А не как Лёнька! (СИ) - Енодина Анастасия - Страница 30

Сыроежкин посмотрел в окно и устало вздохнул, покачав головой:

- И потом говорят, что я зануда… Всё просто: Истомин обсуждал со своим коллегой с другого отделения. Если б Даринка не свалила, вместе бы прослушали лекцию о паранормальном.

Саша закончил приготовления и сел завтракать.

Мы пожелали ему приятного аппетита и молчали всё то время, пока он потреблял наспех сделанные бутерброды и запивал горячим чаем. Даже не разбавил холодной водой, как мы с Лёнькой всегда делаем, а пил действительно горячий напиток. Всегда поражалась, как у людей так получается!

Мы переглядывались, но никто не начинал больше разговоров. Это было приятное ненавязчивое молчание, как в компании старых друзей.

После завтрака Саша отправился чистить зубы, а мы с Лёней остались одни в кухне, и друг тут же метнулся ко мне, садясь на освободившийся стул и наклоняясь ко мне, чуть ли не ложась на стол.

- Даринка, я вообще-то не ругаться пришёл, - шепнул он мне заговорчески. – Я по делу.

Настораживающее начало. Ещё и произнесено так, что аж мурашки пошли.

- По какому ещё делу? – ох, знала я этот его взгляд и тон. Если он обращался ко мне так, это означало лишь одно: ему надо что-то, чего простой просьбой можно и не добиться.

- Ты хотела сегодня узнать, о чём Маша с Богданом поговорят… - напомнил он словно между прочим.

Точно! Да, хотела, но это было так давно, что успело померкнуть на фоне вчерашнего общения с Сашей, танца с ним и ночи с ним, хоть и в смысле «просто ночи с ним».

Но да, с Богданом и Машей следовало разобраться и поскорее, а, значит, сегодняшнюю возможность упускать нельзя!

Наверно, мои глаза выдавали бурю эмоций и мыслей, но всё же я постаралась сохранить спокойствие и деловой тон, чтобы Лёнька не подумал, что всё это реально очень-очень важно для меня.

- Тебе ж вроде это не интересно? – хитро прищурилась и уставилась прямо в голубые глаза.

- А теперь интересно. – Пожал плечами друг. - Я тебе помогу разобраться с ними, а ты поможешь мне с Ирой, как только я придумаю, что вообще с ней делать. И не будешь мешать.

Хм… Разумно.

Он поможет мне, а я – ему. Хотя, я бы и так помогла ему с Ирой. Неужели Лёнька и впрямь считал, что у нас какие-то отношения, помимо дружеских, и потому теперь я взревную? Нет уж, мешать ему с Ирой я точно не стану!

- Ладно, где они там собирались встретиться? Ты вроде знаешь, как в тот парк добраться? – спросила я, бросая взгляд на настенные часы: времени ещё полно, можно не спешить.

Если ребята не передоговорятся, то всё будет отлично. Стала рассуждать вслух:

- Так, у Богдана скоро начнётся фотосессия в парке. Во время неё Маша не станет приходить и мешать ему. Потом он отправится домой делать фотографии – она тоже не станет мешать, потому что это как бы для Василисы, и сделать надо поскорее… Так что много времени их общение не займёт, - высказала свои предположения я. – Разговор у них должен быть кратким и ёмким – такое точно надо услышать!

Мои ожидания были довольно плохо аргументированы, но всё же я пребывала в уверенности, что всё пройдёт именно так, как я предсказала.

- Саш! – крикнула я ему через дверь, не заходя в ванную. – Нам надо кое-что проверить. Мы уходим!

- Хорошо, - отозвался он, но дверь тут же открылась, и я порадовалась, что мы с Лёней духи, иначе бы сейчас схлопотали в лоб. – Вернётесь ещё? – оглядев нас, поинтересовался парень с зубной щёткой во рту.

- Обязательно, - ответил Лёнька без иронии, с самым серьёзным видом.

Отныне мы все были связаны, и никто из нас не собирался этого отрицать.

20

Богдан закончил съёмку и теперь сидел на лавочке около пруда в большом цветущем парке. Щурился на солнечные блики, что появлялись от отражённых водной гладью лучей, пил минералку с привкусом лимона, если верить картинке, и ждал Машу.

Ну, вернее, это в нашей с Лёней теории он её ждал. На самом деле мог просто отдыхать на солнышке после того, как отснял молодую влюблённую пару.

