Смерть на рыболовном крючке. Горячие дозы. Тяжкие преступления - Гоуф Лоуренс - Страница 79

Он повесил на вешалку в холле ее черное полупальто, заметив на его плече длинный светлый волос. Он говорил с несколькими агентами и так и не знал, почему выбрал именно ее: то ли потому, что в работе она была быстра и активна как шаровая молния, то ли потому, что была чертовски привлекательна. Прошло чуть больше пяти месяцев, как от него ушла Шейла, забрав с собой.детей: Энни и Шона, и он еще даже не начал примиряться со своей потерей.

— Кофе? — спросил он.

— Спасибо, только стакан воды.

Уиллоус проводил ее в столовую, отодвинул для нее стул. Она села, аккуратно расправив юбку, расстегнула портфель и достала контракт — шесть страниц на бумаге того формата, на котором обычно печатают документы.

В кухне он открыл кран, дал воде стечь, чтобы она стала холодной, и, наполнив два стакана, вернулся в комнату. Бумаги были разложены уже по всему столу, а Силия Кембридж грызла кончик золотой авторучки и, щуря зеленые глаза, читала контракт, напечатанный через один интервал.

Она взглянула на него, поблагодарила за принесенную воду и сказала:

— А сад стал смотреться гораздо лучше. Вы подстригли дерево? А что это, яблоня?

— Слива, — коротко ответил Уиллоус. Он твердо решил, что не даст ей себя очаровать. Он сердился на себя уже за то, что позволил себе заметить в ней женщину.

Она еще раз обговорила с ним все условия контракта, как они будут давать рекламу, какой процент от продажи дома она получит, как скоро покупатель сможет вступить во владение. В четверг в журнале по недвижимости, продающемся в Вест–Сайде, будет помещена черно–белая фотография его дома. Она сказала, что надо определить день, в который желающие могут приехать и осмотреть дом.

— Я об этом еще не думал.

— Это утомительно, но необходимо. Я смогу в воскресенье, если вас это устроит. Лучше днем, — она улыбнулась, — если, конечно, мы не продадим его раньше.

— Хорошо, пусть будет в воскресенье днем.

Она сделала пометку в своем календаре.

— А если у меня появится покупатель, который захочет срочно посмотреть дом, вы не будете возражать, если я заявлюсь сюда экспромтом?

— Конечно, не буду. — Как все участковые полицейские, Уиллоус давно привык проводить на работе уйму времени. Кроме того, это был лучший способ отвлечься от домашних проблем — как можно больше работать. В последнее время он почти не бывал дома и пользовался только кухней и спальней. Теперь он убирал только за собой, и в доме всегда было чисто.

— Мне вам предварительно позвонить?

— Позвоните, может быть, застанете меня, а если нет, то приезжайте и показывайте им все, что нужно.

— Вы не хотите, чтобы я звонила вам на работу?

— Да, это нежелательно.

— Хорошо, у меня все. — Она протянула ему авторучку — внушительный золотой «шоффер». У нее были изящные руки, бледная кожа… Красный наманикюренный ноготь остановился внизу на последней странице контракта.

— Вот, будьте любезны, подпишите здесь… и здесь… — Блестящая прядь волос платинового цвета упала ей на щеку. Уиллоус коряво подписался с таким чувством, словно это было прощальное письмо всей его жизни.

Силия Кембридж закрыла ручку колпачком и убрала ее в черный кожаный портфель. Уиллоус встал и подошел к камину. Там на полочке в бумажном конверте все еще лежал ключ, оставленный Шейлой. Он разорвал конверт, вытряхнул ключ и отдал его Силии.

— Спасибо.

Уиллоус помог ей надеть пальто и ощутил аромат сирени.

На пороге она задержалась.

— Извините меня, я выхожу за рамки профессии, но я знаю, вам сейчас нелегко. Если я чем–нибудь могу помочь, позвоните мне.

Уиллоус не ответил. У него перехватило горло. Порыв ветра гнал по лужайке сухие листья.

— Я буду рада помочь, если вам что–то будет нужно, — сказала она и коснулась его рукава. — Там на столе моя карточка. Домашний телефон на обороте.

Уиллоус кивнул и выдавил из себя улыбку.

