Имперский повар. Трилогия (СИ) - Фарг Вадим - Страница 45

Саша с каким-то детским любопытством взяла ложку. На секунду она замерла, а потом осторожно отправила её в рот. И тут началось представление. Её глаза, до этого смотревшие с игривым интересом, распахнулись до размеров блюдец. Затем ресницы дрогнули, и она медленно-медленно закрыла веки, полностью отдаваясь ощущениям.

На её лице расцвела улыбка чистого, незамутнённого блаженства. Она с каким-то показательным, почти неприличным наслаждением облизала ложку, не открывая глаз. Когда же она наконец посмотрела на меня, её взгляд был томным и слегка расфокусированным.

— Белославов… — прошептала она, и в этом шёпоте было больше эмоций, чем в крике. — Ты… ты волшебник? Или колдун? Потому что-то, что ты делаешь… это просто незаконно. За такое нужно сажать. В тюрьму для гениев.

И именно в этот момент, когда атмосфера на кухне стала густой, как патока, я заметил движение в углу. Из-за мешка с мукой высунулась крохотная усатая мордочка. Рат. Мой хвостатый союзник и главный дегустатор смотрел на меня с таким вселенским укором, будто я только что на его глазах променял нашу священную мужскую дружбу на первую встречную девицу с яркими волосами.

Его маленькие глазки сверлили меня взглядом, полным ревности и обиды. Я едва сдержал смешок. Перехватив его взгляд, я, пока Саша всё ещё пребывала в эйфории, незаметно подмигнул ему. Мол, спокойно, старина, всё под контролем, про твою долю никто не забыл. В ответ Рат демонстративно фыркнул, дёрнул носом и с оскорблённым видом скрылся обратно за мешком.

— Кажется, я засиделась, — лениво протянула Саша, когда мы вышли в опустевший зал. Она сладко потянулась, выгибая спину, словно сытая и довольная пантера. — Уже совсем темно. Проводишь меня до дома? А то одной по нашим улочкам бродить жутковато. Вдруг хулиганы нападут?

Настя, как раз наводившая финальный блеск на последнем столике, услышала её вопрос и выразительно хмыкнула себе под нос, не оборачиваясь. Но я заметил в отражении оконного стекла её лукавую ухмылку. Сестрёнка всё видела и делала свои выводы.

— Разумеется, провожу, — с готовностью кивнул я, развязывая тесёмки фартука. — Что я, не джентльмен? Бросить такую очаровательную девушку на растерзание ночному городу — это же настоящее преступление против всего прекрасного.

Когда я проходил мимо неё к выходу, Настя тихонько прошипела мне в спину:

— Осторожнее, донжуан местного разлива. Не заиграйся там.

— Ревнуешь? — так же тихо бросил я через плечо, ловя её возмущённый взгляд.

Я лишь шире усмехнулся и вышел вслед за Сашей на улицу, вдыхая прохладный ночной воздух. Да уж, вечер определённо переставал быть томным и обещал немало интересного.

Ночная прохлада приятно щекотала кожу после раскалённого пекла кухни. Мы с Сашей неспешно брели по пустынным улочкам Зареченска, и звук наших шагов, казалось, был единственным, что нарушало сонную тишину. Жёлтые круги света от фонарей лениво выхватывали из темноты куски потрескавшегося асфальта, одинокие скамейки и молчаливые, словно затаившие дыхание, фасады домов.

— А знаешь, — вдруг сказала Саша, прерывая затянувшееся молчание, — тут в городе все шепчутся, что я в ссылке. Мол, дядя сослал свою непутёвую столичную племянницу в эту глушь, чтобы я ему там репутацию не портила.

— Хм, а разве это не так? — я с любопытством покосился на неё. Её профиль в тусклом свете фонаря выглядел на удивление дерзким и милым одновременно.

— Вообще не так! — она фыркнула и усмехнулась. — Я сама сюда сбежала. Представляешь? Из большого города, где жизнь кипит, в эту сонную заводь.

— Добровольная ссылка? Звучит интригующе, — я подыграл ей. — Что же заставило столичную штучку променять огни большого города на наши скромные фонари?

