Смерть на рыболовном крючке. Горячие дозы. Тяжкие преступления - Гоуф Лоуренс - Страница 88

Билли пошел дальше. Что–то странное там, впереди. Прямо как в фильмах Стивена Спилберга: бледный туман, легкие клубы пара, пляшущие в воздухе огоньки. Его глаза привыкли к темноте, и он понял, что это бассейн. Черт побери, да еще и с подогревом! Огоньки — это отражение подсветки в стеклянном бордюре вокруг бассейна. А вдали, насколько он мог видеть, не было ничего, только чернильная тьма, в которой поблескивали крохотные тусклые искорки. Это был океан. Господи Боже! Мозг Билли лихорадочно заработал. Сколько же надо денег, чтобы купить такой дом на побережье! Да еще и кусок самого берега! И стеклянный гараж, и «мерседесы», и огромный «БМВ» с откидывающимся верхом, и Бог знает что там у них еще есть. Это же миллионы! А он ее порастряс на восемнадцать долларов и горсть мелочи. Билли отвернулся от дома, ссутулился и закурил сигарету. Потом он прошел мимо бассейна — площадка метров в пятнадцать была выложена подогреваемой снизу плиткой — и встал у стеклянной ограды на самом краю. Справа от него сияли огни города. Он, глубоко затянувшись, медленно выдохнул дым и посмотрел вниз.

У него засосало под ложечкой. Метрах в двадцати — двадцати пяти под ним был океан, а он стоял, оказывается, на отвесной скале.

Билли боялся высоты. Чувствуя, что у него подкашиваются колени, он отошел подальше и сел на корточки, стараясь восстановить дыхание.

Дом был трехэтажный, на каждом этаже балконы с белой специальной мебелью. За исключением бетонных столбов и балок, вся задняя часть дома была из листового стекла.

Он видел как на ладони весь первый этаж, половину второго и большую часть третьего: шторы не были задернуты. И — ни звука.

Если бы не три машины, стоящие во дворе, он решил бы, что хозяев нет дома. Почти четыре утра, а свет горит, как черт знает что… Может быть, что–то случилось? Вдруг у нее испортилась газовая плита, и она лежит полуживая на полу? Может, она умирает…

Билли представил себя в роли спасателя. Вот он хватает один из железных стульев, что стоят вокруг бассейна, разбивает стекло и бросается в дом. Она лежит на полу. Юбка у нее задралась до самых бедер. Да, именно так. Он швырнул окурок через стеклянную ограду — в океан.

Может быть, она там одна? Ее муж, конечно, очень богатый парень. Возможно, ему приходится много работать, разъезжать. И сейчас он где–нибудь в Торонто, или в Нью–Йорке, или в Гонконге. А ей страшно одной. Билли поднялся и, обойдя вокруг бассейна, сел на стул с плетеным сиденьем. Металлический каркас был очень холодным, но стул оказался удобным, а от бассейна исходило тепло. Он закурил еще одну сигарету и, вытянув ноги, стал размышлять, что ему делать.

Конечно, в доме есть сигнализация.

Не внешняя — здесь полно всяких птиц, еноты бегают, — а внутри наверняка что–то есть, хитрое, дорогое, последней модели. Детекторы движения. Инфракрасное излучение. Возможно, прямая линия со службой безопасности. Обо всем этом дерьме Билли знал от одного парня, который грабил дома, да и что–то видел по телевизору. А вот как уберечься от всех этих ловушек, он понятия не имел.

Рассмотреть дом получше — вот что он должен сделать и все–таки найти способ войти в дом и благополучно выйти.

Особенно привлекал его третий этаж — там спальни.

Ему представилась Нэнси Краун, она раскинулась на белых шелковых простынях, а вокруг зеркала, и ее тело отражается, множится в них.

Интересно, как выглядит ее. муж, что он за человек. Кем работает? Банкир–акционер? Какой–нибудь жирный потный подонок, который вечно бреется и требует свежую рубашку.

Билли закурил очередную сигарету.

Или, скажем, финансист, он занимается чужими деньгами, часть их липнет к его рукам, и он заставляет эти деньги работать на него. Воображение нарисовало Билли тощего парня, розовые щечки, очки в тонкой оправе.

А если он мошенник? Крупный торговец наркотиками? Или занимается игорными домами? Богатый, со связями и может нанять кого–нибудь, чтобы Билли убрали, а он и не вспомнит об этом. А вдруг он мафиози?

