Предкавказье. К 1896 г. отвод земель в Уфимской и Оренбургской губерниях допускался только для местных малоземельных жителей. Азиатская часть страны окончательно сделалась главным «потребителем» переселенцев.

Самовольные переселенцы обращают свое внимание на киргиз-кайсацкие степи. В 1883 г. в пустынной Тургайской области возник город Кустанай, а уже через несколько лет в нем проживало 16 тыс. человек, да и вокруг образовалось целое созвездие крестьянских поселений, с числом жителей около 9 тыс. Много самовольных переселенцев устремилось в район Актюбинска.

В 1888 г. переселение в Тургайскую область было разрешено официально, но только в города. Крестьяне-переселенцы вынужденно селились в Актюбинске и Кустанае, где сначала пользовались землей в черте города, потом начинали арендовать ее у киргиз-кайсацких родов.

«Степное положение» от 1891 г. еще раз защитило интересы туземного населения и дало право на сдачу земель в аренду лишь киргиз-кайсацким волостным правлениям. Большинство арендных соглашений стало незаконным, русские крестьяне оказались на птичьих правах.

Наконец в 1892 г. (критическое время неурожая в европейской части России) переселенческие поселки в киргиз-кайсацкой степи получили официальный статус, и им были отведены земли. Псевдогорожан зачислили в сельские общества и волости.

В начале 1890-х гг. годовое число переселенцев в Сибирь подошло к стотысячной отметке, достигло 120 тыс. в 1895 г. и 200 тыс. в 1896 г. — в связи с открытием движения по Транссибу и поощрительной политикой правительства.

Всего с 1887 по 1897 г., за время первого переселенческого бума, в Сибирь переселилось 842,5 тыс. человек. Более всего поселенцев осело в Томской губернии, где предпочтение отдавалось западной степной части Алтая.

До постройки железных дорог основной поток переселенцев в Сибирь шел через Тюмень, оттуда растекался по рекам Обского бассейна или уходил по Сибирскому тракту на Ишим, Омск, Томск. Другой путь вел от Самары на Оренбург и далее к Омску. После того как от Перми на Тюмень в 1885 г. прошла железная дорога, по ней прибывало 90 % переселенцев в Сибирь.

Весной 1890 г. в Тюмени скопилось 15–18 тыс. человек, которые ждали здесь открытия навигации. Временные пристанища были переполнены. Большинство находились под открытым небом. Бедным людям в небольшом городке практически невозможно было снять себе жилье.

Впрочем, такие картины переселения не были чем-то исключительным. «Благополучная Европа» видела куда более страшные сцены.

Постреформенные страдания русского крестьянства, в общем, происходили на фоне мирового наступления капитала на общину и мелкотоварное производство, — это сопровождалось многочисленными жертвами.

Полувеком ранее страшный голод опустошил Ирландию, убив полтора миллиона человек из восьмимиллионного населения. Земля у коренного населения там была конфискована еще в XVII столетии.[203] Всё, что им было дозволено – арендовать у лендлорда клочки земли (у половины земледельцев составлявшие меньше полугектара), с которых можно было кое-как прокормиться с помощью неприхотливого картофеля. Притом за арендованный надел надо было либо отдавать большую часть денег, вырученных от продажи урожая, либо отрабатывать на полях лендлорда. Но в 1840-х картофель был поражен грибковой болезнью, а лендлорды стали переходить от выращивания зерновых к интенсивному животноводству и массово сгонять мелких арендаторов с земли.[204] Правительство самой богатой страны в мире так и не собралось оказать какую-либо существенную помощь своим умирающим подданным. Голод 1845–1846 гг., обусловленный английской капитализацией Ирландии, выбрасывал за пределы этой несчастной страны массы истощенных людей, до трети из которых не могли пережить пути из-за дистрофии и тифа.

И 1880–1890-е гг. были временем массового выселения из стран, где происходили быстрый переход к товарному сельскому хозяйству и высвобождение излишков сельского населения. По-прежнему быстро пустела Ирландия, началась массовая эмиграция из Италии, Испании, Швеции, Австро-Венгрии. Из Норвегии уехало столько людей, сколько в ней проживало в 1820 г.

На палубах и в трюмах уплывали они за океаны, и можно представить, каких жертв стоило бы переселение, если бы вместо относительно короткого морского пути европейцам предстояла такая же длинная дорога, как русским.

К чести российского государства, ему удалось довольно быстро купировать ужасы переселения. Комиссия сенатора князя Г. Голицына, исследовавшая положение переселенцев, и переселенческие чиновники (почти все добросовестные люди) привлекли внимание правительственных верхов.

Особый правительственный комитет, занимавшийся помощью голодающим крестьянам, стал ремонтировать и расширять бараки в Тюмени, переселенцам пошла продовольственная помощь.

С 1895 г. начинается движение по Транссибу, и Тюмень теряет значение транзитного пункта.

За 14 лет, с 1891 по 1904 г., казной было проложено 9288 км основного пути Транссибирской магистрали. Ее подвижной состав включал 1200 паровозов и 26 тыс. вагонов.

Создание Сибирской железной дороги не только способствовало переселению, но и придало ему организацию.

Особый комитет Сибирской железной дороги был учрежден высочайшим рескриптом в 1892 г.

Деятельность его наглядно показывает, насколько гуманными могут быть технологические новации.

Постройка великой магистрали привела даже самых больших тугодумов в верхах к выводу, что дорога имеет смысл и окупит себя лишь при условии заселения Сибири.

Функции председателя комитета были возложены императором Александром III на цесаревича Николая Александровича, вице-председателем стал Н. Бунге.

На историческом заседании 8 марта 1895 г. комитет присоединился к мнению министра внутренних дел И. Дурново, что причины выселения «в наблюдаемом в некоторых местностях Европейской России малоземелье, в связи с проистекающим отсюда обеднением сельского населения».

В распоряжение комитета был предоставлен Фонд вспомогательных предприятий Сибирской железной дороги. Первоначальный его размер был определен в 14 млн. руб., в 1901 г. доведен 21 млн., и далее в него ежегодно добавляли 3 – 4 млн. руб. из бюджета. Эти суммы были просто заоблачными по сравнению с тем, что выделялось на переселение за все время с 1861 до 1895 г.

Комитет не был колониальной компанией в духе британской Ост-Индской или железнодорожным трестом, заботящимся только о прибыли. Он стал одним из высшим государственных учреждений Российской империи, причем совершенно на новаторских началах. Подведомственная ему территория пересекала в широтном направлении две трети территории России. Сибирь фактически стала рассматриваться как земля, относящаяся к Сибирской железной дороге.

Конечно, для министра финансов С. Витте Транссибирская магистраль была новым способом увеличить вывоз сельскохозяйственного сырья, но, тем не менее, комитет ставил перед собой системную цель — увеличить благополучие сельского населения России за счет заселения Сибири.