— Устала, — просто ответила она. — Устала от вечной гонки за чем-то непонятным. От фальшивых улыбок, которые тебе дарят, только потому что у тебя известная фамилия. Там ты не личность, а приложение. Дочь такого-то, племянница вон того. Ходячая функция. А здесь… — она сделала глубокий вдох, — здесь я просто Саша. Могу ходить в рваных джинсах, красить волосы в эти дурацкие цвета и ни перед кем не отчитываться.

— И продавать блендеры гениальным, но пока непризнанным поварам, — вставил я свою реплику, не удержавшись от шпильки.

— И это тоже! — звонко рассмеялась она. — Здесь я как будто… настоящая. Понимаешь? Свободная. А работа — это так, для развлечения. Чтобы со скуки не помереть и у матери на шее не сидеть.

Мы как раз подошли к самому обычному серому пятиэтажному дому, каких в Зареченске пруд пруди. Типичный представитель местной архитектурной мысли.

— Пришли, — сказала она, останавливаясь у тёмного, как пасть зверя, подъезда. — Спасибо, что проводил, Белославов. И за экскурсию на твою волшебную кухню отдельное спасибо. Это было… очень познавательно.

И прежде чем я успел ответить что-нибудь умное или хотя бы просто вежливое, она сделала резкий шаг ко мне, её руки обвились вокруг моей шеи, и она притянула меня к себе. Её губы оказались настойчивыми и неожиданно горячими. Это был не робкий, девичий поцелуй. О нет. Это был долгий, властный, почти требовательный поцелуй-обещание, от которого у меня на миг вышибло весь воздух из лёгких. Я, признаться, даже немного опешил от такой прыти.

— Считай это авансом, — прошептала она, наконец отстранившись и заглядывая мне прямо в глаза. В полумраке её зрачки казались просто огромными, чёрными омутами. — Основное блюдо и десерт — за тобой. Постарайся не разочаровать.

Она хитро подмигнула, развернулась и, не сказав больше ни слова, юркнула в тёмный проём подъезда. А я остался стоять посреди улицы, как дурак, — слегка ошарашенный, с привкусом её вишнёвой помады на губах и с расползающейся по лицу довольной ухмылкой, которую я и не думал скрывать.

Что ж, — подумал я, возвращаясь в реальность. — Кажется, жизнь в этом странном мире становится всё более и более интересной.

На обратном пути, окрылённый неожиданным успехом, я решил срезать через тот самый тёмный проулок, где недавно обрёл сомнительную славу. Настроение было боевое, и перспектива новой встречи с местными гопниками меня не то чтобы пугала, а скорее даже забавляла. И долго ждать не пришлось.

Они выросли из тени, словно грибы после дождя. На этот раз их было больше — человек шесть или семь. Целая банда. Я не сбавил шаг, продолжая идти расслабленной, почти вальяжной походкой.

Один из них, какой-то новенький паренёк с горящими глазами, которого я точно не видел в прошлый раз, уже шагнул мне навстречу, эффектно поигрывая латунным кастетом. Но его тут же схватила за плечо жёсткая рука.

— Стой. Не трогай его, — бросил их главарь, тот самый тип, которого я недавно вырубил одним точным ударом. Он вышел вперёд, загораживая своего бойца. На его лице не было ни злости, ни желания отомстить. Только какое-то хмурое, почти деловое уважение. — Он свой.

Сказав это, он коротко, по-мужски кивнул мне.

Я, ни секунды не раздумывая, кивнул в ответ.

Вот это поворот. Неожиданно и, чёрт возьми, очень приятно. Это было настоящее признание. Не от продажных чиновников, не от хитрых купцов, а от тех, кто живёт по суровым законам улицы. И такое признание, как я начинал понимать, в этом городе стоит дороже любых денег и связей. Я молча прошёл мимо застывшей компании, чувствуя на спине их провожающие взгляды. Никто больше не шелохнулся. В этот вечер я получил не только горячий аванс от девушки с разноцветными волосами, но и негласный пропуск на тёмную сторону Зареченска. Дела определённо шли в гору.

Когда я вернулся в «Очаг», зал встретил меня гулким полумраком и тишиной, которая после гомона вечерних улиц буквально звенела в ушах. Единственным светлым пятном была тонкая, как лезвие, полоска света, пробивающаяся из-под двери кухни. Настя. Конечно, она не спала.

Сестра ждала меня, устроившись за столиком у окна. Подперев щёку маленьким кулачком, она неподвижно смотрела в тёмное стекло, где мутным пятном отражалось её донельзя измученное лицо.