Нет, все это чушь.

И все–таки муж Нэнси Краун мог оказаться кем угодно, даже маньяком, помешанным на огнестрельном оружии, у которого так и чешутся руки кого–нибудь пристрелить.

Ясно было одно: чтобы иметь такой дом, надо быть очень богатым. И вполне вероятно, деньги, которые у него есть, принадлежали когда–то другим людям, а он, так или иначе, их отобрал.

И раз этот тип может быть сейчас там, наверху, Билли надо поскорее уносить ноги, пока этот сукин сын, который приходится мужем Нэнси Краун, не встал среди ночи по нужде и не выглянул в окно.

Билли вскочил, подошел к краю бассейна и, нагнувшись, провел рукой по поверхности воды, такой теплой, такой ласковой, как ее кожа. V

Есть ли на ней пижама? Или она голая под тонкой простыней? Она лежит на боку, он видел изгиб ее бедра, округлость ягодиц… Он представил ее во всех умопомрачительных позах, которые видел в журналах.

Он выкурил последнюю сигарету до самого фильтра и бросил в бассейн, из которого поднимался пар и таял в морозном ночном воздухе.

Она была так близко, что казалось, стоит протянуть руку, и он дотронется до нее. Их разделяла только стеклянная стена. От этих мыслей он просто сходил с ума.

Глава 7

С сизо–серого неба падал редкий снег, хотя, возможно, это был пепел из какой–нибудь трубы, торчащей где–то далеко–далеко.

Инспектор Гомер Бредли, откинувшись на спинку темно–зеленого кожаного кресла, положил ноги на рабочий стол и носком лакированного черного ботинка отодвинул резную коробку из сибирской сосны с дорогими кубинскими сигарами. Под лампами дневного света блестели на его правом плече три серебряных звезды — атрибуты чина.

Он взмахнул делом Кенни Ли в сторону Уиллоуса.

— Негусто, а, Джек? Что у тебя еще?

— Почти ничего, — ответил тот. Он бросил взгляд на Паркер, через крышу соседнего дома она смотрела в окно, наблюдая, как снежинки падают в бухту. Благодаря влиянию океана климат в городе был довольно мягким, и снег шел не чаще двух–трех раз за всю зиму. Но в этом году горы на Северном побережье сияли белизной.

— Вы говорили с женой Ли? То есть с вдовой, — поправился Бредли.

— Да, но ничего полезного не узнали.

Бредли раскрыл папку с делом, пробежал глазами.

— Он когда исчез?

— Первого января, — ответила Паркер. — Не вернулся с работы.

Бредли вгляделся в фотографию: узкое гладкое лицо, пятьдесят семь лет, хотя не дашь больше сорока пяти. Он посмотрел в окно. Снег, если это был снег, повалил гуще. Большие тяжелые хлопья падали с неба и, казалось, приглушали шум машин за окном. Под потолком тихонько жужжали лампы.

— Хорошо бы найти кого–то, кто говорит по–кантонски, — сказал Уиллоус.

— В дорожной инспекции работает Энди Ва, — ответил Бредли. Сняв ноги со стола, он откинул крышку коробки, выбрал сигару и маленькими позолоченными щипчиками отщипнул кончик.

— Вы уже установили причину смерти?

— Может быть, завтра, в это же время. У Киркпатрика трудности с разморозкой тела.

— Но это убийство? Вы уверены, что это убийство?

— Мы нашли около полуметра медной проволоки на бульваре рядом с садами. Проволока с узлами скручена в форме восьмерки — ее разрезали, а не развязали. На ней следы крови, нулевая группа, резус положительный. Как у Ли. Мы справлялись у его врача, — сказала Паркер.

— Значит, справлялись, — пробормотал Бредли, ожидая, пока разгорится большая хозяйственная спичка. Бросив ее в пустую чашку из–под кофе, он выпустил струю дыма и удовлетворенно вздохнул.

— Труп немного уже разморозили, — продолжала Паркер, — и теперь очевидно, что на его запястьях и лодыжках обширные синяки и порезы, значит, его долго держали где–то связанным.

— Мы почти уверены, что он был похищен, — сказал Уиллоус. — Возможно, похитители даже приказали миссис Ли сообщить Томми Уилкоксу, что ее муж вернулся домой и с ним все в порядке. Мы с ней не могли долго беседовать, у нее тяжелый сердечный приступ, и врач накачал ее лекарствами.