Имперский повар. Трилогия (СИ) - Фарг Вадим - Страница 108

– Ну что, звезда телеэкрана, – усмехнулась Настя, нарушая гробовое молчание. Она подошла к ближайшему столу и с громким стуком начала собирать тарелки в стопку. – Мне кажется, я сегодня работала музейным экспонатом. «А вот сестра нашего гения, посмотрите, с каким трагизмом в глазах она нарезает лук для фирменного соуса!»

– Зато ты отлично держалась, – хмыкнул я, подхватывая поднос с бокалами. – Я был уверен, что ты прыснешь от смеха, когда ведущая назвала мой соус «божественным нектаром, вобравшим в себя слёзы ангелов». Я сам чуть не заржал.

Внезапно эту «мирную идиллию» разорвал истошный звонок мобильника. Моего. На экране высветилось до боли знакомое «Вовчик». Я вытер руки о полотенце и ткнул в кнопку громкой связи, положив телефон на стол.

– Шеф! Настя! Привет! Вы там как? Не померли после нашествия этих телевизионщиков? – раздался из динамика неожиданно бодрый голос нашего юного поварёнка. Да, конечно же, мы им об этом сообщили, чтобы готовились, что и на них может свалиться часть славы.

– Пока держимся, боец, – ответил я, улыбнувшись. – Сам‑то как? Как твоё самочувствие?

– А у меня всё супер! У меня тут даже целое приключение было! – с нескрываемой гордостью в голосе выпалил он. – Тут по коридору шёл, а там мальчишка мелкий стоит и ревёт в три ручья. Потерялся, маму найти не может. Ну, я к нему подошёл, присел и давай ему рожи корчить. Ну, как вы мне показывали, шеф, когда лук чистишь, чтобы не плакать. Так он так заливисто захохотал! Тут и мама его подбежала, такая довольная, спасибо говорила.

– Молодец, Вовчик, – по‑настоящему тепло сказала Настя. Я заметил, как в её уставших глазах мелькнула искорка улыбки. – Ты у нас настоящий герой.

– А Даша… она почти всё время со мной, – продолжил Вовчик, и голос его вдруг стал тише, в нём заиграли какие‑то новые, тёплые нотки, которых я раньше и не замечал. – Суп вот приносила, такой вкусный. А сейчас рядом сидит, книжку мне вслух читает…

Услышав это, Настя резко отвернулась к раковине и сделала вид, что ей срочно понадобилось отдраить какую‑то особенно упрямую тарелку. Но я‑то прекрасно видел в отражении блестящего крана, как она пытается спрятать довольную улыбку.

– Шеф, – вдруг перешёл на шёпот Вовчик, я аж услышал, как он прикрыл динамик ладонью. – Даша как раз вышла на минутку… в буфет за чаем. Я спросить хотел… Только честно скажите… У вас… это… с Дашей… что‑то намечается? Ну, в смысле, серьёзное?

Я на секунду замолчал, переваривая вопрос. До того он был наивный и до того серьёзный одновременно. Я покосился на спину сестры. Она тоже замерла у раковины и, не оборачиваясь, превратилась в одно большое ухо.

– Вовчик, – я постарался, чтобы голос звучал максимально спокойно и дружелюбно, без тени усмешки. – Между мной и Дашей ничего нет. И, честно говоря, вряд ли когда‑нибудь будет. Она замечательная девушка, отличный работник и хороший друг, правда. Но ты же сам видишь, во что я вляпался. У меня сейчас не жизнь, а сплошная война. У меня нет ни времени, ни сил на какие‑то отношения. Девушкам, знаешь ли, нужно внимание, забота, спокойствие. А не проблемы с бандитами и мужик, который вечно пропадает то на кухне, то на каких‑то сомнительных разборках.

В трубке послышался тихий, но очень отчётливый выдох облегчения.

– Понял, шеф. Спасибо. Я… правда, спасибо.

– Но имей в виду, – не удержался я и добавил с хитрой ухмылкой. – Если ты вдруг надумаешь за ней ухаживать, то твой главный босс будет не на этой кухне. Тебе придётся пройти самое суровое собеседование в своей жизни. У Степана с Натальей. А это, я тебе доложу, задачка посложнее, чем идеальный шашлык на углях пожарить.

Я отчётливо услышал, как на том конце провода Вовчик нервно сглотнул.

– Э‑э‑э… да, шеф, я понял. Ладно, мне пора, а то Даша уже возвращается! Всё, пока!