Ее каблучки застучали по ступенькам, и он поспешно закрыл дверь, хотя она еще не успела сойти вниз. Он боялся, что она одарит его еще одной ослепительной улыбкой. Прислонившись спиной к двери, он стоял, пока не услышал, что она завела «мерседес» и уехала. Только тогда он пошел через холл в кухню. На столе стояла бутылка «Катти Сарк». Он подумал, не выпить ли ему, но решил, что еще слишком рано, и налил себе чашку кофе.

Он забыл выключить кофеварку, и кофе, который подогревался все утро, был крепким и горьким. Как раз под его настроение. Он вернулся в столовую, сел за стол и стал смотреть в окно. Появилась женщина в шубке по щиколотку с двумя лайками на поводках. Собаки помочились на кучу веток, которые он недавно спилил. Женщина, закурив сигарету, смотрела на дом Уиллоуса. А он уставился на нее и не отводил глаз, пока она не отвернулась.

Скоро тишина в доме стала действовать ему на нервы. Уши ловили всевозможные звуки: тихое щелканье в батареях, шепот теплого воздуха в вентиляционных решетках, еле слышное бормотание холодильника, даже жужжание лампочки, готовой вот–вот перегореть. Он надел сапоги и снова пошел во двор.

Паркер застала его с молотком в руках и с полным ртом гвоздей. Он прибивал к забору оторвавшуюся рейку.

— Привет, Джек!

Уиллоус забил гвоздь.

— Отлично поработал над своей сливой. Убери ветки в гараж, пусть просохнут как следует. Отличная растопка.

Уиллоус выплюнул гвозди в ладонь.

— В гараже я держу машину. Ты хочешь, чтобы я оставил ее мокнуть, а кто–то, кого я даже не знаю, наслаждался теплом у камина?

— Агент уже побывала у тебя, да?

— А ты откуда знаешь?

— Ты же сам мне сказал, что она должна прийти.

— Я? — удивился Уиллоус.

— Да. Позавчера. Сколько ты просишь за дом?

— Триста тридцать.

— Форменный грабеж.

— Ты так считаешь?

— Шучу, Джек.

Уиллоус тремя быстрыми ударами забил очередной гвоздь.

— Ты обедал?

— Нет.

— Есть хочешь?

— Не очень. — Уиллоус с минуту пристально смотрел на нее. На ней были потертые джинсы, белые кроссовки и поношенная коричневая кожаная куртка, он одолжил ей эту куртку месяц назад, и она что–то не собиралась ее возвращать. Ее иссиня–черные волосы были собраны на затылке конским хвостом, глаза блестели, а на щеках от морозца играл румянец. Уже не в первый раз он подумал, что она слишком красива, чтобы работать в полиции.

— Я решила, что после свежего воздуха ты наверняка проголодаешься. А на кухне у тебя, конечно, только банка консервированного супа и пара обглоданных костей? Поэтому я по дороге заскочила в магазин, купила ржаного хлеба и немножко ветчины. А еще я забежала в «Севен—Илевен»[5] тут неподалеку и прихватила полено, знаешь, они горят по три часа, да еще всеми цветами радуги.

— Очень соблазнительно. Ну и кто же будет разжигать это полено? Джуди Гарлэнд?

— Заканчивай тут свои дела, а я пойду на кухню. Только не проговорись об этом моим подружкам–феминисткам.

Они обедали в гостиной прямо на полу перед камином, в котором беззвучно горело полено. Дыма от него почти не было, а яркие голубые и оранжевые языки пламени лизали почерневшие кирпичи. Паркер принесла с собой еще и бутылку красного вина «Напа Вэлли». Уиллоус осушил стакан и подобрал какую–то крошку с ковра.

Когда они с Шейлой переехали в этот дом, паркетные полы были полностью закрыты бежевым ковром. Они все так и оставили, пока дети не подросли и не перестали заливать молоком все подряд. Потом Уиллоус взял напрокат огромную циклевочную машину, обработал полы и покрыл их лаком. На ковры они истратили целое состояние.

Он провел рукой по лакированному дереву. Хорошо он тогда поработал. Три слоя лака, и все еще держатся.

А его семья… Лак оказался долговечнее.

— Интересно, что они делают с поленьями, чтобы получался такой разноцветный огонь? — спросила Паркер.

— Наверное, добавляют канцерогенные вещества.

— Еще вина?

Уиллоус протянул стакан.

— А волшебное слово?

— Пожалуйста.

Паркер налила из бутылки ему и себе.