Кстати, сейчас фотоаппарат у парня был обычный, цифровая зеркалка. Видимо, он всё же зарабатывал на жизнь любимым делом, но адаптированным под реалии современного мира. А плёночные фотоаппараты остались для него, как дорогое сердцу хобби… Вот бывают же романтики!

Мы с Лёней сидели рядом с ним на скамейке, по обе стороны. И даже поспорили на щелбан, на кого из нас сядет Маша, когда придёт. Я говорила, что на Лёньку, потому что между мной и Богданом лежали его вещи. А Лёнька – что на меня, потому что между ним и Богданом тоже лежали вещи, хоть и в гораздо меньшем количестве, зато скамейка там была пыльная, и Маша, по мнению Лёнчика, на такую никогда не сядет.

В общем, мы весело болтали и ждали Марию, а Богдан отдыхал и грелся на солнышке. Всем было хорошо, и, будь мы для кого-то видимы, нас бы приняли за троицу добрых друзей, пришедших погулять в парке и уставших от долгой ходьбы.

Но друзьями мы не были, и не знаю, смогли бы стать или нет: про Богдана я пока знала лишь то, что он чертовски обаятелен и красив, как с картинки. Но этого всё же мало, чтобы сделать выводы о нём, как о человеке.

Маша нарисовалась в конце аллеи, которая проходила рядом с прудом, а начиналась у центральных ворот в парк. Я вообще не узнала бы её, но поняла, что это всё-таки Маша, потому что Богдан словно почувствовал её появление и сразу уставился в сторону девушки.

Как у него это получилось, не знаю, но он долго сидел, жмурясь и словно подставляя лицо солнцу, а потом резко встрепенулся и посмотрел туда, где Маша только повернула на аллею с улицы.

Раньше я бы не придала этому значения, но теперь, став едва ли не мистической сущностью, невольно подмечала любые сверхъестественные мелочи. Такие, как взгляд Истомина или то, как Богдан сейчас почувствовал Машу.

Всё же есть в нашем мире нечто незримое и неясное, непознанное пока или просто невозможное для познания в принципе. Какая-то магия присутствовала между определёнными людьми, и мне начинало казаться, что именно эту магию принято называть любовью. Магия, а не химия и физика, потому что никакая наука не способна объяснить, почему Богдан ощутил появление Маши…

- Это она, что ли? – поражённо спросила я у Лёни, глядя на девушку, что то скрывалась от нас ветвями деревьев, то снова оказывалась в поле видимости.

На ней красовалось лёгкое летнее платье светлых бежевых тонов, а волосы были так аккуратно забраны в нежную причёску, что даже розовый цвет кончиков не бросался в глаза.

Вместо каблуков были балетки, идеально гармонирующие с платьем. Сумочка тоже подходила и была в цвет.

Что это за двуличность такая? Мало этой девицы Саши, так она ещё и пытается нравиться Богдану, встречаясь с ним в том образе, который точно придётся по душе этому милому романтику, любящему старину и изысканность.

Ветер развивал подол платья, и Маша словно летела по аллее: с такой лёгкой походкой она и правда казалась приятнейшим созданием, а не врединой, какую мы вчера созерцали почти полдня.

Заметив Богдана, девушка замерла, словно не верила своим глазам и шла вовсе не к нему. Но потом помахала рукой и так тепло улыбнулась, что я поняла её заминку: она просто была ужасно рада встрече и любовалась ожидающим её Богданом.

После заминки девушка сошла на траву и пошла прямиком к скамейке, срезая путь и убыстряя шаг – она мчалась на эту встречу так, словно ждала её вечность…

Прибежала и, оглядев Богдана и заметив, что тот не намерен убирать свои вещи, самостоятельно взяла в руки сложенную ветровку, что лежала с Лёнькиной стороны и села аккурат между парнями.

- Ха-ха! – победоносно воскликнула я. – С меня щелбан!

- Чего это? – возмутился Лёня. – По условиям было, на кого сядет, а я вот, с места не сдвинулся, а Маша, заметь, рядом со мной. Рядом, Дарин, смекаешь?

- Вот что значит спорить на щелбан с занудой! – покачала головой я, но, пока мы пререкались, парочка уже поздоровалась, и теперь начиналось самое интересное. Я приложила палец к губам, чтобы Лёнька не вздумал отвечать мне, отрицая своё занудство, и обратилась в слух.