Он торопливо бросил трубку. Мы с Настей переглянулись. И, не сговариваясь, тихо рассмеялись. Устало, но до того искренне, что на душе сразу стало чуточку легче. Кажется, даже в нашей сумасшедшей жизни, полной тревог и опасностей, ещё осталось место для чего‑то простого, светлого и немного забавного.

Когда последняя тарелка была вымыта и с тихим звоном встала на полку, а столы отражали тусклый свет единственной лампы, Настя громко зевнула и откинулась на спинку стула.

– Всё, Игорь, я больше не могу, – пробормотала она, сонно потирая глаза. – Если я сейчас же не пойду спать, то усну прямо здесь, на мешке с картошкой. Честное слово.

Она с трудом поднялась, подошла ко мне и по‑сестрински, немного неуклюже, приобняла за плечи. В её движениях сквозила такая искренняя усталость, что мне стало её жаль.

– Ты тоже давай закругляйся, – добавила она, заглядывая мне в лицо. – Хватит на сегодня подвигов.

– Иди спать, Насть. Утро вечера мудренее, сама знаешь, – сказал я, легонько похлопав её по руке. – Я ещё пару минут посижу и тоже пойду.

– Смотри мне, – вздохнула она и, шаркая стоптанными тапками, побрела наверх, в свою маленькую комнатку под самой крышей.

Я остался один. Кухня погрузилась в густую тишину. Только старый холодильник продолжал мерно гудеть свою бесконечную песню. Я не стал ничего делать. Не читал, не листал поваренные книги, не строил планов на завтра. Просто сидел за столом, уставившись в бокал с оставшимися капельками вина, и пытался разложить по полочкам всё, что случилось за последние дни. А в голове был полный кавардак. Городской праздник, потом это мерзкое нападение, практически полноценное шоу на кухне и эта фамилия, которая никак не шла из головы…

– Ну что, телезвезда? Уже научился автографы раздавать?

Из‑под стеллажа с крупами выскользнула знакомая серая тень. Через секунду на столе передо мной уже сидел Рат, деловито отряхивая несуществующую пыль с усов.

– Пока только обещания раздаю, – устало ответил я, не меняя позы. – Есть новости? Про тех уродов, что на ребят напали? Нашли что‑нибудь?

Рат медленно, с каким‑то даже театральным сожалением, покачал своей маленькой головой.

– Пусто, шеф. Как в воду канули. Мои ребята все злачные места прочесали, все дешёвые ночлежки, даже в портовые притоны заглянули. Никто их не видел и не слышал. Похоже, залётные гастролёры. Сделали своё грязное дело и в ту же ночь смылись из города. Концов теперь не найти.

– Я так и думал, – глухо произнёс я. Надежды, конечно, было мало, но всё равно на душе стало как‑то особенно гадко. Безнаказанность всегда оставляет мерзкий осадок.

– Зато, – Рат вдруг оживился, и его чёрные глаза хитро блеснули, – есть кое‑что повкуснее. Поинтереснее, чем трое тупых громил. Кое‑что про твоего отца и этого твоего графа Ярового.

Я напрягся и всем телом подался вперёд, едва не опрокинув чашку.

– Что с ними?

– Они не просто были знакомы, шеф, – крыс понизил голос до заговорщицкого шёпота, отчего стал похож на заправского шпиона. – Они когда‑то очень давно работали вместе. Плечом к плечу, как говорите вы, люди. Но вот где они работали и над чем – тут полный молчок. Будто кто‑то очень старательно вымарал все упоминания об этом. Подчистил архивы, как говорят.

Это была прямая, жирная ниточка, ведущая неизвестно куда.

– Рат, откуда? – тихо спросил я, вглядываясь в его умную мордочку. – Откуда ты всё это знаешь?

Крыс самодовольно выпятил свою мохнатую грудь.

– Я же говорил тебе, шеф. Я умею слушать. В отличие от некоторых двуногих. Люди – ужасные болтуны, особенно когда думают, что их никто не слышит. А старые слуги в богатых домах – это вообще неиссякаемый источник информации. Они любят за рюмкой дешёвого вина вспомнить молодость своих хозяев, похвастаться, какие тайны им доверяли. Нужно просто сидеть тихо в тени под столом и не шуршать обёрткой от сыра.

Я молчал, переваривая услышанное. В голове крутились шестерёнки. До чего же он умный, чёрт возьми. Слишком умный для обычной крысы, даже для той, что наелась волшебного сыра. Он ведь не просто пересказывает сплетни. Он их анализирует, отсеивает всякую шелуху и выдаёт самую суть. Что‑то с ним определённо не так. Но пока он играет на моей стороне, он – мой самый ценный союзник. И самый необычный.